Потерян и не найден

— Юин, хватит спать! — не выдерживает Юнги, который пытался его разбудить уже сотый раз. — Ещё пять минуточек… — тянет жалобно и хмурится сквозь предательски уходящий сон. — Ты весь день спать собрался? Вставай давай, соня ты наша, — беззлобно бурчит старший, забирая из машины камеру и лохматя ему волосы. Юин трёт глаза и лениво тянется в ворохе двух пледов и стянутой во сне одежды, вставать не очень хочется, но вопреки всему сопротивлению сонного тела, всё же поднимается. Одевается медленно, хватает пластиковый стаканчик и бутылку воды, выпрыгивая на улицу, где его уже ждали ребята, стоя рядом с велосипедами. — Солнце так палит, — тянет он, выдавливая из прихваченного тюбика пасту на щётку, пристраиваясь рядом с боковым зеркалом машины. — И откуда у вас велосипеды? — Ты бы шляпу надел, а то напечёт, — говорит Юнги, копошась в своей камере. — И если бы ты не дрых, как убитый, то узнал бы, что мы их в аренду взяли, нас сегодня ждёт наслаждение красотами Окчхона, — Юин хмурится непонимающе и смотрит на парней через зеркало. — Тут есть один популярный велосипедный маршрут, мы на нём ещё не были, а тут мимо проезжали, и решили скататься, но сначала надо будет до ратуши добраться, нам до неё отсюда далеко, кстати? — Хосок отрывается от своего телефона, с интересом заглядывая через плечо Юнги в камеру. — Не особенно. — Я давно не катался на велосипеде, — отмечает Юин, полоща рот и вытирая губы с остатком пены полотенцем. — Вот и наверстаешь за грядущие пятьдесят с лишним километров, — усмехается Мин.— И надень уже шляпу! — Джаюин смеётся, забирается внутрь и рыщет в поисках подходящей, выбирая ту, что Хосок сделал. Да, он ещё и шляпы умеет плести, он хоть что-нибудь в этой жизни не умеет? Где-то внутри у него плачет криворукая частичка души. Ему вручают светло-охровый велосипед, сочетающийся с цветом штанов, будто специально под образ подбирали, успокаивают, что на пути обязательно будут делать остановки для отдыха, а машину перекатит их местный приятель, которому они передали ключи прямо при Юине и, наконец, отправляются в путь. Парня немного заносит, шатает и едет медленно, но ребята всегда рядом, подбадривают, говорят, что главное не нервничать, что тело сейчас само всё вспомнит, просто нужно дать ему немного времени. Оно действительно быстро вспоминает покрывшиеся толстым слоем пыли навыки, и вскоре парень чувствует себя гораздо увереннее, даже позволяет себе с холма наперегонки с Юнги спуститься под просьбы Хосока быть осторожнее. Юин, кстати, выиграл, хоть Мин и сказал, что поддался, парень знает, что у него разгон был лучше, чем у старшего. Они едут по асфальтированной дороге, разглядывают крохотные домики и поля, реку Кумган, встречают других велосипедистов, некоторых Хосок с Юнги знают, с другими знакомятся прямо в пути, и Юин искренне поражается тому, как легко парни заводят новые связи, потому что для этого, кажется, нужен какой-то особый талант, до этого дня он не знал никого, кто мог бы подойти, сказать: «Это у вас суп с криветками? Я ел его в Сувоне, там есть забегаловка одна, госпажа Ким готовит просто удивительно, если будете там, то обязательно заезжайте, если скажете, что от меня, то она вам даже скидку сделает!» — а потом подсесть спокойненько и выпросить тарелочку, поделившись взамен соком или похвалить вязаную сумку, похвастаться собственной и обменяться номерами, потому что вы оба, оказывается, рукоделием занимаетесь. Не может же быть всё действительно так просто? Где этап с приветствием, неловким рассказом о себе, краткой биографией и давящим молчанием, которое никто из вас не знает, как заполнить? Его друзья практиковали какой-то абсолютно неизвестный ему способ знакомств с людьми, но такой Юину нравился гораздо больше. Да, его друзья. Парень это понял в тот самый момент, когда Хосок вручил ему парную фенечку, точно такие же были и у них с Юнги. Джаюин теперь её совсем не снимает, часто