Отвечай за того, кого приручил

      -Почему ты всегда споришь?!!? Родители меня не бросят, сколько раз повторять, я не какой-нибудь бродяжка, вроде вас!       --….       -Эээ, я не то хотел сказать. Сережа, ты вообще слушаешь?       Голоса доносились из-за книжных стеллажей, гор коробок, проеденных молью пледов и прочего хлама. Разумовский целыми днями яростно штудировал учебники в дальнем углу подвала, согнувшись над книгой, а Волков от нечего делать, составлял ему компанию.       Пальцы застучали по клавиатуре, кнопки западали и неприятно щелкали, «железо» затряслось, экран погас, моргнул синим, и показалось белое окошко. С тяжелым вздохом Сережа ударил кулаком по столу, что-то упало и звякнуло о бетонный пол, парень развернулся на скрипучем стуле и, устало, будто в сотый раз повторяя, сказал:       -Почему ты не готов посмотреть правде в глаза, Олег? Неделю назад было три года, как ты здесь, сидишь со мной целыми днями в пыльном подвале и надеешься, что вот-вот по лестнице спустятся ОНИ. Да не бывает так! Каждому второму здесь сказали, что это временно, ненадолго, и бросили…       -Но ведь….я же говорил тебе, что они вынуждены скрываться, и я здесь ради своей же безопасности. Будь я с семьей, тем наемникам было бы проще нас найти, надавить на бабушку….Я уверен, что еще пара месяцев, и они приедут, тогда я точно смогу попасть в ту библиотеку, о которой ты так много рассказывал…как там ее.да неважно, привезу тебе книг. Ооооо, точно, вместе попробуем печенье из рекламы с супергероями! Стул жалобно заскрипел. Сережа встал, потянулся, потер глаза и, казалось, не обращая внимания на Олега, размахивающего руками и болтавшего о чем-то несбыточном, собрал со стола все книги, аккуратно расставил на единственной не захламленной полке и отключил доисторического «динозавра».       Он двинулся по узкому проходу между поломанной стиральной машиной, мышеловками, садовыми инструментами, рулонами обоев. Олег бы так и остался в глубине подвала со своими мечтами, если бы друг не вернулся, чтобы окликнуть его.       По шатающейся деревянной лестнице, которую сколотил из досок и ржавых гвоздей Олег, они выбрались из подвала на свет. Серая дверь с облупившейся краской вела в узкий коридор первого этажа. Хлопнув дверью, они потоптались наместе, чтобы хоть немного отряхнуться от паутины. Справа, чуть дальше по коридору был тупик с несколькими дверями и большим окном в деревянной раме, отбрасывающим пятно света на стены и пол.       Они двинулись в другую сторону, рассматривая детские рисунки на стенах.       Друзья миновали ещё два или три окна и завернули за угол.       Сережа прижался ухом к двери, помедлил с минуту и проскользнул за нее.       Олег остался в коридоре. Мимо него прошли две девочки на голову ниже. Перед тем, как подняться по лестнице, они обернулись и захихикали.       -Идем…       Сережа появился рядом незаметно для друга, сунул в грубую руку яблоко, кусок хлеба и, потянув за рукав, пошел в противоположную от лестницы сторону.       На кухне загремели кастрюли, кто-то гаркнул, послышался топот ног.       -И влетит тебе однажды… Как ты раньше без меня выпутывался?! Слышал, тебя много били, дети всё ещё волком смотрят, когда мимо проходят.       -Не помню, — соврал парень, откинув рыжую челку, — и потом, теперь у меня есть ты.))       Они прошли ещё несколько коридоров, поздоровались с воспитательницей, успокаивающей мальчика, содравшего коленки, прошли насквозь небольшой зал со сценой и низкими стульчиками и вышли в «холл». На деле это был коридор пошире с таким же низким потолком шершавой облупившейся краски, тремя вешалками, скамейкой и Сережиными грамотами на стене.       Олегу было только 16, но он уже перерос Сережу, большинство сверстников и воспитателей, был крепко сложен, утренние пробежки давали свои плоды. Но даже так, он едва поспевал за другом, устремившимся к затворенным дверям главного корпуса детского дома.       Разумовский всегда тихо сидел на последней парте, ел в глубине столовой, бесшумно ходил по коридорам и засиживался до утра в подвале, но когда дело доходило до приключений с Олегом, а тем более за стенами приюта, или даже за забором, ограждавшим всю территорию, его глаза загорались, зрачки расширялись, Сережу было не остановить.       У парней были абсолютно разные характеры, если бы Олег шел впереди, он распахнул бы дверь с ноги, громко рассмеялся, пошутил про «прорубленную дверь в Европу». Сережа мягко надавил на железную ручку, дверь растворилась ровно настолько, чтобы тот просунул голову и огляделся.       В здание прорвалась полоска света и свежий воздух, две фигуры выскользнули из затхлого помещения в яркий летний день. Снаружи еще какое-то время доносился смех Олега, в шутку отрабатывавшего приемы на Сереже.