Трое

***

      Ласковые руки, исчерченные шрамами, и мягкий теплый голос напевающий колыбельные. А еще такое приятное, ни с чем несравнимое тепло, в котором хочется закрыть глаза и забыться приятным сном.       Мама.       И от неё, ему достались эти светло-голубые волосы, бледная кожа, золотистые глаза…        — «Ты так похож на неё» — откровенно признается отец, однажды выпив пару лишних бокалов за семейным ужином. Строгий, неразговорчивый и требовательный, он представляет собой гранитную скалу в которой высечены заветы экзорцистов: «Честь, гордость, отвага». Он порицает алкоголь, однако сегодня «особый» случай: Годовщина смерти драгоценной жены. Шестой день рождения Чун Юня.       Мальчик унаследовал от матери не только внешнее сходство. В нем, как и в матери, текла «Энергия Солнца», только в стократ сильнее и чище, чем у покойной супруги. Сила в теле ребенка подобна яростной и могущественной высокогорной реке, ее бурный и неукротимый поток, сметает на своём пути все. Старейшины рода восторженно твердят: такое дитя рождается раз в сотню лет! Он — чудо! И каждый знает, это благословение богов, равное самому изощренному проклятью на верную погибель.       Эта сила сметет все, не оставив в его душе и камешка.       Отец смотрит на него с дикой болью и горечью, от чего маленькому Чун Юню становится не по себе, словно гадкий холодок прошелся между лопаток и перехватил ему дыхание ледяной хваткой. Но ему не страшно, нет.       — Что-то не так, отец?       — Я надеюсь, что ты оправдаешь возложенные на тебя надежды и ты станешь прекрасным экзорцистом! А теперь, ступай в свою комнату… Завтра у тебя начнутся тренировки…

***

      Чун Юнь сглатывает вставший ком в горле.       Ему снится сон: очень странный, весьма неправильный; его сердце заходится в безумной пляске, а руки и ноги отказываются слушаться.        Такой странный, будоражащий сознание сон. Перед ним лежит блаженная спящая Сян Лин на боку, в милой и целомудренной пижаме. И он, нависший над ней, сжимающий в одной руке сдернутое одеяло с дрожащими от возбуждения губами и отяжелевшим пахом. И он не в силах отойти дальше… Ни прикоснуться к этой нежной красоте.        — Нет! Я должен проснуться! — обрывает себя молодой человек, прикусывая внутреннюю сторону щек до крови. Осторожно и медленно, но у него получается отодвинуться от девушки, а за этим он должен проснуться и прекратить этот мучительный кошмар…       Сян Лин томно вздыхает, переворачиваясь с боку на спину.       А Чун Юнь ощущает как внутри него все пылает в адском пламени. Он смотрит на её распущенные волосы, разметавшиеся по постели; на её пухлые губы искусанные во сне; на её оголенные щиколотки из-под задравшихся штанин пижамы. Милая, хорошенькая Сян Лин!..        В голове стучит желание прикоснуться. И это желание, такое естественное и обыденное, оказывается сильнее голоса разума.       Одеяло падает к его ногам бесполезной вещью, а он сам, оказывается в непозволительной близости к ней.        «Если это сон, то ведь можно? Хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть?»       Чун Юнь облизывает пересохшие губы: её кожа такая горячая на ощупь, бархатистая и настолько нежная, как может быть нежен самый дорогой шелк в ателье Ли Юэ, несмотря на мелкие шрамы коими её кожа усыпана, как ночное небо — звездами…        Чун Юнь вздрагивает как от пощечины. Резкое осознание реальности: затяжная погоня за хиличурлами, ветхий дом посреди леса, ужин на троих… Это не сон, нет. Острое и леденящее чувство собственной слабости, с пониманием, того, что контроль над твоим телом захватывает призрак.

