Новая эра

Люциус несколько растерянно смотрел на прилетевших драконов. По его мнению, их было как-то многовато для дворика цитадели. И не важно, что, так называемый, «дворик» имел размеры немногим отстающие от квиддичного поля. Шесть сапфировых, семь золотых, двое черных и четверо красных. Некоторые парили в небе, так как им не нашлось места для приземления. Некоторые умостились на башнях цитадели. Каждый из драконов представился, но лорд Малфой был настолько взволнован, увидев целую ораву хищников, что смог запомнить только парочку имен. Да и те вылетели из головы под прицелом нескольких пар глаз с вертикальными зрачками. Драконы не выглядели враждебно, скорее, — несколько высокомерно, но и это пугало. Блондин знал, что одно неверное слово, и драконы могут обидеться. А обиженный ящер способен на многое. Может быть и не убьет, но покалечит точно. Откровенно говоря, Люциус вообще не знал, как общаться даже с одним драконом, а тут их девятнадцать! Драко не в счет, — он сын. Вожаки тоже не в счет, — лорд Малфой не общался с ними напрямую. Но говорить что-то надо, ибо драконы уже как-то странно на него посматривают. Напомнив себе, что Малфой в любой ситуации должен держать марку, блондин прокашлялся и, выдохнув, произнес: — Добро пожаловать в Лоанмар! — и завис, не зная, что говорить дальше. При общении с другими магами, расами или какими-либо еще разумными существами, у Люциуса не было проблем с красноречием, но только не с этими драконами. Кажется, его заминку поняли, так как в сторону мага сделал пару шагов черный дракон и величественно поклонился. Дождавшись ответного поклона, ящер заговорил: — На случай, если ты не запомнил: мое имя Тень. Я являюсь дочерью Мрака. Как только был проведен ритуал, и Лоанмар вновь обрел стражей, мы прилетели на зов магии. Я вижу твою растерянность, и советую тебе расслабиться. Ты можешь спокойно разговаривать с нами, как и с любым другим союзником ангела магии. Но, разумеется, не забывай и об уважении к нам, как к самой древней расе. И да, с нами ритуалов проводить никаких не нужно, ибо мы стали стражами вместе с нашими вожаками. Голос, пусть и ментальный, у Тени был красивым. Вибрирующий, с шипящими нотками и, конечно, женский. Самка ведь. — Правильно ли я понял, что магическое воздействие на вожаков отражается и на вас? — задумчиво спросил блондин. — Почти, — мотнула головой драконица. — Есть много нюансов. Внезапно что-то привлекло ее, — да и других драконов, — за спиной Люциуса. Лорд Малфой оглянулся и увидел, как на площадку выходят Чарльз, Калеб и маги, подвергшиеся ритуалу. Все были абсолютно спокойны, только Белла немного бледновата. — Лестрейндж, ты почему не в постели?! — праведно возмутился Люц. — А? — не понял Рабастан. — С какой стати я должен находиться в постели? — Я не тебе! — блондин сурово посмотрел на Беллатрикс. — И где Фалаар? — Я отправил его спать, — отозвался Чарльз. — А за Беллу не переживай. Ритуал сработал, как надо, и полностью излечил ее. Физически, во всяком случае. — Все в порядке, Люциус, — тихо произнесла Белла. — Лучше займемся делами. Нарцисса ободряюще сжала ладонь сестры, и Лестрейндж слабо улыбнулась. Затем маги начали знакомиться с драконами. Даже Калеб, проникнувшись серьезностью ситуации, вел себя подобающе. До поры, до времени. — Виллентретенмерт! — представился один из золотых драконов. — Как?! — не утерпел вервольф. — Блин, язык сломаешь, пока выговоришь! Давай ты будешь просто Вилли? — после чего получил смачный подзатыльник от Чарльза. — Прояви уважение! — зашипел вампир. — А не пойти бы тебе далеко и надолго? — рыкнул Вулф, прикладывая ладонь к пострадавшему затылку. — Вот сейчас как врежу по твоей вампирской роже! — Уже пытался, — усмехнулся Чарльз. — И не единожды! Калеб не успел ответить, как раздался громогласный голос того самого золотого дракона с длинным именем: — Не стоит ссориться. Вервольф ничуть меня не обидел. Если мое имя является для него сложным в произношении, я не против немного сократить количество букв. Согласен, если меня будут называть Виллент. — Спасибо, чувак! — радостно улыбнулся Вулф. — Думаю, мы подружимся! Дракон поперхнулся: — Чувак? Вирран, — самец из красных драконов, — задумчиво посмотрел на вервольфа: — Полагаю, с нашим вожаком ты уже пообщался. Это одно из его любимых