смотрит и улыбается, как последний дурак, но ничего не может с собой поделать, ему никогда ничего подобного не дарили, а для него подобные вещи важны куда больше, чем, вероятно, должны. Стыдно признаться, он тогда плакал долго в их объятьях. Они, конечно, говорят, что стыдиться подобного не надо, Юин ещё к этому не привык, лишь предстоит пройти этап принятия всего спектра своих эмоций, но уверен, с этим справится, а если вдруг получаться не будет, то помогут обязательно. Как вот сейчас со знакомствами. — Поезди с нами, — говорит с улыбкой Мин, — волей неволей кучу знакомых и друзей обретёшь, мы со многими поддерживаем связь до сих пор, даже если не виделись давно, к некоторым в гости заезжаем. — Довольно много людей путешествуют так, как мы или делали это раньше, машину нам продал как раз один такой бывший путешественник. Он женился, осел, а такая большая машина им была не нужна, вот нам и отдал, сказал, что ей ещё нужно дороги повидать, а не в гараже пылиться, — и добавил Хосок: — И ты не бойся, знакомься, номерами обменивайся, никогда не знаешь, когда пригодится, да и простое человеческое общение никогда лишним не бывает. — Верно, мы как-то встретили одну пару в Ичхоне, познакомились, а они, оказывается, организуют туры по островам, мы так бесплатно посетили парочку. — Или Намджун, — хихикает Хосок. — А что за Намджун? — спрашивает Юин заинтересованно. — Он работает в парке аттракционов, и каждый раз, когда мы к нему заезжаем, катаемся абсолютно бесплатно, где хотим. Надо будет наведаться к нему с тобой, классный парень, уверен, вы быстро подружитесь, — отмечает Юнги, беря камеру в руки и запечетлевая вид на реку, и Юин активно кивает, смотря на то, как легко парни общаются с незнакомыми им людьми. Сам загорелся, хочет поскорее познакомиться с тем, кого они считают своим другом, ведь друзья у них наверняка такие же удивительные, как и они сами, иначе быть просто не может. Долго едут по дорогам и мосту, останавливаются у живописных мест, обедают на подстилках вместе с другими велосипедистами, делятся историями и опытом поездок по подобным маршрутам. Один из них, Сонбом, оставляет Юину свою визитку, говорит звонить, если понадобится какое-нибудь снаряжение для активного отдыха, Наён, студенка с биофака, показывает фотографии своих трёх кошек, рассказывает о волонтёрских программах и как благодаря им смогла на всё лето отправится в Германию, а милая женщина средних лет отдаёт ему бутылку козьего молока, которое взяла с собственной фермы. Джаюин с жадностью поглощает общение с новыми людьми, совсем не боится проявлять инициативу, список контактов, в котором было всего два номер: Юнги и Хосока, стремительно пополнялся новыми, его даже добавили в чат любителей живописи и людей, которые делятся бесплатными интересными музеями, выставками и ещё кучей всякой халявной всячины, оставляя свои отзывы и впечатления. Он вдыхает свежий воздух полной грудью и чувствует себя абсолютно прекрасно, даже ноющие с непривычки руки и ноги, в обуви не предназначенной для долгих велосипедных прогулок, не могли омрачить этот день. Раньше от подобного уставал, сейчас наоборот — полон сил, рвётся дальше и больше, он будто щенок, которого, наконец, спустили с поводка, позволяя бегать, прыгать и резвиться, где только вздумается. Парень и подумать не мог, что так сильно нуждался в чём-то подобном. — Головы на меня! — командует Юнги, и Хосок с Юином смотрят в объектив камеры. — Отличный кадр, — заключает он, смотря на двух улыбающихся парней. — Не навернись, пожалуйста, а то он однажды так увлёкся снимками, что упал, споткнувшись о собственную ногу, вывих лодыжки себе заработал, зато камеру уберёг, — хмыкает Чон. — Да когда это было? — Буквально этой осенью, дорогой, буквально этой осенью, — качает головой парень и, подъехав поближе, быстро клюёт в щёку. Джаюин не может не рассмеяться, потому что Юнги совсем не выглядит, как человек, способный шлёпнуться