***

       — Нет, — всхлипнула Сян Лин, сжимая постель и напоминая всем, что все что происходит здесь — проклятье призрака управляющее ими как марионетками. — Я не хочу…        — У нас нет выбора, — тихо прошептал Син Цю, уловив и поняв мысли двух друзей. — Это будет больно… В первый раз всегда больно. Прошу тебя, потерпи…       Чун Юнь раздвинул её ноги и застыл, оглядывая её раскрытую промежность. Его взгляду предстали темные волоски на лобке и сочащаяся, перемазанная её собственными соками, трепещущаяся розовая плоть. И в непонимании того, что ему делать дальше, поднял недоуменный взгляд на Син Цю.       Его друг сидел, уверенно и осторожно обнимая Сян Лин со спины. Его руки мягко массировали два упругих холмика грудей девушки, а сам он дышал-целовал в тонкий изгиб шеи девушки. Тонкие пальцы Син Цю иногда пощипывали и оттягивали потемневшие горошины сосков, вызывая у девушки стоны. Сян Лин обессиленно уронила свою голову на плечо Син Цю, а её руки сжимали в пальцах постель. Чун Юнь сглотнул комок в горле от представшей интимной картины.        — Что… Что мне делать дальше? — прошептал Чун Юнь.       Син Цю с трудом сфокусировал свой взгляд на лице своего друга.        — Я читал, что перед соединением нужно подготовить свою избранницу, — смутно пробормотал молодой человек. — Ты можешь пальцами… Растереть и раздвинуть её нутро, пока пальцы не окажутся в её соку что они… Будут капать?..       Чун Юнь сглотнул и осторожно прикоснулся пальцами к пульсирующему входу. И без промедления его палец погрузился в неё. Упругие и горячие стенки влагалища мягко давили на него. На его проникновение, девушка тяжело застонала и заерзала бедрами. Он закусил нижнюю губу от нетерпения и проник пальцем еще глубже.        «Растирать и раздвинуть…» — повторил про себя Чун Юнь, найдя опору в левой руке, а указательным пальцем правой руки он начал вращать им. Он проходится по упругим и горячим стенкам, приглаживая напряженные внутренние мышцы. И усилившиеся стоны девушки лишь подтверждают правильность его действий. Чун Юнь входит во вкус. Он вращает пальцем, чуть сгибает его, совершает поступательные движения. Сок девушки уже давно обильно течет по его пальцам и вязко капает развороченную спальный мешок служащий им постелью. Мышцы влагалища становятся податливыми и совсем мягкими, а Сян Лин вскрикивает от новых приятных ощущений. И Чун Юнь больше нет сил ждать.        Чун Юнь широко раздвинул ноги девушки и оказался между ними. Его возбужденный орган с вздувшимися венами соскользнул по её разгоряченным малым губам, опалившись идущим от них жаром. Раскрытая головка с вязко капающим преэкулятом нетерпеливо оказалось у её раскрытого алого входа. Его член казался совсем большим по сравнению с тонкой и хрупкой Сян Лин.        — Я сейчас войду в тебя, — прошептал Чун Юнь. Он держался на одной руке, второй нетерпеливо поглаживая округлое бедро девушки. Желание войти в эти сладкое и горячее нутро было столь сильным, но он замер увидел, как на его слова девушка соскользнув туманным взглядом по паху со светлыми завитками и напряженному члену, подняла на него испуганный протрезвевший взгляд.        — Как же… Он вместится в меня? — потрясенно прошептала Сян Лин, мелко дрожа всем телом.        — Прости меня… — не в силах больше ждать, прошептал Чун Юнь. Он двинул бедрами и от этого движения головка его члена растянула вход. Он медленно втискивался в горячее влагалище, неумолимо раздвигая стенки, что так плотно обхватывали его член. Сян Лин поджимала губы, сдерживая крики боли от настойчивого проникновения внутрь.        — Он уже вошел? — едва дыша спрашивает девушка, жмуря влажные глаза, когда Чун Юнь остановился. В горле Чун Юнь пересохло от напряжения и он может лишь неуверенно кивнуть. Он плотно прижался своими бедрами к бедрам девушки, до звонкого шлепка мошонки об упругий зад девушки.        — Да, — шепчет Син Цю, зацеловывая её острые плечи и оглаживает пальцами её выступающие ребра что бы хоть как-то уменьшить боль от проникновения. И взглядом просит Чун Юня быть мягче.       Чунь Юнь начинает движения. Сначала, он двигается в ней неуверенно и рвано. Он то и дело выскальзывает из её разгоряченного нутра и сжимает губы, вновь толкаясь в желанный вход. Сян Лин вскрикивает на его каждую фрикцию. Через десяток толчков Чун Юнь улавливает необходимый темп. Он медленно входит, почти выходит до конца, чтобы вновь так же глубоко погрузиться в нутро девушки, доставая до самых глубинных точек и срывая с губ девушки громкие стоны…       …Чун Юнь затрясся, ощущая как сжавшийся тугой узел, выплеснулся внутрь девушки бурным потоком семени.        — Чун Юнь! — осуждающе вскрикнул Син Цю, но экзорцист совсем не слышал его слов. Он смотрел в покрасневшие глаза девушки. Из уголков глаз у неё текли слезы.       И горькое осознание того, что хорошо было только ему.        — Д-Духовное лезвие… Падение небес… — шепчет Чун Юнь, ощутив как нечто ослабило свои тиски над ним. Комнатушку залило чистым белым светом и сверкнуло три ледяных лезвия, вонзившихся в темное и зло, притаившееся в углу, размоловшееся от увиденной картины сотворенной своими руками.

***

       И словно все цепи сковывающие их тела желанием спали.        — Прости, Сян Лин, — убито прошептал Чун Юнь и сдернув с соседнего спальнего мешка одеяло, закутал девушку в него как в кокон. И сел рядом не в силах двинуться от стыда и злости на самого себя. Син Цю мягко обнял девушку и укачивал в своих руках, как ребенка.        — Он умер? — нахмурившись спросил Син Цю, с жалостью смотря в заплаканное лицо девушки. — Ты убил это чудовище?        — Да… — скрипнул зубами чун Юнь, сжав в руках простынь с размытыми следами спермы и крови. — Но это уже не важно…

***