словечек. — О, да они тут чуть ли не друзьями навек стали, — закатил глаза Рабастан. — Ладно, раз с приветствиями покончено, не желают ли наши дорогие стражи отдохнуть? Перекусить? Или, может, еще что-нибудь? — Мы не голодны, и не устали, — ответила самка из сапфировых, — Эларай. — Но где мы могли бы разместиться? Маги переглянулись. О том, что нужно подготовить гнезда для драконов, все как-то подзабыли, и теперь мучительно соображали, как выйти из этой неловкой ситуации. Положение спас появившийся домовой эльф, который поклонился всем присутствующим, затем преданно посмотрел на драконов: — Мы все подготовили и постарались учесть потребности каждой породы, но, если чего-нибудь будет не хватать, только скажите! Для имперских драконов мы создали Небесное ложе и, с помощью магии, постарались придать облачным лежбищам особую мягкость. Для сапфировых мы подготовили Ледяное ложе, расположенное на весьма удобной высокой горной вершине. Красные могут разместиться в Огненном ложе. Там есть дивный горячий источник, состоящий из лавы. Как вы любите. Для черных драконов мы так же попытались создать все условия. Надеюсь, Скальное ложе вам идеально подойдет. С позволения хозяев, мы готовы разместить стражей Лоанмара. Люциус был готов расцеловать этого сообразительного домовика, но, разумеется, сдержался. Многие не так поймут. — Мы благодарны, — кивнула Тень. — Но, есть еще один момент. Существуют так же зеленые драконы, почему их нет с нами? Маги повторно переглянулись, а Снейп нахмурился: — В фолианте, что дал мне Драко, нет ни единого упоминания о зеленых драконах. — Это странно, — задумался Вирран. — Но у меня есть предположение. Тень, многие разумные зеленые драконы были уничтожены. Мне известен лишь один выживший. Он отказывается становиться стражем Лоанмара, и поэтому, как я полагаю, магия стерла из книг любые упоминания о зеленых. Или Гринуэлл сам попросил ее об этом. — Но, так нельзя! — возмутилась Тень. — Наши судьбы связаны! Он обязан стать стражем Лоанмара, как до него становились его предки! Мы обязаны найти его и привести в Лоанмар! — Успокойся, Тень, — в разговор вмешался Виллент. — Похоже, магия отпустила его. Да и не нам решать, кому становиться стражем. — Ты не хуже меня знаешь, каким становится дракон, отвергнувший свое наследие! — прорычала драконица. — Нам даны разум, мудрость и сила не для того, чтобы тратить их впустую! Мы призваны защищать магический мир от демонических тварей, и не имеем права уклоняться от этого! Сейчас миру грозит опасность, а тот, кто обязан его защищать, трусливо прячется?! Мы найдем его, и дракон станет стражем Лоанмара, хочет он того или нет! — Это не нам решать, — повторил Виллент. — Гринуэлл сделал свой выбор. Остынь, Тень! Если передумает, — прилетит. Хотя, если магия отпустила его, значит, все окончательно решено. И зеленые драконы навсегда потеряны для мира. Не считая, конечно, диких. — Они лишь пародия на нас, — Тень нервно дернула крылом. — Хорошо, может, ты и прав. Надеюсь, мы и сами справимся. От каждой стаи пусть останется по одному дракону согласно иерархии. Остальные могут лететь, обустраиваться в ложах. Люциус кивнул домовику, и тот вызвал еще троих собратьев, готовых проводить драконов в их пристанища. На площадке остались Тень, Виллент, Вирран и Эларай. — А что за иерархия у драконов? — поинтересовался Долохов. — Я правильно понял, что вы замещаете своих вожаков, пока те отсутствуют? — Все верно, — мягко прожурчала Эларай. — Тень заменяет Мрака, Виллентретенмерт, — Декордианиса, Вирран, — Калессина. Ну, а я заменяю Кая. Опережая твой следующий вопрос, сообщаю, что у нас, как вы это называете, равноправие полов. Иерархия строится не на самцах и самках, а на силе дракона. Самый сильный является вожаком. Тот, кто послабее, — заместитель. И так далее. — А, скажем, молодой дракон может вызвать вожака на поединок за статус главного? Ну, стать самому вожаком? — с любопытством спросил Калеб. — Может, но не станет. Власть не является для нас чем-то привлекательным или способом самоутверждения. Главная задача любого дракона, — забота о стае. Вожак следит за тем, чтобы его драконы всегда были сытыми, здоровыми и довольными. И так же он прислушивается к мнению стаи, отдает приказы, обеспечивает безопасность, и прочее. Решает возникшие споры между