из-за подобного. — А можно мне тоже пофотографировать? — спрашивает осторожно. — Конечно, держи, только осторожнее. Если тебе нужно что-то приблизить, то крутишь вот это колёсико, а в остальном я её настроил, — отзывается Юнги, протягивая камеру парню, тот берёт её, как самое дорогое сокровище и с горящими глазами делает пару снимков клеверного поля, что раскинулось слева от них. Он всегда больше любил рисовать, но фотографии ему всё равно казались какими-то магическими трюками, всё никак не мог поверить, что всего в одно мгновение можно в точности перенести на цифровой носитель всё, чего касается твоего взора. Если не это чудо человеческое, то что тогда? Юин так увлёкся, что прекрасно понял упавшего осенью Юнги, потому что чуть сам не свалился с велосипеда, когда его друзья резко затормозили. — Почему остановились? — спрашивает в непонимании, но ребята лишь выдают замок для велосипеда, а после ведут за собой, и у Джаюина тут же отпадает челюсть. На скале перед ним рисунки неровные и примитивные, оставленные людьми, что жили здесь очень-очень давно, такое доводилось видеть только по телевизору и в учебниках истории, а теперь сам стоит напротив, может подойти ближе и, если смелости хватит, прикоснуться. Сердце замирает от осознания, что перед ним созданное тысячи лет назад. — Это бронзовый век, — говорит ему Юнги. — Подобных рисунков не так много удалось найти, о духовной составляющей людей того времени вообще мало, что известно, но это одно из немногих мест, где можно наблюдать нечто подобное, — Юин жадно оглядывал рисунки рыб, охотников и животных, ему ещё никогда не доводилось видеть нечто подобное так близко, даже кажется, будто можно услышать, как изображения оставлялись на камне, как человек древности наносил их, вкладывая смысл, который Юин никогда не узнает. Очень хочется прикоснуться, провести пальцами, но парень себя останавливает, боится навредить хрупкой нити, что связывала людей с их историей. Почему-то вспоминается детство и как он, сидя на корточках в своих зелёных шортах, разрисовывал тротуар мелками, одолженными у одноклассника всего на денёк. Детское воображение подкидывало картинки замков, смелых рыцарей, буйных пиратов и великих морских открытий, который смогли сделать люди благодаря добрым русалкам. Мама потом долго ругалась из-за перепачканных рук, а он не мог перестать широко улыбаться. Рисовать мелками было совсем не похоже на то, чем приходилось рисовать до этого. — Удивительно, — выдыхает Юин, слыша вдруг за спиной хмык Юнги, тут же к нему оборачиваясь. — Ну, не то, чтобы прям очень. В те времена и более удивительные вещи создавались, чего только стоят кубки из серебра, которые нашли в Иране. — Но мы-то в Корее, — напоминает Хосок. — Во-первых, тогда не было такого государства, как Корея, историки вообще до сих пор спорят по этому вопросу, — на что парень закатывает глаза, не давая закончить, уже зная, какая огромная лекция кроется за этими словами. — Ты бываешь таким невыносимым занудой, — улыбается Хосок, когда Юнги тянет его на себя с настолько довольным выражением лица, какое Джаюин никогда и ни у кого в своей жизни не видел. Юнги укладывает руки на талию Чона и целует медленно, нежно, пока Хосок обнимает и с короткими тёмными прядками на затылке играет. Юин на них смотрит, широко улыбается и делает пару фотографий, почти кожей частички счастья и любви ощущая, поражаясь тому, насколько им плевать на тех, кто смотрит с неодобрением. У него бы духу точно не хватило, а у них, видимо, иммунитет за столько лет к каменнолобым людям выработался. — Я хорошо получился? — заинтересованно спрашивает Хосок, оставаясь в объятьях парня. — Да, — тянет Юин. — Вы оба получились просто волшебно. — Надо будет их распечатать, — говорит Чон, смотря на получившиеся снимки. — Обязательно, бельчонок, займусь этим в следующем городе. — Вспомнил вдруг, как в детстве очень любил мелками рисовать, — Юин вновь смотрит