Опиум для сильных

      Планируя комплекс мероприятий по прикрытию наркопритона, печально известного в узких кругах, Игорь думал только о том, как бы пережить пару часов в компании своих коллег по цеху, лезущих под ноги и мешающих ему. Гром привык работать один и придерживался этого принципа столько, сколько себя помнил, но в этот раз пришлось сделать исключение. Прокопенко тонко намекнул, что не позволит своему лучшему сотруднику лезть одному в самую задницу Петербурга, где собрались наркоманы всех мастей. Этих любителей запрещённых веществ, для начала, надо было отловить, а Игорь, при всех скрытых талантах, клонировать своё тело ещё не научился, чтобы хватило рук задержать каждого из посетителей дома исполнений желаний. Здание внешне выглядело совершенно обычно, если не знать, что внутри собрались потерянные для общества и зависимые от белого порошка люди, а также те, кто их этой самой дрянью щедро спонсировал.       Отряд работает быстро и слаженно. Окружить здание, выбить двери, вломиться внутрь гурьбой, отрезая пути к отступлению. Игорь, как всегда, в самой гуще событий. Прёт на таран, раскидывая безвольные паникующие тела в стороны, чтобы не мешались под ногами. Те, кто в более приемлемом состоянии, оказывают сопротивление, пытаются сбежать, но полицейские справляются с ними довольно быстро. Окидывая взглядом разношёрстную толпу, Игорь с отвращением думает о том, что их город окончательно скатился в стагнационную яму. Одни с фанфарами и овациями открывают легальные казино, вторые убивают невинных людей, но благодаря деньгам умудряются избежать судебного наказания, а третьи и вовсе чуть ли не в центре Петербурга организуют наркопритоны. И ведь не дыра же какая-то, а вполне даже приличное заведение, судя по некоторым знакомым лицам, отсвечивающим в толпе. Парочка городских чиновников, сын какого-то там местного шишки, скандально-известная журналистка. Контингент бы даже впечатлил, но Игорю блевать хочется.       Он поднимается на второй этаж, где по периметру расставлены пошляцкого бордового цвета мягкие диваны. В конце коридора маячит дверь местной администрации, где, скорее всего, и восседают те, по чьи души пришёл Гром. Он направляется прямо туда, издалека заприметив двух шкафоподобных охранников. От банальности происходящего сводит скулы, а костяшки пальцев чешутся, предвкушая скорый мордобой. Игорь усмехается, вслушиваясь в звуки возни, заполнившей здание.       Шестое чувство сигнализирует где-то на задворках сознания и буквально насильно заставляет Игоря заглянуть в одну из кабинок, что примостились в углах. Приходится как следует проморгаться и прищуриться, чтобы в приглушённом свете разглядеть хоть что-то. На диване, прямо за столиком, на поверхности которого красуются беловатые разводы, кто-то сидит, откинув голову на спинку. Игорь подходит поближе, всматривается и тихо матерится.       Даже в полутьме кабинки огненно-рыжий цвет волос спутать с другим очень сложно. Подобно вихрастому нимбу, они раскиданы над головой и едва ли не светятся, будто намазаны флуоресцентным гелем. Один из богатейших людей города, гений последних лет, чьё имя у всех на слуху, филантроп, миллиардер и ещё куча других регалий — Игорю даже мысленно лень их перечислять. Сергей Разумовский собственной нескромной персоной развалился на диване и, судя по умиротворённому лицу и расфокусированному взгляду, пребывает в нирване.       Игорь замирает, на какое-то время даже позабыв о цели своего визита. Разглядывает это рыжее недоразумение, которое в последнюю их встречу с голыми руками вышло вперёд на переговоры с головорезами. Те едва башку ему не снесли, если бы Игорь не вмешался. И ради чего? Чтобы этот умник, ратующий за справедливость, свободу слова и силу мысли, сейчас торчал в наркопритоне? У богатых свои причуды и методы расслабления, Гром давно это понял. Но почему-то всё равно злость берёт и раздражение появляется, клубится под самой кожей, проникая в кровь.       Кажется, он разочарован. Совсем немного, но достаточно ощутимо, чтобы возвести глаза к потолку и спросить у всевышнего, почему каждый человек, в которого Игорь успевает поверить, рано или поздно не оправдывает ожиданий. Образ Разумовского, сложившийся в голове Грома, не вяжется с тем, что он сейчас видит. Безвольное тело, распластавшееся на диване, в белой помятой рубашке, расстёгнутой до самой груди. На запястье часы, которые стоят больше, чем годовая зарплата Игоря, а на ногах убитые кеды, судя по виду, прошедшие через тонны дерьмовых обстоятельств. Сплошное несоответствие и палка о двух концах.       