драконами. Просто представьте, что вожак, — это темный лорд, а мы, — магический мир. И вы сразу приблизительно поймете нашу иерархию. Разница только в том, что вожак, чувствующий, что стал слишком стар, что ослабел, без колебаний передаст свою власть следующему дракону. Слабый вожак, — слабая стая. Вулф задумчиво почесал лоб: — Любопытно… хм, у нас еще будет время пообщаться на отвлеченные темы, поэтому давайте перейдем к деловым. Итак, Ксирон в темнице. После того, что он сделал, я предлагаю больше не давать ему свободы воли. Вон, пускай сидит на хлебе с водой, да на соломке спит! — А что он сделал? — нахмурилась Белла. После того, как незнающих посвятили в итоги сражения Ареса с демоном, успокаивающего зелья ушло очень много. Северус даже не был уверен, что его запасов хватит, но все обошлось. Еще бы, ведь многие были уверены, что самое страшное уже позади, а оказалось, что их жестоко нае… обманули. Отойдя от шока, маги завозмущались, что демону позволили свободно передвигаться по Лоанмару, на что им ответили, мол, это все ради того, чтобы Лиа ни о чем не догадалась. Ну, зачем волновать кормящую маму? Это не слишком успокоило магов, но они смирились с решением Ареса. А тут еще ритуал пробуждения памяти крови… Когда маги очнулись, Фалаар устало стек по стеночке, и к нему тут же подскочил Чарльз, держа наготове зелья. Ассасин покорно выпил все, и чуть ли не ползком поплелся в свою спальню. Вампир надеялся, что Тодески не свалится где-нибудь по дороге и, вызвав домовика, приказал ему присмотреть за Фалааром и хорошенько накормить. Затем он тщательно просканировал магов и остался вполне доволен. Тут появился Калеб и позвал всех знакомиться с драконами. О том, что ритуал длился пару дней, магам как-то сказать забыли. О том, что случилось за это время, — тоже. — Хорошо, что ассасин сейчас нас не слышит, — сказал вампир. — Иначе, не смотря на усталость, он не пошел бы отдыхать. И это ему сильно навредило бы. Ксирон заключил сделку с ангелом смерти, отдав душу Лиа. С нами демон отказывается что-либо обсуждать. Ждет Ареса. — Что? — ахнула Нарцисса. — А маленький Арес? — О нем заботятся домовики, — Даркстоун вздохнул. — А еще нигде нет темных принцев. — Как нигде нет? — опять нахмурилась Белла. — Твою мать, да что же это за крепость такая, из которой дети пропадают?! Их искал кто-нибудь? — Пока нет, — стушевался Люциус, опустив взгляд. — Чарльз помогал Фалаару с ритуалом, а мы с Калебом сторожили Ксирона и ждали прибытия драконов. Наступила тишина, каждый анализировал полученную информацию, и многих не радовало, что ситуация выходит из-под контроля. Если уже не вышла. Первой высказалась Белла. Да так, что даже Долохов невольно покраснел. Ну, а после начался разбор полетов в стиле Беллатрикс Лестрейндж. Досталось абсолютно всем. Женщина не стеснялась в выражениях, не забыв так же упомянуть «двух малолетних идиотов, у которых шило в одном месте». Почему-то Белла была уверена в том, что близнецы пропали из-за Дэмиана и гневно пообещала выпороть несносного мальчишку. А с ним и Салазара, чтоб он больше не шел на поводу у брата, а думал своей головой. Затем обругала Люциуса за то, что он проворонил исчезновение темных принцев. Малфой, было, попробовал возмутиться по этому поводу, но под яростным прицелом черных глаз, как-то сдулся, и через пару минут был готов покаяться во всех смертных грехах. Чуть ли ножкой не шаркал. Пока Белла выпускала пар, драконы терпеливо молчали, принимая политику невмешательства. Тень не оставила мысли отыскать зеленого дракона, но без приказа или, хотя бы, одобрения Мрака, она не могла отправиться на поиски собрата. Драконица являлась натурой деятельной и нетерпеливой, и уже сейчас у нее было огромное желание начать поиски, но приходилось ждать возвращения родителя. Если Тень развит бурную деятельность без согласия вожака, — можно огрести не слабо потом. Лучше не рисковать. Но Гринуэлла найти однозначно стоит. Дракона можно понять: в последней битве ангела магии и Ксирона Гринуэлл остался единственным выжившим зеленым драконом. Тень не знала его лично, но слышала о нем от других драконов. Он самый старший из всех ныне живущих ящеров, и Гринуэлл один из тех, кто являлся стражем Лоанмара еще при первом ангеле магии. Второй был Кай, — вожак синих драконов. По сути, благодаря