на каменные стены и мечтательно улыбается. — Ничем не любил, только ими, но мама говорила, что если уж рисовать, то по правилам, а потом сказала, что я не могу стать художником, потому что они недостаточно зарабатывают. — А ты пробовал? — спрашивает осторожно Юнги. — Пробовал зарабатывать этим? — Нет, но кто захочет покупать работы, написанные мелками. Хотя я бы хотел вновь рисовать, мне это нравилось. Правда, я уже наверняка все навыки растерял, — он улыбается и отдаёт Мину камеру. — Поедем дальше? Оставшийся путь был всё таким же живописным, люди добрыми и приветливыми, и Юин искренне думает, что до этого был в каком-то абсолютно другом мире или на другой планете, потому что никогда не встречал дружелюбных незнакомцев, которые готовы поделиться бутылкой воды, порцией риса и шуткой. Соврёт, если скажет, будто подобное ему не нравится. Он этим очарован, только оставаться совсем не хочется, лучше дальше ехать, чтобы увидеть и встретить ещё больше. Обязательно новое и неизведанное. Раньше перед этим стоял каменный, крупный и неотёсанный страх, от которого с каждым днём остаётся всё меньше, с которым парень, наконец, может вести достойную борьбу. Маршрут сам по себе небольшой, они могли бы преодолеть его часа за три, но с остановками на еду и знакомства, разговоры, небольшую фотосессию местных красот, пару прилегающих к дороге музеев и кафе заняли куда больше времени, поэтому, когда они сдали велосипеды и двигались в сторону своего авто, солнце уже прощально отливало нежно-алым. Хосок берёт ключи и вырывается к машине, желая поскорее забраться в тепло, к вечеру снова похолодало и он успел пожалеть, что надел шорты. А Юнги что? А Юнги предупреждал перед отъездом. Но днём было так жарко, что Юину самому хотелось быть не в плотных штанах, а в лёгких джинсовых шортах. — Хэй, — тормозит Юнги неуверенно. — Слушай, мне немного неловко о таком просить, но ты не мог бы… — Сколько? Вам часа три хватит? — с хитрой улыбкой спрашивает Юин, тихо хихикая, когда старший неловко чешет затылок и на месте топчется. Как легко, оказывается, его смутить, кто бы мог подумать, что для этого нужно так мало. — Да, более чем, я на геракла похож? — смеётся он. — Прости, что вот так тебя, мне реально дико неловко. — Не неси ерунды, я всё понимаю, — тут же успокаивает он. — Хорошо проведите этот вечер, ладно? И позвоните, когда мне можно будет вернуться. — Да, обязательно! Спасибо большое, и мы не будем отключать телефоны, так что звони, если вдруг что-то случится или ты потеряешься. Обязательно звони, понял? — серьёзно заявляет Юнги, стягивая с себя кофту и накидывая на плечи друга, чтобы не мёрз. — Понял-понял, иди уже, — подгоняет парень и резво разворачивается, в приподнятом настроении направляясь куда глаза гледят. Город небольшой, заблудиться трудно, да и ведь телефон всегда под рукой. Думать об этом не хочется, ему приятнее представлять милые обнимашки старших, а потом их смущённые лица, когда парень вернётся. Юнги же залезает в машину, ненавязчиво занавешивая шторки и улыбаясь. — Где Юин? — Сказал, что хочет погулять немного, а я очень захотел побыть с тобой, ты не против? — гладит руками колени чужие холодные, наблюдая, как парень откладывает книгу. — Издеваешься? — Хосок откладывает книгу. — Я всеми руками за, иди сюда, — и Юнги тянется вперёд, припадая к любимым губам, устраивая парня удобнее, укладывая на разложенные пледы и одеяла. — Подожди-подожди, — сбивчиво говорит Чон, роясь рукой под своей поясницей, доставая бутылку воды, нервно ставя её подальше. — Всё, продолжай… Юнги скучал, скучал по таким прикосновениям, скучал по ощущению горячей кожи и тяжёлому дыханию, прикрытым в наслождении глазам и никак не мог восполнить пробелы. Он никогда не считал себя озабоченным или помешанным, до сих пор не считает, но прошло два месяца с их последней близости и без такого Хосока: нежного, ластящегося, целующего каждый сантиментр стримительно оголяющейся