Зарази меня жизнью

Арина

Громкий стук форточки об оконную раму раздался так внезапно, что я подпрыгнула в кровати, держась взмокшей от страха ладонью за грудь. Чёртов ливень шёл не переставая, вгоняя меня в откровенную депрессию. А тут еще, как назло, сессия, которую я уже ненавидела всеми фибрами души, занимала не только все мои мысли, но и время. Поднявшись с кровати, устало побрела на кухню, намереваясь выпить стакан прохладной воды, но меня отвлек какой-то шум за окном. Неуверенно отодвинув занавеску, я всмотрелась в темноту. Грязные потоки воды несли по не менее грязному асфальту сухие почерневшие от времени листья, образуя огромные лужи. Сощурившись, я чуть приблизилась к стеклу, но, не заметив никакого движения, собралась было вернуться к холодильнику, как вдруг кто-то позвал меня по имени, перекрикивая стихию. Вздрогнув, я открыла раму, высовываясь наполовину под проливной дождь. Не самая лучшая затея, но природное любопытство взяло верх. Глаза заметно расширились, когда в поле зрения попала одинокая фигура, принадлежавшая моему одногруппнику Андрею. — Чернов? — О, Аринка, ты дома! — воскликнул парень, а потом жалобно выпятил нижнюю губу, всем видом показывая, что ему что-то нужно. Не просто же так он тёрся под моими окнами в два часа ночи. — Ты нормальный? — нахмурилась я, лихорадочно обдумывая причину столь позднего визита. — Ты на часы смотрел? — Нет, если честно, — он криво улыбнулся, и тут я заметила, что парень был беспросветно пьян. Одной рукой он опирался на скользкую стену под моим окном, а в другой держал бутылку водки. Какой-то неприятный холодок скользнул по позвоночнику, и я поспешила закрыть раму, но тут Чернов снова подал голос, останавливая меня на полпути. — Филатова, пусти переночевать? — Сдурел? — выпалила я, поражаясь наглости сокурсника. — Ты пьян, Андрей. Иди домой. Могу одолжить на такси, не более. — Ну, Ариночка, пожалуйста, — начал канючить парень, складывая руки на груди в умоляющем жесте, не выпуская из пальцев бутылку. — Мне плохо, я сейчас сдохну. А до дома ехать почти час. — Пить надо меньше, — сухо ответила, но чёртов голос дрогнул, что не ушло от внимания собеседника. — Чернов, ну ты серьезно? — Ариш, я посплю на диване, а утром свалю. Даже на завтрак не останусь, все равно будет тошнить. Я снова сдвинула брови к переносице, решаясь. В целом Андрей был неплохим парнем. По крайней мере мною лично не было замечено ничего такого, что могло бы отталкивать. Не считая того, конечно, что прямо сейчас он стоял под окном моей квартиры пьяный вдрызг и просился переночевать. — Ладно, — сдалась я, понимая, что спать осталось совсем недолго, а первой парой у нас стоял зачет по маркетингу, на который никак нельзя было опоздать. — Но даже не вздумай что-то выкинуть! Пойдешь спать в подъезд. Усёк? — Конечно, Ариныч, — радостно кивнул шатен, направляясь в сторону подъезда. Через минуту раздался стук в дверь. Матеря себя за слабость, я открыла, пропуская ночного гостя в прихожую. В нос сразу же ударил убийственный запах алкоголя, которым разило от парня за версту. Казалось, что я, едва оказавшись в облаке этого дурмана, начала пахнуть точно так же. Закатив глаза, сложила руки на груди, наблюдая, как парень пытается стащить с себя мокрую насквозь куртку и справляется с ботинками. Скинув вещи в кучу прямо на полу, он поставил бутылку на тумбочку и широко улыбнулся. — Спасибо, Аринка, что не бросила в беде. — Во-первых, Чернов, я Арина, а не Аринка. Хватит коверкать мое имя. Арина! Не Аришка, не Рина и уж тем более не Ариныч, — Андрей кивнул, подпирая плечом стену, и уставился куда-то перед собой. — А во-вторых, сходи в душ, пожалуйста. От тебя несет, как от ликероводочного, и я уверена, что ты замерз. Ванная дальше по коридору. Шатен снова улыбнулся, как-то неприятно сверкнув глазами. Пошатнувшись, замер на мгновение, закрыл глаза. Видимо, парень выпил больше, чем мне казалось, и это начало немного пугать. Может, не стоило его пускать к себе? Все же надеясь на благоразумие сокурсника, я поджала губы и направилась в зал, чтобы постелить ему на диване. Шум