Петля Возвращения

Это был один из немногих разов, когда отец разговаривал с ним. Именно с ним. Прямо, распахнуто, смотря ему в глаза. В душу. Не о оценках в школе. Не о поведении. И Малфой, поражённые этим фактом, слушал его донельзя внимательно. Так, что запомнил на всю жизнь. —Сам акт такого перемещения называется рунической трансгрессией. Руническая трансгрессия отличается от обычной тем, что может быть совершена при обстоятельствах, при которых обычная невозможна. Причиной этого служат руны древней магии, запечатлённые в предметы, олицетворяющим собой портал; средство перемещения. Рунической трансгрессии все равно на Неприложные обеты, заклинания, блокирующие передвижения. Она может быть совершена даже в Хогвартсе или в Министерстве Магии. Как у всей древней магии, у неё есть условия. Первое - её можно использовать только в те моменты, когда нет другого выхода. В исключительных случаях. Второе - она сама решит, куда тебя отправить. Это будет абсолютно безопасное место, намного безопаснее того, которое ты покинешь. По возможности, она выбирает места, связанные с нашим родом - дома, особняки, или кусочки природы, принадлежащие нам. Третье- использовав руническую трансгрессию один раз, ты навсегда впускаешь её в свою жизнь. Она живет сама по себе, наделённая своим, неизвестным нам интеллектом. Иногда, самостоятельно принимает решения, куда перемести или подталкивает тебя к их принятию. Исчезает на десятилетия, и возвращается с удвоенной силой, маня тебя. Но не попадай в её ловушку. Используй её только в самых исключительных случаях. Когда жизни грозит опасность, и даже запрещённые проклятия не помогут. Я серьёзно, Драко. Будь очень осторожен с ней. Я надеюсь, тебе никогда не придётся её использовать. Отец несколько секунд молчал, будто обдумывая следующий шаг. --Руническая трансгрессия не живет, рассеянная в пространстве. Ей нужен предмет, оболочка,-Люциус вытащил из кармана мантии перстень. Камень насыщенного золотистого цвета, обрамлённый серебряной дорожкой, блестел даже в полумраке гостиной. —Не зелёный? - удивился Драко, ожидая увидеть привычный оттенок своего факультета. Отец усмехнулся. —Он появился задолго до этих формальностей. Имя ему- Соединяющий перстень. Создан нашими предками в тринадцатом веке. Точное происхождение окутано тайной. —И как... что надо сказать, если хочешь его использовать? —Не хочешь, а надо выйти из безвыходного положения, - поправил Люциус. Несколько мгновений промолчал. —Насколько мне известно, правильные слова сами придут к тебе. Я никогда его не использовал, поэтому не могу сказать с полной уверенностью. Мальчик потянулся к перстню, взял его из ладони отца. Золотистые блики играли цветом плавленного солнца. На обратной стороне серебристой дорожки было изображение: две капли, переплетающиеся между друг другом. —Чистота крови? - Малфой поднял брови, вопросительно глядя на отца. —Я думаю, что да. Но опять же, артефакт слишком древний, поэтому мы можем только догадываться, - Люциус забрал у него кольцо, кладя обратно в карман. —Когда я получу его? - в нем вдруг закипело нетерпение. —Посмотрим на твоё поведение и достижения. Курсе на шестом, я думаю. Драко вздохнул. Сейчас он обучался на четвертом курсе. —Драко... Я надеюсь, он тебе никогда не понадобится,- повторил Люциус. Метку на руке Малфоя старшего начало покалывать. .. .. .. .. .. Тёплая темнота трансгрессии мягко отступает. Земля отдаёт холодом в спину. Мозг хочет встать, но тело не спешит повиноваться. Над головой шумят деревья. Ветер играет с зелёными листьями. Вдалеке поют птицы. Облака закрывают робкие лучи солнца. Кажется, сейчас утро, или ранний день. Было ненормально наблюдать за этим после безмолвной тишины природы, где они были до этого. Голые, безмолвные ветки. Красная жижа под ногами. Сердце, выпрыгивающее из груди. Кажется, что это было целую вечность назад. Как будто прошло, тысяча, миллион лет. Ежедневная реальность стала настолько искажённой, что обычные действия и звуки кажутся чем-то неправильным. Прилагая усилие, Драко нащупывает в кармане Соединяющий Перстень. Твёрдая поверхность кольца вибрирует, будто пришедшая в жизнь. Мозг услужливо напоминает про слова отца, сказанные целую жизнь назад: —- .....использовав руническую трансгрессию один раз, ты навсегда впускаешь её в свою жизнь. Здорово. Ещё одна проблема. Сейчас их слишком мало, видимо. Хотя, Люциус не говорил, как именно эта древняя магия будет влиять на существование. Плохо, или хорошо. Отец...