кожи, губы кусающего — без сомнения, загибался. Потому что его явно избаловали, задразнили этим донельзя. Парню рядом хочется дарить все виды любви, которые только существуют, которые Юнги только способен, а ради него он, кажется, способен на всё. — Это ведь ты его попросил погулять, да? — спрашивает Хосок, стягивая его футболку. — Волнуешься о нём? — Да, есть такое. Он ведь позвонит, если что? — Я настоятельно попросил об этом. — Хорошо… — и вновь откидывается на пол, оглаживая голую спину, лопатки и плечи жадно, тоже скучал. — У нас ведь не закончилась смазка, правда? Потому что иначе это будет полный провал, я уже так настроился. И презервативы, не хочу отстирывать простыни и судорожно отмывать себя вне человеческой ванны, — Юнги улыбается и клюёт в нос, отстраняясь совсем ненадолго, доставая всё нужное с верхней полки. — Всё на месте, так что я… — Да-да, давай. А вдруг Юин не позвонит, если что-то случится? — Тогда я надеру ему задницу, — уверенно говорит он, выдавливая смазку на пальцы. — Он ведь правда может… — предложение тонет в тихом выдохе, что срывается с губ. — Ты такой сексуальный, знаешь, — выпаливает Мин бездумно, губы облизывая судорожно, забавно бровями поигрывая, заставляя Хосока хихикать. — Так только ты думаешь. — А тебе хочется, чтобы так думал кто-то ещё? — Нет, конечно нет, — улыбается и тянется за поцелуем. — Ты тоже очень сексуальный, особенно, когда не занудничаешь. — Ауч, это удар ниже пояса, — наигранно вздыхает Юнги, медленно подготавливая Хосока. — Я уже говорил, что люблю тебя? — Сегодня или вообще? — усмехается Чон, заставляя Юнги прошептать доброе и довольное «зануда» куда-то в щёку, — Я уже готов, кстати. — Точно? — Точно-точно, — подтверждает серьёзно, тянется к пачке презервативов и рвёт серебристую упаковку, пока парень быстро стягивает штаны, протягивает презерватив и закидывает ноги на чужие плечи. — Тебе разве удобно в этой позе? — Нет, но колени в сиденья упираются больно, надо было их откинуть. — Да, чёрт, я вечно забываю об этом. — Юнги извинительно целует покрасневшие коленки и медленно входит, позволяя Чону привыкнуть. Они знают друг друга наизусть, так, как знать кого-то невозможно, лучше, чем самих себя. Знают каждую родинку, шрам, каждый крохотный волосок и то чувствительно место в сгибе локтя или между лопатками, если коснуться кожи губами, то всё тело мгновенно покроется мурашками, а щёки зальются румянцем. Юнги целовал Хосока столько раз, что сосчитать невозможно, но каждый раз, будто первый, сердце всё так же взволнованно скачет в груди, а в голове искры скачут, пузырики счастья лопаются и всё существо от радости содрогается. Он никогда от этого не устанет, с каждым днём желание быть рядом усиливается. С каждой минутой всё сильнее убеждается, что тогда, почти десять лет назад, будучи ещё глупым и ничего непонимающим подростком, Юнги сделал самый правильный выбор в жизни, и пока Хосок рядом, пока смотрит также влюблённо, целует забвенно, обнимает так крепко, что воздух выбивается и переплетает их пальцы, ему ничего больше не нужно. Нет жары, нет дикого огня, лишь тепло и нежность, окутывающая всё тело от макушки до кончиков пальцев, приятно растекающаяся и укутывающая в своих мягких волнах. Вот, что действительно удивительно. Не древние наскальные рисунки, не великие подвиги предков, не будоражущие кровь открытия историков — человек рядом, что любит сильно и бескомпромисно, которого он сам любит до бескайнего космоса и не перестанет, даже если всё в порошёк сотрётся, а Солнце, как и обещали учёные, взорвётся и спалит к чёртовой матери планету, Юнги будет любить и, что неменее важно, будет любим — это та истина, которая в его жизни никогда не подвергалась сомнениям. Говорить об этом давно уже нет нужды, хватает взгляда, короткого поцелуя в висок, тихой заботы, чтобы всё было понятно и ясно. Мин этим дышит, питается, живёт Хосоком с растрёпанными волосами и красными щеками