памяти крови, каждый дракон, так или иначе, автоматически становится стражем, но из-за того, что цитадель долгое время не функционировала, ген стража так же был неактивным. Поэтому требовался специальный ритуал, чтобы пробудить его. Когда серебряный разбудил Лоанмар, ген стража напомнил о себе, а после рождения Ареса драконы ощутили зов магии. Да и не только драконы. Удивительно, что помимо ящеров, на зов откликнулись только вервольфы и вампиры. Да и то, они даже раньше прибыли. Почему же все еще нет остальных народов? Драконице это не нравилось. Тем временем Лестрейндж закончила разбор полетов и, взяв себя в руки, извинилась перед драконами за столь нелицеприятное зрелище. Ящеры с пониманием отнеслись к ситуации. Люди всегда очень эмоциональны, когда речь заходит о близких. — От Ареса вестей никаких? — спросила Белла, и, дождавшись отрицательного ответа, вздохнула. — Ну, тогда займемся пока делами насущными. Я надеюсь за Ксироном кто-нибудь приглядывает? — Домовики, — отозвался Калеб. — Больше некого было приставить. Фалаар занимался ритуалом, а то вызвал бы своих ассасинов. Да Тодески даже и не в курсе последних новостей. Оно и к лучшему, а то наш ассасинчик Ксирона бы на ленточки порезал. И не посмотрел бы, что тушка принадлежит темному лорду. Белла как-то печально посмотрела на Вулфа: — Вот скажи мне, а почему бы тебе не приставить к демону своих волков, м? Если мне не изменяет память, и волки, и вампиры частенько жили в Лоанмаре. Что с тех пор изменилось? Калеб растеряно моргнул и, почесав затылок, смущенно промямлил: — Так нас и не приглашали… а сам я не подумал об этом. Вампир выглядел таким же смущенным, а женщина возвела очи к небу и что-то пробурчала. Думается, не слишком приятное. Затем вновь посмотрела на Калеба: — Тащи свою стаю в Лоанмар! Чарльз, ты тоже подтяни своих. Надеюсь, драк не будет? Не будет, иначе отвечать за своих бойцов вы будете лично передо мной, уяснили?! — на этих словах альфа и вампир невольно поежились, а Белла повернулась к Долохову. — Антонин, бери Рабастана и марш сторожить Ксирона! А то мало ли… Так, Северус, займись-ка драконами. В первую очередь черными: у них детеныши еще в яйце погибают. Выясни, почему! Нарцисса, так как ты очень хороший медик, присмотри за Фалааром. У него сильное магическое истощение, кажется. И ни в коем случае не позволяй ему скакать как козлику, пока его резерв не восстановится! Можешь передать, что, если он не будет соблюдать постельный режим, то пусть сразу пишет завещание, ибо я его убью. Убивать буду медленно, жестоко, больно. Очень больно! Так, что еще… — Стоит навестить другие народы, — подала голос Тень, которой понравилась эта боевая ведьма. — Мне не нравится, что они медлят с ответом на зов магии. — О, Люц, ты при рожденный дипломат! — воодушевилась Лестрейндж. — Готовься к длительной командировке! Хм, кого бы послать с тобой… — Я могу приставить к лорду Малфою вампира, а Вулф оборотня, — предложил Даркстоун. - А, так же, было бы неплохо отрядить и парочку ассасинов для этой миссии. — Годится! — подумав, решила Белла. — А я займусь поисками темных принцев. Остальным ждать Ареса! — Ты будешь искать их одна? — возмутился Калеб. — Нет, конечно! Заодно подключу пожирателей смерти, а то они наверняка расслабились после победы над Карателем! — ведьма хлопнула в ладоши. — Так! Задания все получили! Марш выполнять! Что касается драконов, полагаю, вы будете дожидаться вожаков? Вирран кивнул: — Верно, но к патрулированию Лоанмара мы можем приступить сейчас. — Отлично! — Лестрейндж повернулась к цитадели. — Где последний раз видели Дэмиана с Салазаром? — В библиотеке, кажется, — Нарцисса обеспокоено посмотрела на сестру. — Дорогая, ты… — Все в порядке, Цисси, — Белла улыбнулась, но блондинка заметила, как в глубине черных глаз затаилась боль. — Мы потом поговорим, а сейчас нас ждут дела! *** Том очнулся, когда драконы почти достигли границ Лоанмара, и Арес решил устроить привал. Заодно ящеры займутся своими боевыми ранениями. Да и Драко чувствовал, как яд химеры медленно, но верно расползается по организму, и скоро явно наступит временный паралич. Следовало заняться этим, если серебряный не хочет грохнуться с огромной высоты, когда его парализует. Поначалу темный лорд не слишком соображал, где и с кем он находится, а