Останься. [Stay]

«Время все летит, И если бы я мог загадать одно желание Я бы загадал, что бы ты остался со мной О, как же я скучаю, Как же ты мне нужен»

Баки улетел в Ваканду в тот же день, как потерял Стива, но только после того, как убедился, что Сэм не против его отъезда, и ему не нужна помощь в устранении хаоса, творящегося после их победы. Сэм, будучи отличным другом, убедил его, что постепенно все устаканится, но если понадобится помощь, он знает, что Баки всегда выручит. Поэтому Баки со спокойной душой поднялся на борт джета вместе с Т'Чаллой, Рамондой, Окойе и Шури. Они приняли его, как и прежде, радушно, однако Шури не спешила отпускать его жить как и раньше одного обратно в свою хижину, зная, как ему паршиво на душе и беспокоясь о том, что он может натворить. Вместо этого, они вместе пообедали, а затем отправились в ее лабораторию, где она показала ему свои последние разработки. В качестве союзника к своему плану по оказанию Баки всевозможной помощи и поддержки после ухода Стива она подключила и Накию. Действуя решительно, но в то же время осторожно, как настоящая альфа, Шури пыталась защитить его и помочь ему почувствовать себя хотя бы немного лучше. Спустя четыре месяца после злополучного щелчка Таноса, Баки, только что вышедший из душа и побрившийся, стоял боком перед громадным, во всю стену, зеркалом и рассматривал себя в профиль, мягко поглаживая живот. Сердцебиение не прекратилось, как он того боялся. Напротив, со временем оно, на удивление, стало даже еще сильнее и четче, и сейчас, находясь практически на пятом месяце беременности, — если он ничего не путал — он мог, наконец, увидеть то, как его живот начинает слегка выпирать. В прошлые разы срок был слишком мал и живот еще не начинал проявляться. В этот раз его также не было заметно, благодаря его развитым мышцам пресса, а чтобы остальные ничего не заподозрили, запах Баки маскировал с помощью различных нейтрализующих средств. Он помнил, насколько Стив был одержим его запахом и не мог провести и минуты, не зарывшись носом ему в волосы или уткнувшись в шею, говоря, как сладко и приятно он пахнет. Он также вспоминал о том, как гладил свой еще плоский живот и с нетерпением ждал, когда же, наконец, они смогут увидеть, как развивается их малыш, или почувствовать его первый толчок. После того, как он потерял ребенка, он запретил Стиву когда-либо касаться его живота, кроме той ночи в Нью-Йорке, когда он отправлялся на войну. После второго выкидыша, он, сжавшись в комок и крепко обхватив себя руками, безмолвно плакал, лежа на хлипкой кровати в госпитале где-то в окрестностях Англии, и надеялся, что земля разверзнется и поглотит его. Он был абсолютно уверен, что и в этот раз, находясь уже в Ваканде, случится то же самое, но к счастью, сейчас он видел, как растет его малыш, чувствуя под ладонью приятную округлость живота. В этот раз ему, кажется, повезло, и малыш был здоров, и Баки больше не хотел испытывать судьбу и рисковать. Он рассказал Шури. Она крепко его обняла, радостно улыбаясь вместе с ним, поздравила и предложила отвести его к доктору на осмотр. В их со Стивом времена технологии не были развиты так, как сейчас, и все, что было доступно омегам в то время — это стандартные осмотры у врачей и акушеров, на которых те пытались определить все ли с ребенком нормально. Сейчас же, Баки полулежал в удобном кресле в кабинете милой леди-доктора, которая попросила его поднять футболку, чтобы нанести какой-то специальный гель. Затем, она поводила датчиком по его животу и на экране черно-серые пятна начали сменять друг друга, по мере того как менялся угол наклона, и вот показался его малыш. Баки приблизился к экрану, рассматривая очертания ребенка, и сам сначала не заметил, как начал улыбаться все шире и шире. Шури покрепче сжала его ладонь, разделяя его радость. — Могу с уверенностью сказать, что малыш — один, и выглядит он, на свой срок в пять месяцев, совершенно здоровым, — сказала доктор, — согласно размеру ребенка ему сейчас 19 недель и 5 дней. Примите мои поздравления, Баки! — Спасибо, — пробормотал он, до сих пор не веря, что сейчас все это по-настоящему происходит, что его малыш все это время был внутри него и выжил, несмотря ни на что. — Хотите послушать сердцебиение, прежде чем мы продолжим? Баки слышал этот стук в течение уже нескольких