воды из ванной раздался через секунду, а я уже запихивала подушку в чистую наволочку в горошек, не переставая думать об абсурдности ситуации. Не сказать, что я боялась его, хотя, возможно, стоило бы, но само присутствие парня в квартире немного выбивало из колеи. В целом, я хорошо общалась со всеми одногруппниками, пару раз мы все вместе выбирались в бар и на природу, чтобы, так сказать, укрепить связь в коллективе, но почему-то именно с Черновым нормально поговорить мне посчастливилось впервые. — Слушай, Арин, — хриплый голос, раздался совсем близко. Я немного вздрогнула, резко поворачиваясь. Андрей стоял за моей спиной, придерживая одной рукой полотенце, обернутое вокруг бедер, пока другой взъерошивал мокрые волосы. На лице ни грамма доброжелательности или хотя бы благодарности, и снова этот странный взгляд, от которого кожа покрылась мурашками, а глаза начинали нервно бегать по предметам интерьера. — Футболка, — я подпрыгнула на месте, отворачиваясь, чтобы протянуть парню одежду, но он вдруг схватил меня за талию, вжимая во влажный торс, и медленно провел носом по шее. — Что ты делаешь? — А ты разве не догадываешься? — выдохнул мне в ухо, и от звучания его голоса сердце рухнуло в пятки. Страх сковал тело, но я не посмела пошевелиться, даже когда Чернов запустил руку под пижамную майку и несильно смял грудь. — Мм, Филатова… — Андрей, прекрати! — взвизгнула я и начала скидывать его руки, выкручиваясь из грубых объятий, но он совершенно неожиданно повалил меня на диван, придавливая всем телом. По щекам покатились слезы, а я замотала головой, стараясь вырваться. Но куда там. С моим весом, граничащем едва ли не с анорексией, я могла только жалобно скулить и размахивать руками, что уже через секунду оказались в его крепкой хватке. Заломив их мне за спину, Чернов слегка отстранился. Я почувствовала, что он снимает с меня шортики, и заорала во всю глотку, умоляя остановиться. Андрей замер, а потом резко поднялся, переворачивая меня на лопатки. Уселся сверху, зажимая мои ноги бедрами. Трясясь от ужаса, я заглянула в его глаза, надеясь найти там хоть что-то, хотя бы слабый проблеск надежды, что все это лишь неудавшаяся злая шутка. Но вместо этого меня встретил совершенно безумный взгляд и страшная ухмылка, растянувшая губы. — Значит, будем сопротивляться? Да, Филатова? — он наотмашь ударил меня по лицу, что стало полной неожиданностью, и я всхлипнула, прекрасно понимая, что парень не остановится. Вот так, по моей собственной глупости, изнасилует на моем же диване, и я ничего не могу с этим поделать. Опасаясь, что он может выкинуть ещё что-то похуже этой унизительной пощёчины, я тихо завыла. Оставалось только лежать, глотая слезы, и покорно ждать неизбежного. Щека наливалась ноющей болью. Я ощущала, как меня трясет, словно при лихорадке. Как губы дрожат, пытаясь вымолвить хоть слово. — Не бойся, тебе понравится, — зашептал Андрей, а мне стало так мерзко, что захотелось плюнуть ему прямо в рожу. Парень откинул в сторону полотенце, открывая вид на обнаженное тело. Грубо стащив с меня шорты вместе с бельем, раздвинул ноги коленом, и улёгся сверху. — Какая же ты несговорчивая, Филатова, — я полоснула ногтями по мужской спине, надеясь, что это отрезвит Чернова, но он лишь ухмыльнулся, а потом толкнулся вперед. Резкая боль взорвалась тысячей искр в глазах. Продолжая двигаться, Андрей свел мои руки вместе, расположив у меня над головой, и сильно сжал запястья. — Чтобы не брыкалась, — с придыханием пояснил парень, продолжая толкаться в мое тело. Я молчала, не издавая ни звука. Было чертовски больно и обидно. Страшно. Мерзко. Я ненавидела его и думала только о том, как воткну вилку в глаз или ударю тяжелой бабушкиной вазой по голове, когда все закончится. Парень в это время пыхтел, блаженно жмуря глаза, еле слышно постанывая от своих же действий. Неожиданно он склонился, впиваясь в губы. Я не ответила. Просто лежала, глядя на его перекошенное лицо, и мечтала умереть. Прямо здесь на диване, на котором он насиловал меня, жадно кусая в шею. — Блять, Филатова, — прорычал шатен, сильнее сжимая