потому полез в драку. Так как Калессин находился ближе всех, то ему и досталось кулаком в нос, а затем промеж рогов. — Да ты очумел, припадочный?! — возмутился красный дракон, тряся головой, потом чихнул. Из ноздрей вырвалось пламя, прямиком в сторону Тома, но не успел никто испугаться, как огонь рассеялся, а Том ошалело оглянулся. — Огонь на него не действует, — облегченно вздохнул Арес. — Поговори с ним, — произнес Мрак. — А мы пока залечим ранения. Юноша кивнул и медленно приблизился к темному лорду. Тот уже немного пришел в себя и, сев прямо на землю, нервно тер виски. — Ее забрал ангел смерти, — глухо проговорил он. — А я ничем не смог помешать. Как же так? Я даже не мог пошевелиться, я лишь стоял и смотрел, как мою Лиа забирают! Я ненавидел свою беспомощность… он забрал ее, Арес! Почему он забрал ее?! — под конец Том сорвался на крик, а блондин невольно поежился от той гаммы чувств, что шла от темного лорда. Боль, ярость, растерянность, беспомощность… сейчас Арес видел не уверенного в себе властелина магического мира, а мага, душу которого затопило отчаяние. Возможно, темный лорд и сам до конца не осознавал, с какой силой он любил свою жену, пока не потерял ее. Ведь сейчас все гораздо серьезнее, не так-то просто вырвать добычу из лап ангела смерти. Или вообще невозможно. От внезапной догадки Ареса прошиб холодный пот. А что, если его мама и не должна выжить? Что, если ей суждено погибнуть? И как бы он не пытался, как бы не старался, — спасти ее невозможно? Арес читал, что, если магу на роду написано умереть в определенный период времени, то, как бы он ни хитрил, как бы ни изворачивался, а смерть свое возьмет. Кажется, это называлось жертвой во имя мироздания. Или что-то типа того, — в высоких материях блондин ничего не понимал, а потому бросил изучение этой отрасли, о чем сейчас жалел. Возможно, знай Арес больше, он бы понял, как лучше поступить. А если вызвать ангела смерти и предложить обмен? Например, он вернет Лиа, а взамен получит любую другую душу? Конечно, это очень рискованно, если ангел смерти захочет душу кого-нибудь из соратников ангела магии. Свиту терять никак нельзя, ведь ни у кого из них нет наследников. К тому же, время далеко не мирное. Арес прикрыл глаза, чувствуя тупую боль в груди. Неужели высшие силы решили, что он должен расти без матери? Почему? Зачем так жестоко? Хотят через боль потерь сделать его сильнее? Но разве не любящая семья придает сил? Ведь, когда есть, что защищать, ты готов стоять насмерть, ты делаешь невозможное… Внезапно юноша устыдился своих мыслей. Он не единственный, кто рос без матери. И он просто не имеет права предаваться эгоизму, ведь на его плечах лежит ответственность за миллионы судеб. Да, ноша тяжела, и он не просил о таком, но и бросить все на произвол судьбы не может. А эти мысли об обмене душ? Кто он такой, чтобы решать за своих союзников? Наоборот, он обязан защищать их, а не гадать: какая душа приглянулась бы Азраилу, чтобы он согласился вернуть Лиа? — Я должен вызвать ангела смерти, — прервал мысли блондина голос Тома, и Арес беспокойно посмотрел на мага. В глазах темного лорда горел огонек решимости, а губы сжаты в тонкую линию. — Сначала расскажи, что произошло, — мягко попросил блондин. — Нечего рассказывать! — бросил Том, поднимаясь на ноги. — Ты решил проблему с обменом телами? — Почти, — замялся Арес, невольно поежившись от тяжелого взгляда. — Что значит «почти»? — прошипел темный лорд. — Я должен вернуть Лиа, а для этого мне нужно оказаться в своем теле! Мне нужна моя магия, Арес! Без нее я не смогу вызвать ангела смерти! Без нее я не смог защитить Лиа от него! Я вообще ничего не смог противопоставить этому существу! И ты смеешь утверждать, что еще не решил, как исправить то, что сам же и натворил?! — Давайте для начала успокоимся, — миролюбиво предложил Калессин, видя, как Том буквально закипает от бешенства. — Расскажи, что произошло после того, как бес утащил тебя в Фарисир? Как ни странно, но успокаивающий тон дракона подействовал, и Том, тяжело вздохнув, поведал о своих злоключениях. Его слушали внимательно, иногда уточняя некоторые моменты. Голос темного лорда дрогнул, когда повествование достигло момента, где ангел смерти забрал Лиа, но маг справился с собой. После его рассказа наступила гробовая тишина. Каждый