Петля Возвращения

Весь ужас, весь холодный, липкий страх, на который было способно его существо, сконцентрировался здесь. Сейчас. Он уже давно жил с паникой под кожей. Она текла по его венам, как яд; отравляя тело, разрушая кости. Но в эту секунду, самую длинную в его жизни, бесконечную, ему открылись новые границы темноты. Полусидящая на земле Грейнджер всматривается в его лицо. Серая ткань толстовки обхватывает тонкую талию. Между расстегнувшийся наполовину молнией видны прямые линии ключиц. Вокруг нее, под кронами высоких лесных деревьев, около стайки Пожирателей, стоящих в россыпную - скомканная одежда, изорванные мантии, застывшие конечности и стеклянные глаза. Земля, пропитанная кровью до такой степени, что при ходьбе ботинки чавкают о мокрую жижу, как будто после дождя. Волшебники и маглы, сделавшие свой последний вдох здесь, не увидевшие пощады перед смертью. Оболочки, которые от них остались. Раньше ужас жил в нем; теперь же мир перевернулся, и он жил в ужасе. Маленькая точка в океане мрака. Лодочка, ушедшая под волны. И умирающий мозг смог выдать лишь одну мысль. Почему? Почему она? Почему он? Почему сейчас? И эта мысль прошла мгновенной стрелой, красной нитью по всей его жизни, по их жизням, по местам, где их судьбы соприкасались до этого. Потому-что вопрос «Почему?» идеально подходил ко всей этой временной цепочке. Почему он не мог прости пройти мимо неё в коридорах этого дрянного Хогвартса? Зачем надо было всегда одёргивать, комментировать, язвить? Почему он сверлил взглядом ее спину, когда эта грязь сидела за партой перед ним? И резко отворачивался, стоило ей пошевелится, поправить волосы, или потянутся за новым пергаментом для записей. С сердцем, глухо колотящимся где-то в глотке. Почему он иногда вдруг вспоминал её лицо? Простое и некрасивое. Несмотря на его мысленные запреты, моральные устои, общественные нормы - оно являлось ему в уме. Просто так. Вдруг. Почему он с замиранием сердца, скрывая дрожь в руках, быстро пробегал глазами по списку усопших за день в «Ежедневном Пророке»? А потом ещё раз. И ещё раз. И не увидев её имени, испытывал странные, смешанные чувства. Малфой успокаивал себя тем, что ему хочется убить её самому. И поэтому он, как ищейка, выискивает её имя на тонкой газетной бумаге. Это его жертва. Его приз. И ещё сотни, тысячи "почему". В такт сердца. Почему. Почему. Почему. Почему. Зачем? В спину на секунду упирается твёрдый конец волшебной палочки. Как топор палача, решающего, как лучше нанести удар. Возвращает в реальность. В безмолвный лес, окутанный синими сумерками. Как в склепе. Только в склепе люди уже отошли в мир иной, и им не надо бороться. Запах железа ударяет в ноздри. Реальность вдруг кажется еще страшнее, чем раньше. Резче. Ярче. Будто освещенная слепящим, белоснежным светом. Высвечивающим все грехи, секреты, спрятанные тайны. —Драко, милый, давай. Прикончи грязнокровку. Последняя на сегодня, - Евина хихикает, снимая с себя запачканную мантию. Тяжелую под весом красной влаги. Тёплую и липкую. Метка пожирателя смерти на её руке выделяется чёрным пятном на бледной коже. Грейнджер даже не пытается высвободить завязанные за спиной руки. Не кричит. Цепляется взглядом за его взгляд, с каким-то... милосердием? Принятием? Он не может понять суть мягкого чувства, которое можно прочитать в светло-карих глазах. Но узнает смешение эмоций, таких же, как у него. Родные, почти любимые. Страх, паника, безисходность. Умирающая, гаснущая надежда. —Мы весь день будем здесь стоять? Повелитель ждёт, - рявкает один из Пожирателей, стоящих вокруг. И эта реплика опять что-то меняет. Сколько изменений может вынести разум человека за одну минуту? Малфой вдруг испытывает почти новое, давно забытое чувство. Усталость. Вселенскую, изнуряющую, давящую огромным грузом на спину и плечи. Замедляющую мысли. Усталость от вечного напряжения. Непонятного, запутанного будущего. Прокручивания в голове сцен смерти - родителей, друзей, врагов, незнакомцев. Сцен драк, потасовок, ссор и ругани. Усталость от окриков Пожирателей, от поклонения и раболепства перед Наследником Темного Лорда. От вечного, непрекращающегося самоконтроля. Какого это, быть собой? Следовать за порывами своей души? Говорить без надобности обдумывать каждое слово заранее? Он уже забыл. А знал ли когда-либо? Драко поднимает руку, целясь волшебной палочкой в лицо девушки. В его груди - струна. Ещё одно движение, лёгкое дуновение ветра, и она лопнет. И он сломается вместе с ней. Все подавленные эмоции, недосказанные реплики, невыплаканные слезы поднимаются на поверхность, путая сознание. Заставляя терять привычный самоконтроль. И грязнокровка. Прямо перед ним. Гермиона Грейнджер. Это не он. Это не Драко Малфой. Это другой, чужой человек. Потому что он резким движением достаёт из кармана Соединяющий Перстень, хватает девушку за локоть, и, увернувшись от Авады одного из чёрных магов, произносит одного слово. Одно единственное. «Domum». «Домой». И блаженная, тёплая темнота рунической трансгрессии обволакивает их, унося прочь.