прекрасным и невозможным, нереальным. Его голос проникает глубоко в сознание и заслоняет мысли, глаза чуть прикрытые, несравненные, смотрят прямо, зовут тихо и уверенно, тянут ближе, и Юнги никогда не сопротивляется, тянется ближе, носом по взмокшей коже ведёт, вдыхает запах домашнего мыла с какими-то травами, смешавшийся с ароматом дорог, машины и пыли, он и сам им насквозь пропитался, но Хосок всё равно пахнет иначе, в нём больше сладости лёгкой, ненавязчивой, еле различимой, но узнаваемой за секунды. Хочется наполнить этим лёгкие до предела и слабого напряжения, чтобы каждой клеточкой, каждой порой после его источать. Они долго бездумно валяются, обнимают друг друга, глупо хихикают, жмутся до тесноты, чтобы кожа к коже, чтобы никакого пространства между, не желая выпутываться из переплетённых рук и ног. За окном тихо и темно, лишь машины шуршат редкие по асфальту, а здесь, в салоне, заваленном вещами и сумками, с серебристыми конфетти на потолке тихо и спокойно, только крохотные поцелуи и размеренное дыхание. — Что-то Юина не слышно, — тянет Юнги почти шёпотом, боясь нарушить купол покоя вокруг, зарываясь носом в тёмные волосы Хосока, что голову на его груди устроил. — Да, надо бы позвонить, узнать, где он и как, — тянется к своему телефону и, найдя контакт «Лучик» нажимает на вызов, лениво почесав стопу о чужую голень. — Привет, ты где сейчас? — спрашивает спокойно, но тут же подскакивает. — Как потерялся? — Хосок обеспокоенно вздыхает, пока Юнги также взволнованно садится рядом. Отпустили ребёнка погулять, называется. — Почему он сразу не позвонил? — не понимает Мин, натягивая одежду, помогая с этим Хосоку. — Так, опиши мне сейчас место, где ты находишься. Может там есть какие-нибудь ориентиры, которые помогут тебя найти? Магазин, отлично, что это за магазин? Там есть какая-нибудь вывеска? — Хосок пытается вспомнить, видел ли описанный магазин, пока Юнги застёгивает его рубашку и лезет на водительское, Чон следом. — Так, ладно, мы тебя найдём, оставайся на месте, хорошо? — он хочет сказать что-то ещё, но звонок сбрасывается, попытка перезвонить оказывается недуачной, нервно трёт лицо. — Вот как? — вопрос скорее риторический и направлен куда-то вверх, но Юнги всё равно бурчит что-то в ответ неразборчиво, заводя фургончик, выезжая на дорогу. Парни плутают добрых минут двадцать, пока не замечают, наконец, усевшегося на скамейку Юина, грустно уткнувшегося в экран разряженного телефона. Выпрыгивают из машины почти мгновенно и несутся к другу, что заметил их только когда услышал топот рядом с собой. — Чёрт, ты нас так напугал! — выпаливает Юнги, сгребая парня в объятья. — Почему ты сразу не позвонил? — Я не хотел вас отвлекать, — виновато отвечает он. — Я тоже хорош, отправил тебя на ночь глядя по незнакомому городу шататься, прости, — искренне говорит Юнги, брови заламывая в волнении, вину чувствует жуткую, обнимает друга примирительно, но Юин и не думал даже обижаться. Время в прогулке и плутаниях по каким-то дворам прошло не так уж и плохо, он жив, здоров, даже немного весел и не то, чтобы сильно жалеет. — Хэй, вам точно не стоит извиняться за что-то подобное, вы же не знали, что я могу в трёх соснах заблудиться, в следующий раз я просто засяду в какой-нибудь круглосуточной кафешке. — В следующий раз мы просто снимем номер. — Это не всегда удобно, — возражает Юин, когда они в обнимку направляются к машине. — Я вот в кофте не замёрз, от голода не умираю, никто не обижал и не пристовал, вы, по лицам вижу, довольные вечером, так что всё в полнейшем порядке. — В следующий раз в подобных случаях и в любых других ты сразу звонишь, а не тянешь три часа ещё хуже плутая, — журит Хосок, открывая дверь машины. — Договорились. О, вау… — замирает Джаюин. — Тут так пахнет сексом, ребят, а по вам и не скажешь, в общежитии после тусовок так не пахло. — Какой ты неожиданно откровенный, — хмыкает Юнги плохо скрывая самодовольную