обдумывал полученную информацию, только Драко немного странно себя вел. Около минуты пялился в одну точку, после чего помотал головой, будто не поверив увиденному. Калессин первым обратил внимание на поведение серебряного. — Кажись, у него глюки, — констатировал красный дракон, когда не смог привлечь внимание Драко. — Скоро наступит паралич. Подождем отходняка или все же подлечим? — Я сейчас! — кинулся Арес к серебряному дракону, и начал вытворять сложные пасы руками. — Какой-то яд? — спросил Том. Мрак кивнул: — Адская химера. Мы защищены от ее ядовитого хвоста, но взрослая опытная особь может передать заразу и через огонь. Драко вовремя оглушил химеру, так как яд действует гораздо быстрее, если дракон в возбужденном состоянии. Например, в пылу боя. — Адреналин наше все! — фыркнул Калессин. — Драко оглушил химеру, а я показал, как с ней разделаться наверняка. А вообще он молодец! Хоть и молодой, и неопытный. Со временем он станет прекрасным телохранителем Ареса. Если это время настанет, конечно. Декордианис задумчиво посмотрел на собрата: — Откуда пессимизм? — Ну, Ксирон не простит такой подставы, и, как только получит свое тело обратно, непременно захочет поквитаться. Из-за всей этой ситуации пукан у него рвет — будь здоров! Кай закатил глаза: — Калессин, прекрати нести всякую тарабарщину! Ты же вожак красных драконов, а выражаешься как какой-то… ты принадлежишь самой древней и мудрой… — Усохни! — прервал его Калессин. — Пока я тебе сам фонтан не заткнул! Сапфировый лишь покачал головой, смиряясь. — А почему, Кай, вас называют сапфировыми, а не только синими, а, например, черных драконов, — просто черными? — внезапно спросил Том. — Людям так привычнее, вроде, — Кай зевнул. — Обычно нас называют синими, но так-то мы сапфировые. Как я понимаю, людям проще звать нас по цвету чешуи. Но, если желаешь: красные — это рубиновые. Черные — ониксовые. Еще были зеленые, — изумрудные. Ну, а золотые у нас имперские. Еще, как вариант, нас называют именем нашей главной стихии. Мы — ледяные драконы. Семья Калессина, — огненные. Золотые — солнечные. Ну, а семья Мрака, — теневые. Изумрудные были природными. Только серебряные в основном остаются серебряными, поскольку им все стихии хорошо даются. Правда, по слухам, раньше их называли ментальными драконами. — Главной стихии? — темный лорд нахмурился. — То есть, например, у Кая мощнее всего получаются ледяные атаки, а у Калессина огненные? Но при этом и те, и те могут использовать обе стихии? — Близко, — вмешался Мрак. — Я могу использовать и огонь, и лед, и природную мощь, но никто лучше меня не использует тень. Я могу полностью раствориться во тьме, а, например, Кай — нет! Зато Кай в совершенстве владеет льдом, и мне никогда не достигнуть таких высот в управлении этой стихией. Калессин может воспламеняться всем телом, сам стать огнем, но никто из нас не способен так покорить стихию. Но я слышал, что серебряные воплощают в себе всех драконов, и от того столь могущественны. — На самом деле, — подхватил Дек. — Серебряные драконы не так уж и сильны, как говорит история. Они не были всемогущи, но все же посильнее нас. Как верно сказал Кай, — они являлись мастерами разума, то есть могли внушить все, что угодно, и кому угодно. Особо сильные и опытные могли просто уничтожить разум врага, выжечь мозг. Так же умели взмахом крыла создавать смерчи, в то время, как мы можем создать лишь ударную волну. А громогласный рев? Мы можем только оглушить противника, а серебряные запросто еще и откинуть звуковой волной. У Драко очень сильный голос, мощная вибрация. Ему нужны тренировки, а опыт — дело наживное. Драко опасается применять полученные знания на практике, поэтому сегодня пострадал Калессин. И хорошо еще, что ничего не сломал. Отделался испугом. — Дракоша силен, — протянул красный. — Осталось только научить его правильно пользоваться этой силой. Но, не смотря на сегодняшний косяк, я доволен Драко. Он хорошо сражался. — Если вы все действительно так сильны, — Том недоверчиво нахмурился. — То как так вышло, что Ксирон уже дважды конкретно нагнул ангелов магии? — Поправочка, — Кай нервно дернул крылом. — Я единственный, кто помнит первого ангела магии. Ну, и еще один дракон. Мрак, Калессин и остальные вылупились уже после того, как второй избранник магии пал. Да, драконы