мои руки своими, так, что я неслышно шикнула от боли, но продолжала хранить молчание, которое, по всей видимости, стало его раздражать. — Тебе же нравится, Аришка, — ядовито улыбнулся он, а потом снова укусил, оставляя полыхающей след на нежной коже шеи. — Еще чуть-чуть, я почти кончил. Его отвратительное, во всех отношениях, выражение лица, кажется, навсегда отпечаталось в подкорке. Ноздри раздувались, и он прикусывал нижнюю губу. Глаза закатились, а потом парень издал громкий стон прямо мне в губы, опаляя запахом перегара. Я машинально выгнулась, когда этот урод кончил прямо в меня, и перекатился на бок, продолжая прерывисто дышать. — Ты супер, детка, — прохрипел Чернов, будто издеваясь, а через минуту захрапел. Я осторожно поднялась с дивана, чувствуя себя абсолютно пустой. По внутренней стороне бедра стекало его семя, и все внутри горело огнем. Ведь я даже не возбудилась, все случилось на сухую. Медленно побрела на кухню, наливая злосчастный стакан воды, а когда осушила, так же не спеша вернулась в свою комнату. Казалось, что я все еще чувствую его дыхание на своей коже. Появилось настойчивое желание отмыться. Я начала скрести руки и шею ногтями, даже не замечая, что раздираю до крови. Я должна отмыться от этих ощущений, этих воспоминаний и запаха его перегара, въевшегося в поры. Дождь все также стучал по подоконнику, напоминая своим звучанием похоронный марш. Секундная стрелка завершала очередной круг, не прекращая ни на минуту свой бег,

а я, кажется, просто умерла.

Умерла, впившись ногтями в сгиб локтя, не желая принимать действительность. Слёз больше не было. Только гнетущая пустота. Я словно стала полой внутри. Исчезли все органы, освобождая место боли. Тянущей, черной боли, опутавшей липкими нитями грудную клетку. Засасывающей в свой холодный омут с головой. Не знаю, сколько я просидела без движения. Я не заметила, когда наступил рассвет, когда по стенам поползли первые лучики солнца, выглядывая из-за кружева туч. Легкий стук в дверь раздался совершенно неожиданно, но я даже не повернула головы, продолжая смотреть в одну точку. — Арин? — ничего не видя перед собой, я подняла голову, встречаясь с немного растерянным взглядом Андрея. — Ты чего тут? — парень поморщился. Видимо, похмелье оказалось сильнее, чем он предполагал. Ничего не говоря, я встала с кровати. Прошла мимо Чернова, скрываясь за дверьми кухни, и начала, как ни в чем не бывало готовить завтрак. Разбила яйца, взбивая вместе с щепоткой соли. — Арин? Случилось что? — обеспокоенно спросил Андрей, замирая за моей спиной. Я вздрогнула, вспоминая, как он стоял точно так же ночью, но не обернулась, продолжая методично смешивать яичную массу. — Филатова! — разозлился парень, резко хватая меня за плечи. Развернул лицом к себе. — Да что с тобой, черт возьми?!. Что это?.. — он уставился на синяк, растекшийся по моей щеке, а потом скользнул взглядом по глубоким царапинам, оставленным ногтями. — Арина? Я сглотнула. — Ариш, только не говори, что это я сделал! Ни черта не помню, — начал оправдываться шатен, а мое сердце остановилось. Стало трудно дышать. Еле как хватая воздух пересохшими вмиг губами, я посмотрела на него, совершенно не понимая, что он несет. — Ну же, не молчи! Филатова! — он покачал головой, продолжая удерживать меня за плечи, и легонько встряхнул. — Помню, как мы разговаривали на пороге, а потом провал. Судя по полотенцу на полу в душ я все же сходил, а вот почему голый проснулся, и что за синяк у тебя на ли… — он осекся, поджимая губы, видимо, от пронзившей сознание догадки. — Арина, я же не?.. — Уходи, — одними губами прошептала я, пересиливая себя, чтобы не разрыдаться и не всадить ему нож в сердце. — Филатова… — Уходи! — с силой толкнула его в грудь, вынуждая отступить. Сжала кулаки, делая глубокий вдох, а потом отвернулась, снова принимаясь за готовку. — Арина… — Я. Сказала. Уходи, — прорычала в ответ, чувствуя, что слезы уже вот-вот готовы сорваться из глаз. — Уходи, Андрей. Парень покинул кухню. Я слышала, как он одевается, как застегивается молния его куртки. А потом он ушел. Как я и просила.