раны заживают со временем
27 апреля 2021 г., 22:20
Всю следующую неделю через кованые скрипучие ворота туда-сюда сновали пожарные и машины скорой помощи, полиция с мигалками, оглушавшими маленьких детей.
Приезжал следователь из Питера с помощником, таскавшим кипу бумаг, и полицейский, почему-то не в служебной форме.
Мужчина в коричневой кожаной куртке и кепке вел себя не так, как все взрослые после трагедии: не пытался унюхать утечку газа или обвинить родителей сирот. Дядя Костя ДОПРАШИВАЛ ДЕТЕЙ.
Все случилось после отбоя, когда воспитательницы загнали ребят в спальню и, не пересчитав (одним больше, одним меньше), устроились у сторожа.
Серёже бы стоило бояться, что расспросы дойдут и до него, но он не помнил практически ничего с той ночи. Или старательно убеждал себя в этом.
Полицейский уже закончил осматривать злополучный сарай и направился в другой конец территории детского дома.
Он подошёл к рыжему мальчику лет 8…такому же, как и все здесь, и дружелюбно сказал:
-Я дядя Костя. У меня сын на пару лет старше тебя. Ты не видел ничего странного в последние дни?
Отрицательные движения копны волос.
-Знаешь, здесь трое мальчиков погибли, ты точно ничего не видел?
На полицейского с непониманием взирало два больших влажных глаза. Мальчик снова мотнул головой, буркнул что-то и продолжил калякать огромную черную птицу на весь разворот хлипкой тетради.
Все сошлись на том, что пожар был несчастным случаем. Старая проводка, брошенная сторожем сигарета, или дети баловались с огнем. Честно говоря, никому не было дела до кучки беспризорников, на которых приходилось каждый год выделять деньги.
Дядя Костя приезжал ещё пару раз, но перестал после того, как его отстранили от дела.
За следующие два года Сережа не получил ни одного синяка, ни даже царапины от чьей-то руки. Ребра, заботливо перевязанные врачом со словами «сами заживут», ныли по ночам, особенно когда ему снились кошмары. Каждый из снов был наполнен тьмой, и голосом. Он шептал, кричал, иногда указывал, что делать.
У Серёжи участились провалы в памяти, иногда он в холодном поту просыпался под утро и, откинув одеяло, обнаруживал, что его босые детские ступни в земле, а пальцы рук в мелких царапинах.
Следующей осенью пропал ещё один детдомовский мальчик, но руководство замяло и этот случай, не желая огласки.
Дети больше на трогали Сережу, но смотрели ему в спину все с той же ненавистью.
К 12 годам он уже несколько раз ездил в город, писал трудные пробы и тесты. Преподаватели надеялись вырастить из него врача или ученого, но он часами томился в пыльном подвале среди книжных полок и в обнимку с дряхлым компьютером.
***
Собаки не стало, когда ему было чуть больше 10. Она заметно постарела и плохо видела. Тяжело ей дались морозы и бродячая жизнь. Она уходила, мирно скуля и посапывая в объятиях своего хозяина. Он не плакал ни тогда, ни потом. Не сбежал из детдома и не голодал от горя. Сторож выкопал яму на берегу прямо рядом с лодкой, развалившейся после очередной весенней оттепели. Сережа закопал собаку, воткнул кривую палку в холмик и несколько часов просидел рядом, перебирая песок и травинки. После этого он редко приходил к озеру, больше ушел в рисунки и книги, но никогда не забывала о своем первом друге. Друге, за которого он был в ответе до самого конца.