сильны, но отнюдь не всесильны. У Ксирона всегда есть, что нам противопоставить. К тому же, забрав душу серебряного, демон тут же отзывал армию и исчезал. — То есть, ты в третий раз прошел ритуал становления стража Лоанмара? — изумился темный лорд. Кай кивнул: — Когда Лоанмар засыпает, гены стража так же теряют активность. И, соответственно, их нужно пробудить. Сила стража Лоанмара не нужна в мирное время. Я имею в виду не вашу бойню между магами, а время, когда Ксирон и ему подобные сидят спокойно в своем демоническом мире, и не почесываются в наш. Впрочем, если Арес вдруг начнет воевать с магами, мы, как союзники, непременно ему поможем. — А, если Арес будет неправ? Например, решит, что количество магов необходимо сократить? — Если ангел магии превращается в злобного тирана, — послышался голос Драко. — Он лишается своего статуса и силы. Выглядел серебряный гораздо лучше, даже почесываться перестал. Только зрачки все еще были слегка расширены. — Ну, и как тебе было под кайфом? — фыркнул Калессин. — Глюки хоть приятные словил? Драко несколько раздраженно махнул хвостом, раскидывая земляные комочки, но промолчал. Ему казалось, что он сплоховал, и это не радовало. — Кстати! — внезапно вспомнил Арес. — Меня очень давно терзает один вопрос! Драко, разве не ты должен был стать ангелом магии? То есть, я слышал, что ты был им, но почему не захотел взять власть в свои руки? Почему не перебрался в Лоанмар? После громкого заявления Ареса даже у драконов попадали челюсти, а серебряный вроде как слегка смутился. — Погоди, — первым пришел в себя Калессин. — Но мы не чувствовали рождение Драко, как приход ангела магии. Арес, ты не ошибся? Юноша отрицательно замотал головой: — Мне магия рассказывала, но умолчала о том, почему отец не стал заявлять о себе. — Какой отец? — не вдуплился Калессин. — Ну, Драко… — блондин покосился на темного лорда, опасаясь, что тот разозлится из-за упоминания деталей, но Том только слегка поморщился. — Я думал, вам известно, — отозвался Драко. — Нам известно, что прежде ты был магом, — Мрак как-то странно посмотрел на серебряного. — Но вот то, что ты являешься отцом Ареса, для нас неожиданность. — Драко Малфой отец Ареса, — серебряный вздохнул. — Я же серебряный дракон. — Да ты, по сути, совсем сопляк! — встрепенулся Калессин. — Тебе даже года нет! Или есть? — Это все неважно! — рыкнул Кай, подозревая, что красный вот-вот нарвется и получит промеж рогов от Драко. — Арес задал вопрос, на который мне любопытно услышать ответ! — Не тебе одному, — меланхолично прокомментировал имперский. Поняв, что от него не отстанут, Драко произнес: — У ангела магии всегда должен быть серебряный дракон, но такие драконы, как вам известно, давно канули в лету. Я не мог стать полноценным ангелом магии, но мог… кхм… создать такого. Магия же взялась за поиски подходящей кандидатуры для перерождения в дракона. Но ей не пришлось долго искать: я погиб, и стал серебряным. Вместо источника душ, мой дух оказался в таинственном лесу, где магия предложила выбор: либо я возвращусь как маг Драко Малфой, либо как серебряный дракон. Я выбрал второе, ибо тогда погиб один из близнецов, и лишь в моих силах было вернуть ему жизнь. — Погоди, — перебил Калессин. — Ты разговаривал с самим ангелом смерти, чтобы он вернул душу умершего? — Нет, — Драко задумчиво посмотрел на собрата. — Я думал, что говорю с самой смертью. Существо, выглядевшее как плод любви дементора и скелета. — О, одна из агентов ангела смерти, — разочарованно протянул красный. — Выше него по статусу на этом поприще никого нет. Разве что сами высшие. Повезло, что костлявая старушенция не успела отправить душу, куда следует. Небось еще и условия ставить пыталась? Драко кивнул: — Пыталась. Но Дэмиану было рано умирать, и она знала это. Потому и не спешила с отправкой души, — на случай, если за него вступятся. Правда, мне было некогда спорить с ней, поэтому я сразу придавил авторитетом ангела магии. — Хорошо, что душа мальчика оказалась не у самого ангела смерти, а всего лишь у его агента, — проворчал Мрак. — Собиратель душ не любит угроз, и ему начхать на ангела магии. Из вредности продержал бы у себя душу Дэмиана, пока не получил бы приказ свыше отпустить ее. — Ты так говоришь, как будто знаком с ним, — заметил Арес. — Было дело, — уклончиво