С момента событий в казино прошло уже полгода. Они с тех пор не сталкивались — повода не было, и Игорь пребывал в счастливой уверенности, что этот гений разрабатывает очередной свой заумный проект, который поменяет жизни простых людей к лучшему и облегчит их. А в итоге, интеллигенция просто снюхивается и гробит свою собственную жизнь.       — Игорь, что там? — лохматая голова одного из ребят заглядывает в кабинку, и Гром морщится. Непроизвольно делает шаг в сторону, вставая так, чтобы заслонить собой Сергея. — Так это же… тот самый?       — Иди, занимайся другими. Здесь я сам разберусь, — сухо отвечает Игорь, моля всевышнего о терпении. Он никогда не был особо верующим, но сейчас хочется обратиться к небесной канцелярии и поинтересоваться, за что ему послали очередную головную боль.       Решение приходит спонтанно, он даже почти не сомневается. Оставлять Разумовского здесь нельзя. Остальные его быстро скрутят, не размениваясь на вежливое обращение, а он… ну, наверное не заслужил такого дерьма. Несмотря на новые открытия, Игорь всё ещё питает к нему капли странного уважения, возникшего не на пустом месте.       Гром подходит ближе и наклоняется. Осторожно кладёт руку на плечо и чуть трясёт, привлекая к себе внимание. Сергей моргает пару раз, издаёт приглушённый стон и медленно переводит взгляд на Игоря. Зрачки такие огромные, что напрочь перекрывают голубую радужку.       — Свалился же ты на мою голову, — бурчит Игорь и для наглядности щёлкает пальцами, чтобы привести в чувства своего нерадивого пациента. — Давай, мужик, вставай, если не хочешь провести ночь в обезьяннике. Сдаётся мне, ты привык к более комфортным условиям.       — Игорь? — он хмурится и смотрит недоверчиво. Наверное, думает, что Гром — это очередной глюк. Сладкая фантазия, мать его.       Хочется громко заматериться и отвесить самому себе пинка. Снова полез в то, что его не касается. Играет в супергероя, спасающего пропащие души этого города. Только иначе он не может. У Игоря, кажется, на уровне ДНК вбито желание помогать всем сирым и убогим. Он рывком поднимает Разумовского на ноги, закидывает его руку себе на плечи и, обхватив миллиардера за талию, тащит к выходу.       — И вот хули ты сюда полез? — шипит Гром, теснее прижимая к себе это безвольное тело, которое в любой момент может рухнуть прямо на пол. Сергей еле волочит ноги, что-то даже ответить пытается, но путается в собственных мыслях и благоразумно замолкает. Не создаёт Игорю лишних проблем, потому что незаметно вывести рыжее недоразумение на улицу из-под носа спецназа — и так уже настоящий квест.       Спустя несколько минут, сопровождающихся матами и хлёсткими комментариями Грома, они вываливаются из здания через чёрный выход. Игорь с три коробка вешает коллегам лапшу на уши и чувствует себя гадко, но продолжает цепляться за Разумовского и тащить его по улице. Неподалёку припаркованы служебные машины. В одну из них Гром с трудом заталкивает Сергея, устраивая того на заднем сиденье. С громким хлопком закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, переводя дыхание. Несмотря на свою тощую комплекцию, Разумовский всё равно оказывается тяжёлым. Наверное, всё дело в гениальных мозгах, основной вес приходится на них.       — Игорь, куда мы едем? — ему даже удаётся связать несколько слов в предложение, пока Гром заводит двигатель. Машина срывается с места и несётся по ночным питерским дорогам, а Игорь бросает недовольные взгляды в зеркало заднего вида.       Отвечать нужды нет, потому что Сергей снова отключается и валится на сиденье. Игорь тяжко вздыхает и убеждает себя, что поступает правильно. Да, снова действует не по уставу, зато по своему личному кодексу, правила которого иногда сам до конца не понимает. Не мог он его там оставить, потому что внутри что-то уверенно орёт, что сам Разумовский, будь на его месте, поступил бы так же. Игорь помнит, как он предлагал ему свою помощь и казался при этом искренним, а не как остальные толстосумы, бросающиеся такими фразами приличия ради.       Игорю хочется думать, что он хоть немного разбирается в людях, иначе вся эта афера не имеет никакого смысла. Машина останавливается возле многоэтажного корпоративного офиса «Вместе», и Гром заглушает мотор. В повисшей тишине можно даже расслышать тихое дыхание на заднем сиденье.       — Стоило меня там оставить, — Сергей говорит тихо, шепчет практически. Подогнув колени, таращится бездумным взглядом наверх и кажется ещё более бледным, чем обычно.       — Так не терпится сдохнуть?       — Может быть, — уголки его губ дёргаются в улыбке, и это становится тем самым железным аргументом, которого Игорю не хватало для оправдания своего бездумного поступка.       