месяцев и знал его ритм, как свой собственный, но стоило ему только громко и четко прозвучать по всей комнате, как он почувствовал слезы, набегающие на глаза. Как же ему сейчас хотелось, чтобы Стив был здесь и тоже услышал стук сердца их ребенка, несмотря на свое решение уйти и быть с другой. Они продолжили узи, только в этот раз доктор сменила картинку в формат full 4D для того, чтобы лучше рассмотреть ребенка, и Баки просто не выдержал и расплакался, увидев маленькое личико своего малыша. Доктор предложила Баки узнать пол ребенка, но он отказался, решив подождать до следующего осмотра и сначала привыкнуть к тому, что он ждет малыша и в этот раз у них все будет хорошо. Спустя месяц, на следующий осмотр они шли уже вместе с Шури, Рамондой и Накией, которые с нетерпением ждали, когда же доктор сообщит им пол уже обожаемого всеми ребенка. — Ну что ж, я рада сообщить, что у вас будет здоровый и крепкий мальчик! Девушки восторженно завизжали и незамедлительно начали поздравлять его, улыбаясь и утирая набежавшие слезы радости. Баки сиял, глядя на экран, вновь желая, чтобы Стив был здесь, держал его за руку и нежно целовал в лоб, прослезившись от умиления, как и он сам. Но Стива здесь нет, и Баки разделит свою радости с теми, кто был добр к нему и принял в свою семью, как родного. Когда пошла уже 28 неделя беременности, Баки немного заволновался. Ему показалось, что малыш недостаточно двигается, поэтому каждый день ему пришлось проходить осмотр с помощью фетального допплера, измеряющего чистоту сердцебиения ребенка. — Вы разговариваете с малышом, Баки? — спросила его медсестра после очередного осмотра, на котором он убедился, что с сердцем у его ребенка все отлично. — Эм, нет. Не думал, что это важно, — признался Баки, смутившись. — А вы попробуйте. Это не обязательно должны быть вы, это может быть кто-то, с кем вы чувствуете себя спокойно. Может быть, ваш альфа попробует? — предложила она радостно, и Баки почувствовал, как его сердце сжимается от грусти. — Поглаживайте живот и разговаривайте с малышом — таким образом вы поможете ему больше двигаться. Иногда ребенок может быть немного пугливым, и родители должны помочь ему понять, что все хорошо, и подтолкнуть его к более энергичному движению. Баки вернулся во дворец, прокручивая в голове ее слова. Он практически постоянно прикасался к животу, мягко поглаживая, но никогда не задумывался о необходимости разговаривать с малышом. Он не мог представить с чего ему начать — может, стоило сперва поверить в то, что ты разговариваешь с ребенком, и в этом нет ничего глупого или странного, тогда все получится? Несколько дней спустя, уютно устроившись на диване за просмотром сериала «Бруклин 99», Баки аккуратно втирал кокосовый лосьон в кожу на животе, чтобы избежать появления растяжек, и отчего-то именно сейчас вспомнил совет той медсестры. Вздохнув, он прикусил губу, не решаясь начать, и продолжил втирать лосьон. — Прив…эм, привет, малыш. Я — твой папа, — неуверенно произнес он, отчего-то жутко нервничая, — извини, что…что раньше не говорил с тобой. Я до сих пор не могу поверить, что ты здесь, понимаешь? Только начинаю привыкать к мысли, что ты растешь и скоро появишься на свет. И я очень рад этому, — Баки улыбнулся, смотря на свой живот, — если честно, то я уже не могу дождаться, когда же я смогу впервые увидеть тебя, подержать на руках, посмотреть на кого же ты похож, оберегать тебя… ты будешь самым счастливым, мой милый сынок, и я буду любить тебя сильнее всех на свете. Однако несмотря на то, что Баки день изо дня делал, как ему посоветовали, в течение следующей пары недель ничего не менялось, до того момента, когда он решил послушаться Сэма Уилсона — самого заботливого в мире дядюшку, прочитавшего, кажется, все существующие в мире книги про беременность. Он прислал Баки книги, которые уже прочел, с выделенной в них информацией, которую посчитал полезной, но не забыл положить в посылку и еще кое-что. Новый состав Мстителей вновь переехал в башню Старка, где на нижнем уровне располагались лаборатории Старк Индастриз и офисные помещения, а на верхнем — ранее используемые комнаты Мстителей, в которых они жили до тех пор, пока не перебрались в новое здание. Стив так полностью и не переехал на новое место, и в его комнатах Сэм нашел оставленные им вещи, которые и