Суд идёт

      Солас. Спустя столько времени… Живой. Снова здесь.       Снова дома.       Глаза начинало щипать, но Инквизитор даже не замечала этого. Один вид эльфа заставлял сердце Лавеллан сжиматься до боли. Лучше не делал и Коул, который смотрел в её душу и с отчаянием в голосе читал мысли. Он надеялся, что этим заставит эльфийку изменить приговор, но не понимал, что избежать его нельзя.       Каллен шёл во главе конвоя и всем своим видом показывал собравшемуся народу, что он собственноручно накажет того, кто попробует устроить самосуд, и наказание это будет последним в их жизни. От его взгляда поёжилась даже Жозефина, стоявшая рядом с троном. Дипломат, конечно, видела людей, настроенных воинственно, но сейчас командир выглядел так, будто из-за любого движения в зале начнёт массовую резню. Были ли его чувства связаны с тем, что Каллен слишком хорошо знал подсудимого и все его заслуги перед Инквизицией или с тем, что понимал, сколько же бед тот принёс миру.       Однако люди, которые пару минут назад были готовы растерзать врага голыми руками, теперь с каким-то потаённым страхом отступали к стенам, освобождая конвою проход, не давая Каллену повода вступать в бой. Даже поверженный враг, скованный по рукам и ногам, устрашал их.       И враг этот медленно шёл с низко опущенной головой. Он часто и хрипло дышал, совсем как израненный зверь. Руки и ноги его сковывали кандалы, длинные цепи волочились по полу. Всем было видно, с каким трудом Соласу давался каждый шаг, однако никто так и не смел пошевелиться. Лишь когда двое стражей надавили подсудимому на плечи, принуждая опуститься на колени, и тот просто рухнул под громкий лязг цепей, люди с некоторым облегчением вздохнули. Все остались живы, значит враг всё ещё без сил.       Жаль только, что Лавеллан не могла им доказать, что Солас совсем не враг. Что он просто пытался исправить ошибки прошлого, что к нему надо проявить сострадание!.. Даже сейчас леди Инквизитор с нескрываемой болью и жалостью во взгляде смотрела на подсудимого, не в силах даже вымолвить словечко.       – Леди Инквизитор, сегодня перед вашим судом предстаёт Фен’Харел, известный также как маг-отступник Солас, – с трудом говорила Жозефина, не в силах скрыть волнение. – В число его преступлений входят…       Дипломат перечисляла его деяния за последние месяцы, самое громкое из которых было связано со взрывом одной из древних колдовских башен Тевинтера. Взрыв этот унёс за собой не только многовековые знания, хранящиеся в старой библиотеке башни, но и больше сотни жизней, ведь ударная волна пришлась на два близлежащих поселения. В результате взрыва образовался огромный кратер, в центре которого лежал сам учинитель взрыва.       Никто не ожидал, что преступник будет найден, пускай и весь израненный. Каким чудом он не превратился в прах – никто не знал. И хотя Солас был на грани жизни и смерти, за время его перевоза из Тевинтера в Скайхолд его удалось окончательно вытащить с того света для суда.       И вот он теперь здесь. Стоит на коленях возле ступеней, ведущих к трону, сгорбившись от тяжести цепей и ноющей боли во всём теле от многочисленных травм и ушибов. Лавеллан пристально смотрела на эльфа, сама ощущая боль его ран.       – … В соответствии с законом, за совершенные преступления полагается смертная казнь, – закончила Жозефина, украдкой поглядывая на леди Инквизитора.       Лишь наблюдательный Варрик и отчаявшийся Коул видели, как дёрнулась голова Лавеллан при последних словах дипломата. Но только Коул мог прочесть её мысли, в которых она рьяно защищает Фен'Харела, взывая к разуму собравшихся людей, и все её доводы заставляют толпу тихо разойтись.       Только и дух, и эльфийка понимали, что этому не бывать. Теперь понимали. В конце концов, это реальность... А не одна из слащавых сказок.       Чуть подавшись вперёд, леди Инквизитор ненормально спокойным голосом спросила у Соласа, который ни разу не пошевелился с того момента, как его поставили на колени:       – Твои преступления серьёзны, ты слышал, что за них грозит. У тебя есть что сказать в своё оправдание?       Солас медленно поднял голову. Лавеллан вид его испещрённого шрамами белого лица, потухшего, пустого взгляда заставил ужаснуться и широко распахнуть глаза, тихо выдохнув.       Это... Это был... будто не Солас.       Это был призрак прежнего эльфа, его серая тень. Даже в день их прощания, когда он забрал якорь, он не был таким... Не был так опустошён. Сейчас будто он совсем смирился со своим проигрышем на Тевинтере, который стоил ему всех магических сил и способностей. Будто магия, ушедшая из его тела, его крови, забрала и его душу, оставив лишь израненную слабую оболочку.       Неужели его поражение оказалось для него настолько губительным? Но разве такое возможно? Даже когда всё было потеряно, он искал иные пути и находил их. Он знал, где искать, он знал, у кого просить, он знал, что надо делать! Неужели за эти месяцы путешествия он даже не пытался взять ситуацию под свой контроль, а просто решил сдаться?..       И Солас молчал словно в подтверждение самых страшных мыслей девушки. Всё, что он смог сделать, – закрыть глаза и молчать.       Лавеллан до последнего ждала, когда эльф скажет хоть какое-то слово в своё оправдание. Но он молчал, пустым взглядом смотря на девушку, а толпа не собиралась ждать вечно как эльфийка. Леди Инквизитор с тяжёлым сердцем произнесла:       – За свои преступления ты приговариваешься к смертной казни. Приговор будет исполнен завтра на рассвете.       С этими словами по залу волной прошёлся торжествующий шёпот, который будто с радостью отражали стены, умножая каждое сказанное толпой слово. Лица, не скрытые масками, сияли улыбками облегчения, да и сами люди стали вести себя менее скованно, словно они боялись, что Инквизитор не приговорит этого преступника к смерти. Коул тут же исчез, не в силах поверить, что Лавеллан так поступила с возлюбленным.       Каллен кивнул страже. Те рывком подняли мага с колен, заставив его тихо зашипеть от болезненно цепкой хватки. Снова эльфа окружили солдаты. Но перед тем, как его повернули к выходу, Солас в последний раз посмотрел на Лавеллан.       На мгновение в его глазах появилась искра жизни, прежний спокойный Солас, а уголки его губ дрогнули. Тень усталой улыбки ненадолго воцарилась на его лице. Но это было лишь на мгновение.       А потом его повели к выходу из зала.       Лавеллан почувствовала, как по щеке катятся слёзы. Леди Инквизитор тут же вскочила, не желая, чтобы её кто-то видел в таком состоянии и, сказав Жозефине, чтобы её не беспокоили, ушла в свои покои. Благо толпе было уже плевать на неё: все были заняты обсуждением хорошей новости. И только друзья леди Инквизитора и Соласа не разделяли всеобщего веселья и тихо расходились по своим местам.       Только… Чья это небольшая тень проскользнула в покои леди Инквизитора мимо отвлёкшейся на очередного дворянина Жозефины?..