Звездные обломки

      Хакс настороженно смотрит на Рей и оценивает степень опасности, которую она может представлять. Он оглядывает ее всю, lingering на груди и ногах. Она видит, как меняется выражение его лица с почти испуганного на самодовольно-надменное, когда рыжий понимает, что перед ним просто еще одна новенькая, some junior nobody. Его друзья тоже быстро приходят в себя. Фазма разворачивается к Рей лицом — настоящая бронированная машина, а нервный парень лыбится как jack'o'lantern и утыкает в нее камеру своего телефона, смекает, что фильм теперь получится еще интересней.       «И кто это тут у нас?» интересуется белобрысая и обращается к рыжему, прикидываясь донельзя удивленной. «Армитадж, ты тоже это слышал? Оно, кажется, разговаривает?.. Тогда пусть подскажет, где выдают такие зачетные тапки? Гаражная распродажа? Комиссионка?» она заговорщически подмигивает Рей: «С меня компот, если адресок шепнешь».       «Ты реально не узнала, Фаз?» лениво тянет рыжий, теперь уже полностью успокоенный. «Познакомься. Перед тобой отличнейший экземпляр dumpster diver, плод нынешней приемной политики, мать ее, Органы, не иначе. Такого тут у нас еще не бывало. Правда, не советую тебе к… этому… приближаться с подветренной стороны. Не дай бог, подхватишь чего. Или попросту — задохнешься».       Вся троица противно хихикает, но Рей пропускает оскорбления мимо ушей. Эта школота всего лишь amateurs по сравнению с Мамашей Платт, тяжелой и на руку, и на слово. Она уверена, что рыжий не любитель сам махать кулаками, а нервный парень скорей всего вообще не умеет этого делать. Однако затевать драку не входит в ее планы. У Рей нет ничего, что можно использовать для защиты и нападения, а чтобы схлопотать по первое число белобрысой дылды вполне хватит.       Она просто хочет отвлечь их, дать Роуз возможность убежать, а потом ретироваться самой. И потому пялится на узкоглазую, всем видом давая ей понять свой замысел. Но та только хмурится и не двигается с места, все также припечатанная Хаксом к стене. Похоже, ей там даже удобно, так она замерла и притихла.       «Не самое лучшее время, чтобы заводить новые знакомства, не думаешь?» говорит Рей, стараясь своим спокойным тоном ободрить узкоглазую. «Урок вот-вот начнется».       «Подружки, что ль?» обыденно спрашивает рыжий у Роуз, которого по всему тоже не особо напрягает их близость, и сально ухмыляется. «О-о-о, как тро-о-огательно! Встретились два одиночества».       Он вытягивает указательный и средний пальцы буквой V, и Рей уже думает, что он решает отпустить их подобру-поздорову и предлагает им peace. Но тут Хакс, поочередно глядя то на нее, то на Роуз, смачно проводит между пальцами языком и, довольный их обоюдным замешательством, хохочет, маниакально запрокидывая голову. Фазма охотно присоединяется к смеху своего предводителя, как только въезжает в его шутку. От вида и, главное, от смысла этого жеста узкоглазая окончательно теряется и даже заливается краской. Она не может оторвать испуганных глаз от лица рыжего, все остальные для неё перестают существовать.       «Понравилась тебе?» невозмутимо спрашивает Хакса Рей, лишь слегка повысив голос, чтобы хоть как-то перекрыть этот гогот и снова обратить на себя внимание Роуз.       Парень обрывает смех так же внезапно, как начал, и, обескураженный, уточняет:       «К-к-кто?»       Рей кивает на узкоглазую и как ни в чем не бывало поясняет:       «Роуз».       Хакс снова смотрит на девчонку, находящуюся почти что в его объятьях, и в его взгляде мелькает неподдельное любопытство. Каким-то странным, мечтательным тоном он вполголоса повторяет «Роуз?», кажется, даже не осознавая, что сказал это вслух. Потом вдруг перестает остервенело вдавливать узкоглазую в стену и делает шаг в сторону, раздраженно кидая Рей:       «Ты, что, правда считаешь, что мне может понравиться такая вот лилипутка без роду и племени?»       «You tell me», усмехается Рей, одновременно пытаясь одними глазами показать Роуз, что надо бежать. «Какое тогда тебе дело до того, с кем она дружит?»       «Да никакого!» рычит Хакс, приходя в себя и впадая в ярость. «Ебитесь, как хотите! Только подальше отсюда. У нас не место вонючим лесбо!»       «И ты вот так с ходу решил, что.. ?» начинает Рей, но тут же машет рукой: «Мне в общем-то не важно, но другие люди могут тебя неправильно понять. Они могут подумать, что ты зациклен на этом, что это… твои… тайные фантазии», потом смотрит на Роуз и говорит, как будто обращаясь только к ней: «Вот твоя драгоценная школа. Забавно, но почему-то именно так я себе все тут и представляла. А шуму-то было! Far Far Away High. Куча perverted папенькиных сынков и их послушных сучек. Если все парни тут вроде этого, обижают маленьких и истекают слюной по лесбо, девчонок не в чем винить», почти разочарованно резюмирует она, игнорируя гневный взгляд Роуз, которой явно не нравится то, что ее записали в «маленькие», и рассерженное сопение Хакса, которого только что назвали извращенцем.       Это показное хладнокровие наконец делает свое дело — рыжий и дылда полностью теряют интерес к узкоглазой. Но Рей решает ни в коем случае не прерывать с Хаксом и Фазмой зрительный контакт, чтобы они этого не поняли. И она тоже вываливает язык и старательно изображает преданную собачку со всем театральным талантом, что достался ей от неведомых родителей.       «Еще слово, и я тебе покажу, как на самом деле у нас обходятся с замарашками вроде тебя», с неприкрытой угрозой говорит парень, насупив на нее свои густые рыжие брови. «Мы моем их грязные пасти… так, на всякий случай… и имеем. Прилюдно. Third degree похлеще Гитмо! А потом с позором вышвыриваем!.. Эти грязненькие кинишки go viral in no time».       «Заманчиво. И я не прочь попробовать. Натравишь на меня свою псину, Арми? Или все-таки сам?» подзуживает его Рей и окрикивает белобрысую: «Эй, как тебя там? Фас-с-мм?!»       Лицо рыжего при звуках собственного уменьшительно-ласкательного имени искажается такой злобой, что Рей невольно отступает в попытке немедленно организовать собственный побег. Но в следующую секунду тоскливо понимает, что просчиталась.       Хакс оказывается рядом с ней в один широкий шаг и хватает за грудки, сквозь сведенные зубы беспрестанно бормоча «сам, сам». Фазма, тоже вконец взбешенная, нависает откуда-то сбоку, и Рей замечает, что кожа у той на лице caked up in makeup до фарфоровой белизны, но при этом бугристая и рыхлая. Но самое ужасное, что Роуз и не думает убегать! За один миг они меняются с узкоглазой местами, и, кажется, та всерьез собирается геройствовать, чтобы прийти Рей на помощь.       «Вот что бывает, когда бандерлоги не боятся и не уважают нас, Фазма», поучительно говорит Хакс, не в силах спрятать торжествующей улыбки. «И вот что надо делать, чтобы они не путали рамсы!»       Рыжий чуть приподнимает Рей над землей и грубо встряхивает, словно куклу. Она по-настоящему удивлена, где в таком… узком… теле прячется столько силы, и тут же с тревогой видит округлившиеся, умеренно-накачанные бицепсы Хакса, думая, что ошиблась трижды. Он готов разобраться с ней, потому что она действительно его достала.       Рыжий уже замахивается для удара, как вдруг прямо между ними оказывается рука Митаки с зажатым в ней телефоном. Увлеченный своим репортажем, он приближает камеру сначала к Рей, потом к Хаксу, чуть отступает, как будто выбирает ракурс получше, и даже губу закусывает, так он сосредоточен. Рыжий раздраженно фыркает, закатывает глаза и орет:       «Митака, what the fuck, я тыщу раз тебе говорил не снимать меня! Фазм! Дай этому полудурку поджопник, а?!»       Нервный парень виновато озирается и фокусируется на одной Рей, но Хакс продолжает смотреть на него, как на идиота, после чего тот поспешно сует мобильник в карман. Следя за растерянным Митакой, рыжий опускает кулак и на мгновение ослабляет хватку. Как только Рей снова находит под собой опору, она решает взять инициативу на себя, и со всего — доступного ей — размаха вгоняет колено Хаксу между ног.       Бледное лицо рыжего густо краснеет, глаза сначала широко распахиваются, потом зажмуриваются, а рот кривит гримаса боли. Он непроизвольно отталкивает Рей от себя, чтобы прижать ладони к самому дорогому, что сейчас у него есть — to his balls — и складывается пополам, мыча что-то нечленораздельное, пока его дружки в недоумении обозревают сцену этого бесконечного унижения.       Рей второго приглашения не требуется. Она смотрит на Роуз и кричит ей:       «Беги же ты, дура!»       А потом прибавляет задорное «Later bitches!» и, повернувшись в сторону от ненавистной троицы, пока те не очухались, устремляется прямо к перелеску, окружающему территорию школы. Сквозь шум ветра в ушах до нее доносятся Хаксовы всхлипы, его затяжное «fu-u-uck» и встревоженные голоса Фазмы и Митаки. Роуз рядом она не видит и надеется, что у той достало ума удрать как можно быстрее и дальше. По этой же причине сама Рей не решается остановиться и обернуться, чтобы удостовериться в погоне, как вдруг слышит пронзительный звук сирены.       