Он полицейский — он обязан защищать людей и спасать их, даже если они сами того не хотят. Разумовский похож на отчаявшегося человека, готового шагнуть в самое пекло. Игорь не знает, что с ним произошло. Что может побудить богача, имеющего всё, тащиться в наркопритон и закидываться дурью, способной спровадить любого к праотцам.       Игорь помогает ему вылезти из машины и, вновь взвалив себе на плечи, тащит притихнувшего Разумовского внутрь безлюдного тёмного здания. Здесь даже охраны нет, дикость какая-то. Словно высокотехнологичная пещера, смахивающая на склеп для живых мертвецов. Механический женский голос приветливо встречает своего создателя, а Игорь только морщится.       Лифт везёт их на самый верх, в личные апартаменты Разумовского. Двери беззвучно разъезжаются в стороны, впуская внутрь двух мужчин. Игорь уже бывал здесь раньше, и тогда, при свете дня, офис понравился ему больше. Сейчас же это место действительно смахивает на пещеру с высеченными в камне скульптурами.       — Сергей, Вы нуждаетесь в помощи? — участливо спрашивает Марго, видимо уловив тяжёлое дыхание создателя и его болезненные стоны. Игорь совсем не аккуратно сваливает его на диван, испытывая необъяснимое раздражение.       Так люди жить не должны. Запирая себя в каменных коробках, в компании одного лишь искусственного интеллекта, который кроме встроенных в него алгоритмов нихрена не понимает в этой жизни. Мерзкий внутренний голос шепчет, что сам Игорь ничуть не лучше, но майор его быстро затыкает. Это разные вещи. Гром целыми днями торчит на работе, гоняется за преступниками, хотя бы взаимодействует с людьми. Дом для него просто место, где можно переночевать. Разумовский же умышленно запер себя в этом безлюдном здании и изредка выползает, чтобы пожертвовать миллионы очередному благотворительному фонду. Жизни остальных спасает, а свою собственную гробит. От подобного геройства аж на зубах скрипит.       Игорь наклоняется к нему ближе, прикладывает пальцы к шее, щупая пульс. Бьётся равномерно, а дыхание спокойное. Смерть от передоза Разумовскому точно не грозит, на крайний случай его умная механическая ебалыга считает показатели и вызовет скорую, если понадобится.       Гром разворачивается, уже собирается уходить, но на пути внезапно возникает препятствие. Его хватают за руку и держат крепко. Так, что не отцепишься при всём желании. Он мысленно считает до трёх, медленно поворачивает голову и смотрит вопросительно на рыжего.       — Останься, пожалуйста, — тихие слова срываются с потрескавшихся губ и повисают в воздухе, застывая среди могильной тишины помещения. Игорь хмурится, но руку убирать не торопится. — Устал быть один. Не хочу хотя бы сегодня.       Взгляд у него гораздо осмысленнее, чем ещё полчаса назад. Голубые глаза, из-за освещения кажущиеся почти синими, смотрят с немой просьбой и холодным отчаянием. Такое появляется только у тех, кто почти перешёл черту. Застыл с вытянутой ногой и не решается сделать шаг. А дальше только пропасть и бесконечное падение.       Игорь колеблется, сомневается. Аккуратно вытаскивает руку из чужой хватки, но прежде, чем в голубых глазах промелькнёт разочарование, садится на диван. Подальше от Разумовского, оставляя ему свободное место, но достаточно для того, чтобы человек, чувствующий себя одиноким, ощутил присутствие ещё одной живой души.       Он успевает улыбнуться, а затем быстро отключается, как игрушка, у которой закончился заряд батарейки. Игорь изучает его ещё минуту. Скользит взглядом по бледному лицу, опускается ниже к мерно приподнимающейся груди и останавливается на предплечьях. Рукава рубашки подвёрнуты, поэтому Игорь без проблем может рассмотреть маленькие отметины на внутренней стороне сгиба локтя. Потемневшие точки, а под ними буроватые синяки. Такого плачевного результата не добиться за неделю. Надо усердно травить свой организм на протяжении долгого времени.       Очередной скелет в шкафу Разумовского и доказательство, что не всё идеально у представителей золотой элиты города. Игорь даже не знает, радоваться ему такому факту или же сочувствовать.       Он снимает куртку и стягивает с головы любимую кепку. Откладывает их в сторону и откидывается на мягкую спинку дивана, положив ноги на журнальный столик. План максимально простой: проторчать здесь до утра и убедиться, что Разумовский не откинется от той дряни, что принял. А с первыми лучами солнца Игорь свалит куда подальше, понадеявшись, что судьба больше никогда не сведёт его с этим странным парнем.       Парнем, который готов помочь кому угодно, но только не себе. Парнем, который, купаясь во всеобщей любви и обожании, по ночам умирает от одиночества.