прислал Баки, с запиской о том, что запах второго отца способен помочь, как омеге, так и ребенку, успокоиться и почувствовать себя в безопасности, когда их что-то беспокоит. В тот же день Баки открыл присланную коробку с вещами Стива и вытащил лежащую на самом дне рубашку, надеясь, что с ней ему будет спокойнее спать по ночам. От его родного запаха становилось тоскливо, но в то же время он чувствовал себя намного лучше, более умиротворенным. Не застегивая рубашку на животе, Баки медленно втирал лосьон в кожу на животе и шепотом рассказывал малышу, как они познакомились со Стивом, будучи еще детьми. Неожиданно Баки почувствовал толчок и скривился от внезапной боли. Погладив живот в том месте, куда ударил малыш, он почувствовал движение ребенка снова: сперва кожа на животе слегка растянулась, а затем последовал полноценный видимый толчок. То, что он почувствовал, было ощутимым ударом, показывающим, что малыш в полном порядке. — Вот и ты! Привет, малыш, — пробормотал Баки и радостно улыбнулся, пытаясь унять набежавшие на глаза слезы, — наконец-то я тебя растормошил, да? Сэм солнечно ему улыбнулся, с ноткой тоски в глазах, когда Баки рассказал, с помощью чего ему удалось заставить малыша толкнуться первый раз, и воскликнул: — Я же говорил тебе, что сработает! После этого ежедневные осмотры перешли в еженедельные. Баки постоянно чувствовал, как малыш двигается и толкается, больше не паникуя, что с ним может быть что-то не так. Вскоре малыш должен был родиться, и к этому времени квартира Баки, расположенная недалеко от Дворца Т’Чаллы, была уже готова приветствовать своих новых жильцов. К сожалению, на 38 неделе Баки решено было сделать кесарево. Все это время Шури держала его за руку, и когда, наконец, в воскресную ночь его сын издал свой первый крик, он не смог сдержать слез. Батандва Лукас Барнс появился на свет, громко протестуя. Его розовая, самая прекрасная для Баки мордашка, была недовольно сморщена. «Он чертовски напоминает Стива, и не только светло-золотистым пушком на голове», — подумал про себя Баки, счастливо улыбаясь. Баки смог впервые подержать сына на руках спустя пару минут после его рождения в палате, куда его перевезли из операционной. Баки попросил оставить их с Лукасом одних, и все, поздравив его с рождением замечательного малыша, поспешно удалились. Ему не терпелось провести хотя бы пару минут со своим сыночком. Оставшись в палате в одиночестве, Баки убрал с малыша все пеленки, в которые его успели запеленать медсестры, и приложил его к своей обнаженной груди, укрывая их обоих своим одеялом. Почувствовав, что они наконец-то вместе, что он держит своего сына — живого и здорового — на руках, он заплакал. Лукас лежал у него на груди, широко раскрыв глаза, и осматривая все вокруг, в том числе и своего папу, с небывалым интересом. Баки не мог наглядеться на него, пытаясь передать ему всю свою любовь и счастье, и тихонько бормотал: — Мой милый малыш, — начал он, поглаживая его по щеке. Голос дрожал от избытка эмоций, — ты такой хорошенький, ты знаешь об этом? А волосы у тебя такие же, как у твоего папули, — сказал Баки, приподняв радужную шапочку на его голове, чтобы убедиться, что ничего не перепутал, и его волосы, и правда, белокурые. Надев шапочку обратно и поцеловав малыша в лоб, он продолжил: — Не могу поверить, что ты, наконец, здесь, со мной… — слезы не мешали ему рассматривать свое сокровище. Сделав глубокий вздох, он поцеловал своего сына в щеку, — как же долго я ждал, когда же смогу подержать тебя на руках, Лукас. Я мечтал о тебе так давно, и вот ты, наконец, появился, мой милый. Да, ты мой милый малыш! — Он светло улыбнулся ему, когда Лукас помахал перед собой своими маленькими ручками, гукая и ерзая в его руках, — что такое, мой хороший? Ты голоден? Он поднес его к своей груди и с облегчением вздохнул, наблюдая, как малыш в первый раз ест, и удобнее устроился на подушках. Не скрывая улыбку, он был так счастлив в этот момент, прижимая своего сына к сердцу, радуясь, что они, наконец-то вместе. Не хватало лишь одного человека, но он сделал свой выбор, и с этим ничего уже не поделаешь, ничего не исправишь. — Я лишь надеюсь, что моей любви для тебя будет достаточно, потому что я люблю тебя больше всего на свете! Разве я еще не говорил тебе это, а, малыш? Я люблю тебя, Лукас. Папа любит тебя!