улыбку, открывая окна на проветривание, и быстренько пребираясь в салоне, чтобы запах — единственное, что смогло шокировать их друга. — Ну, я попал на внезапную дегустацию каких-то настоек, они были алкогольные или вроде того, довольно сладкие, обычно мне не нравится алкоголь, но этот был неплохой, я даже… — он роется в сумке и дастоёт бутылку с мутноватой светло-красной жидкостью, — Даже купил одну у какого-то дедушки, которая мне понравилась, он её сам готовил. — Мы можем устроить пикник, — замечает Хосок. — Или наведаться с этим на костёр. — Или в кинотеатр под открытым небом, мы давно там не были. — Я вообще нигде не был. Ни на пикнике, ни на костре, ни в кинотеатре под открытым небом, — грустно отмечает парень, забираясь внутрь. — С чего бы ты хотел начать? — спрашивает Юнги, доставая из бордачка свои дорожные орешки. — Не знаю? Всё звучит классно, но пикник организовать быстрее. — Тогда устроим его в ближайшее время, нужно купить какой-нибудь еды и найти живописное местечко. У тебя есть какие на примете поблизости? — интересуется Хоско у Юнги, залезая в машину. — Как на счёт Куми? Там горы рядом, довольно красиво, и ехать плюс-минус час, уже этой ночью там будем. — Как тебе вариант? — Полностью вверяюсь в ваши руки на руле и глаза на карте, — заявляет важно Юин, заваливась на кресла, получая в ответ смешки. — Мне так сложно поверить, что ты действительно нигде, кроме Сеула не был. — Сам до побега из родного города не выезжал, — хмыкает Хосок. — Верно подмечено, но мы уже десять лет колесим, мне теперь непривычно встречать людей, которые всю жизнь на одном месте, — колёса выворачивают на трассу, новигатор выстраивает маршрут, и они вновь отправляются в путь. Тэхён лежит, растянувшись на сидениях и тихо хихикает над тем, как свет от фонарей причудливо сквозь шторки проскальзывает, обрезается зданиями и оставляет мимолётную светлую полосу на лице; как Юнги ругается с навигатором, причитая, что коробка эта электронна нифига дорог Кореи не знает, и кто вообще её создавал; как Хосок просит успокоиться, ворчит, что у них совсем ничего нет для хорошего пикника кроме той красивой карзины и клетчатого пледа, который они купили на рынке у какой-то бабушки на побережье Жёлтого моря, а после спрашивает, помнит ли Юнги ту саму милую старушку, которая назвала их очаровательной парой и пожелала долгой и счастливой жизни, чтобы удача на дорогах сопутствовала и всё-всё у них получилось. Мин кивает, улыбается, судя по голосу, добавляет, что было это лет шесть назад, а Хосок охает удивлённо и говорит, как беспощадно время летит. Юин думает, что время течёт с абсолютно непредсказуемой скоростью, то мчится стремительно, то замирает послушно, вот как сейчас. Этот миг, как ему и хотелось, тянется долго-долго, но всё равно недостаточно. Парень хочет много говорить о всяком разном: жизни, дороге, дружбе, о той настойке, что булькает в сумке, о тех наскальных рисунках, который видел сегодня, о чувствах, что они вызвали: такие искрящиеся, осязаемые и совсем незнакомые, о том, что сказали ему друзья. Хочется поплакаться на плече в их тёплых объятьях, рассказать, как его все не любили, как он тоже старался всех не любить, а в тайне мечтал о свиданиях и романтичных историях, которые в книгах вычитал, как страшно было билет на поезд покупать и телефон выкидывать, развернуться на половине пути к вокзалу хотелось, как жутко было на улицах ночью, как одиноко до встречи с ними ощущалось, не понятно, что делать с собой и навалившимся тяжёлым грузом на плечи… всем. Хочется смеяться громко, до колик и крупинок слёз в уголках глаз, над глупыми шутками, историями из жизни, прислушиваться к полезным и странным советам. И попасть скорее на пикник, и на костёр, что бы это ни были, обязательно в кинотеатр под открытым небом и к Намджуну из парка аттракционов. Но вместо всего этого Юин подкладывает под голову руки и спрашивает. — А разве удобно в машине этим заниматься?