При мысли о нем в груди Драко начинает ныть привычная рана. Хочется опять ощутить на плече его тяжелую руку. Увидеть хитрую улыбку, отражающую белые зубы. Ощутить ту серьёзную, бесконечную уверенность в себе, которую он излучал, и которая автоматически распространялась на Драко. Все будет хорошо. Отец поможет. Отец устроит. Поговорит, уговорит, купит. Это закончилось. Осталась пустота. Огромная, зияющая дыра в сердце. Мама... —Драко, сынок, - она поправляет прядь, выбившуюся из его причёски. — Пиши нам с отцом, ладно, - смотрит на него влажными глазам на платформе Хогвартс Экспресса. Где они сейчас? Он знает, где их физические тела. Погребённые в семейном склепе под Малфой Мэнором. Далеко, глубоко под холодным грунтом, под белым мрамором могильных плит. Он не может вспомнить, что приказал написать на их памятниках кроме имён и инициалов. Совсем. Потому что если вспомнит, то их смерть станет слишком реальной. Ещё более ощутимой, чем сейчас. Где их души? Их разум? Они вспоминают своего сына? Думают о нем? Кольцо вдруг становится раскалённым, обжигая его руку. —Ай, - он восклицает, отдергивая пальцы. Невольно улыбаясь про себя, надеясь, что это знак от них с того света. Хотя, в данной ситуации они особо радоваться не стали. Их наследник, выпустивший на свет древнюю магию ради... Он даже сам не до конца понимает, ради чего он это сделал. Уж точно не ради грязнокровки. Скорее, ради надежды. Надежды, что все будет как раньше. Когда родители были живы, а он учился в Хогвартсе. Когда его проблемы сводились к оценкам и предстающему матчу в Квиддич. А Грейнджер просто напомнила ему об этом. Ничего более. Он вдруг отчётливо ощущает её присутствие рядом, мешающее нормально думать. Малфой поворачивает голову, и его взгляд падает на грязнокровку, лежащую на траве чуть поодаль него. На одну страшную секунду ему кажется, что она умерла. Но потом он успокаивается, увидев как вздымается её грудная клетка. Блондин поднимается на ватные ноги. Перед глазами танцует чёрная рябь слабости, туманя зрение. Зажимает в правой руке волшебную палочку, как спасательный круг. Подходит к грязнокровке. Она очень бледная. В полумраке утра, темные ресницы закрытых глаз отбрасывают тени на белоснежные скулы. На тонких пальцах, и под ногтями - черная грязь, как будто-то она цеплялась за что-то, пока ее откуда-то насильно выводили. Тонкие губы сжаты в единую линию. На шее синяки с багровыми кровоподтёками. Евина говорила, что ее и других нечистых нашли где-то у скал, возле моря. Драко вздыхает, наклоняясь к грязнокровке. Его дыхание колышет её волосы. Он хочет ударить её по щеке, чтобы разбудить, но получается легкое поглаживание. Холодная кожа. Мягкая и гладкая под подушечками его пальцев. Под нежной поверхностью - голубые вены. Неужели, в них грязная кровь? —Грейнджер, проснись, - он почему-то шепчет. Ничего не происходит. Драко с трудом встаёт, все ещё чувствуя боль во всем теле. Только сейчас понимая, что он был так занят рассматриванием грязнокровки, что даже не оглянулся вокруг. Вдалеке, за полями и небольшим леском с мраморной беседкой, темнеют шпили старого поместья, незнакомого на вид. Он несколько секунд изучает старинный дом, окончательно понимая, что не знает, где они находятся. Это ни похоже ни на одно из имений, что принадлежат или принадлежали Малфоям. Драко закатывает глаза в привычном жесте недовольства. Мало того, что они находятся непонятно где, но грязнокровка валяется на земле и не подаёт признаков жизни. И теперь ему из всех людей надо следить, чтобы она не сдохла. О том, чтобы прикончить её Кедаврой, не может быть и речи. Он больше не хочет никого убивать. Не хочет смотреть, как кто-то кого-то убивает. Ощущает физическую тошноту, стоит ему только на секунду подумать о зеленой вспышке Авады. Он щёлкает пальцами, надеясь, что на этот жест появится парочка домовых эльфов, который могут донести её до здания. Тишина и покой. Недовольно вздыхает. В груди начинает шевелится ледяная змейка страха. Что это за место? Правда ли, что здесь безопасно? Надо быстрее все разведать. —Грейнджер, проснись, - в этот раз его голос звучит громче. Ничего. Он перебирает в голове заклинания, позволяющие перемещать людей на короткие расстояния. Но... он еле стоит на ногах. Использовать сложные заклинания сейчас глупо, это отнимет слишком много энергии. И поэтому; да, именно поэтому; он подходит к грязнокровке и подхватывает её ниже плеч, между подмышек, наполовину приподнимая с земли. Начинает идти к поместью. Сначала Малфой тащит её так, пыхтя от напряжения, наблюдая, как её ботинки волочатся по земле. Такие же грязные, как её кровь. Но ему вскоре надоедает этот медленный темп, и он продевает руку под её колени, а другой поддерживает спину, поднимая её выше, полностью прижимая к себе ее тело. С удивлением замечая, что при всей бледности и угловатости, оно излучает тепло, согревая его грудь и руки, к которым прикасается. Молния её толстовки врезается в его рубашку. Сердце Грейнджер бьется неровно и тихо через ткань, будто умирая. Отметины на шее видны ещё отчётливее. Ветер то и деле треплет её волосы, то срывая, то возвращая кудряшки к линии челюсти. Он отчётливо ощущает её рядом , совсем как раньше. Присутствие грязнокровки всегда раздражало. Он чувствовал его. На каком-то молекулярном уровне, в своем магнитном поле. В Хогвартсе, даже если он был очень занят разговором с друзьями, а она сидела на другой сторона Большого Зала, мысли то и дело возвращались к ней, не давая ему покоя. Мешали. Ему почему-то не сиделось на месте. Хотелось провести рукой через волосы, поправить галстук, одернуть мантию. Говорить нарочито громко, отпускать шутки, чтобы все смеялись. Он чувствовал некую скованностью в движениях, невозможность вести себя нормально. Быть собой. Только теперь она ещё ближе. А он почему-то не может вызвать у себя ту прежнюю, кипящую злость. Драко с облегчением замечает, что шпили и крыши здания уже совсем близко. Отгоняет от себя эти непонятные мысли. Пора решать другие проблемы.