Она еще бежит, покорно переставляя ноги, гонимая собственным momentum, в укрытие из высоких ветвистых дубов, по виду старше ее лет на триста, но удивление уже заставляет Рей сбросить скорость и оглядеться. Все в этой проклятой школе, куда ее засунул какой-то благодетельствующий мудак из попечительского совета, не как у людей. Секретарши-Церберы, виайпишная шпана вместо нормальных ребят, и ревун, созывающий на уроки.       Но в миг, когда что-то падает в нескольких шагах от Рей прямо с неба, взрывая газон фонтанчиком из корешков и земли, она понимает, что сирена вовсе не школьный звонок, а сигнал тревоги, и останавливается как вкопанная. Лишь на секунду чувство самосохранения позволяет ей глянуть вверх, в пронзительную осеннюю голубизну, до того как снова рвануть её тело под кажущуюся спасительной сень деревьев.       Весь небосвод, докуда хватает глаз, прочерчен странными пенными следами, похожими на самолетные, при этом ни одного самолета в небе не видно. Вместо них белые полосы оставляют за собой какие-то темные камни, большие и маленькие, падающие откуда-то с фантастической высоты. Рей даже удается разглядеть, как некоторые из них пылают, словно миниатюрные кометы, уменьшаясь в размерах прямо на глазах, а другие сгорают в пыль и исчезают, оставляя за собой лишь пар. Все это происходит как раз у нее над головой, над жилыми и учебными зданиями Far Away High, над стадионом, и когда еще один осколок врезается в землю неподалеку от Рей, она вдруг понимает, что оказалась в самом центре метеоритного дождя. Правда, она никогда о таких раньше не слышала, только в кино встречала.       После этого, словно в ответ на ее догадку, падения учащаются. Один из осколков оказывается достаточно большим, чтобы окатить Рей градом травы и грязи. Ударная волна от следующего чуть не сбивает ее с ног. Она решает, что бежать к школе все равно уже поздно, и снова устремляется в сторону леса, на ходу лихорадочно соображая, что листва и ветки хотя бы как-то уберегут ее пусть даже только от самых мелких кусков. Если, конечно, сами не станут ее надгробием…       Она приказывает себе не предаваться отчаянию, но знает, что со стороны напоминает сейчас загнанное шквальным огнем животное. Рей мечется от одного дерева к другому, будто бы выбирая ствол потолще и покрепче, на самом деле панически теряя остатки самообладания в сердце космической бомбардировки. А когда чувствует, как что-то сначала больно впивается ей в ногу и между лопаток, вскрикивает и валится у первого попавшегося oak tree.       Она видит, как сквозь белый гольф на ее правой икре неровным пятном проступает кровь тревожно-яркого цвета, и вдруг думает о том, как то, что только недавно было ее частью, сейчас окрашивает в алый уже успевшие опасть листья и мох у нее под ногами. Рей прижимается к дереву спиной, заставляя себя перебороть боль, которую при этом чувствует, сжимается в комок, обнимая коленки руками, и замирает так, с зажмуренными глазами и трясущимся от страха подбородком, пока вокруг нее разыгрывается настоящий ад.       Когда из всех чувств Рей становится доступен только слух, она с легким удивлением замечает, что обломки падают почти беззвучно. Но ведь это не ракеты — у них нет реактивного двигателя или боеголовки, это она понимает даже в состоянии полного ужаса. Шум вокруг создают только изредка ломающиеся от прямого попадания ветки, да глухие удары, когда осколки утыкаются во влажную лесную почву.       Рей все еще боится пользоваться зрением, чтобы окончательно не потерять рассудок, и потому бомбежка кажется ей вечной и непрерывной. Любой шорох заставляет ее тяжело вздрагивать, каждый раз ощущая что-то острое, воткнутое ей в спину. Она безрадостно думает, как ее собственная кровь покидает ее тело, в то время, как что-то неведомое пытается туда проникнуть, и решается открыть глаза, хотя бы на миг. Именно в тот момент, когда особенно увесистый обломок попадает в стоящий неподалеку клен, раскалывая его напополам, словно молния.       Одна половина рассеченного ствола, еще слегка дымящаяся для полноты аналогии, устремляется в сторону Рей. Ветки дуба, под которым она прячется, пробуют вступить с кленом в борьбу, задержать его, но, издавая оглушительный треск, сдаются под натиском, удвоенным силой тяжести и прицельным попаданием небесного осколка. Последним, что Рей чувствует, перед тем, как потерять сознание, оказывается упругий удар по голове. Последним, что приходит ей на ум, становится мысль о том, как Far Away High, в которой она не проучилась и дня, все-таки настигает ее, завершая дело, не доведенное до конца старостой Хаксом.