ответил дракон. — Но предлагаю вернуться к делам насущным. Кому показалось странным, что в крепости Ксирона до смешного мало боевых демонов? В самом деле, идти с такой кучкой на Лоанмар — это оскорбление. — Там были не все его воины, — юноша нахмурился. — Магия показывала мне многое, и точно говорю, — это лишь крохотная часть его армии. Где-то должны быть еще. — Вот только где? — Декордианис с хрустом потянулся. — В любом случае, без Ксирона они не вылезут, а вызвать их он сможет только в определенном месте. Арес это место знает, так что, в случае чего, мы сможем помешать демону. Пока что мы должны быть готовы к тому, что Ксирон начнет вытворять, получив свое тело обратно. В нашу задачу входит не дать ему покинуть Лоанмар. Для начала на цепь посадим, а там придумаем, как избавиться от него так, чтобы ангел смерти не успел цапнуть душу и снова возродить демона. — В первую очередь я должен вернуть Лиа! — жестко произнес Том. — А потом я лично займусь демоном! Драконы переглянулись, а Мрак шумно вздохнул: — В первую очередь нужно не о Лиа думать, а о Ксироне. Долго его сдерживать мы не можем, а убивать нежелательно. Сам знаешь, что он возрождается после смерти. Если сейчас ты бросишь все силы на спасение ведьмы из лап ангела смерти, мы рискуем упустить момент, когда демон сбежит и призовет армию. Я понимаю твое стремление вернуть супругу, но она не стоит того будущего, из которого пришел Арес. А оно непременно настанет, если ради одной женщины ты проигнорируешь серьезную угрозу. По глазам темного лорда Мрак понял, что тот мечтает запустить в него каким-нибудь неприятным заклятьем. И, похоже, Том не отступится. Его любовь достигла критической точки, когда стало плевать на весь мир, на все последствия, — лишь бы любимая женщина была в безопасности. Нелогично, учитывая ситуацию. Бесполезно взывать к разуму Тома: маг будет стоять на своем. Не самое подходящее время. — Послушай, Том, — внезапно заговорил Калессин. — Ангел смерти забрал ведь не просто душу Лиа, он забрал твою супругу целиком. Вместе с физической оболочкой, понимаешь? Это значит, что ей ничего не угрожает. Ангел смерти знает, как ты ее любишь, и он наверняка ждет твоего вызова. Он хитер и, вероятно, таким образом надеется заполучить твою душу. Вероятность того, что ты сам отбросишь коньки или же тебя убьют, крайне мала. Согласись, Лиа настолько дорога тебе, что ты, не колеблясь, пойдешь по трупам ради нее. И, если ангел смерти предложит обмен, — душа супруги на твою душу, — ты согласишься. Я прав? — дождавшись медленного кивка темного лорда, дракон продолжил. — Тебе нельзя умирать, Том. Не сейчас, по крайней мере, когда над магическим миром висит такая угроза. Если будет битва, ты не станешь сомневаться в том, из кого сделать пушечное мясо. Ты просто сделаешь. Иногда, чтобы выиграть войну, необходимо чем-нибудь пожертвовать. Возможно, даже самым ценным. Лиа не сможет руководить обороной Лоанмара. Ты — сможешь! И не говори, что помимо тебя есть талантливые стратеги. У них нет твоего опыта, а сейчас это важно. Мы тоже не можем взять на себя руководство, потому как не обладаем твоим умом. Нам не свойственны хитрость и коварство, готовность жертвовать чужими жизнями ради достижения цели. Знаешь, Лиа и мне дорога, и всем нам, и я даю тебе слово дракона, что мы вернем ее, но только после того, как Ксирон будет побежден. Иначе получится, что Арес зря совершил временной прыжок, чтобы предупредить нас всех. Понимаешь? — Но, Лиа… — попытался возразить Том, как слово взял Кай. — Как ни странно, но я согласен с Калессином. Темная леди сейчас в относительной безопасности. Как верно заметил мой друг и соратник, — ангел смерти забрал живую Лиа, а, значит, он готов вернуть ее в любой момент. Только бы плата оказалась достойной. Я не берусь утверждать, что или кого он потребует за ведьму, но мы не имеем права рисковать. — Но мы можем сдать демона Люциферу! — внезапно озарило темного лорда. — Он ведь ищет Ксирона! — Если он ищет его затем, чтобы убить, тогда нет смысла связываться с владыкой ада, — проворчал Декордианис. — Нам важно сделать так, чтобы Ксирон забыл о Лоанмаре и о своей мании к душам серебряных драконов. — Так давайте сотрем ему память, — мрачно предложил Арес. — Куда уж легче! — Ага, попытайся, и твой разум сгорит, — фыркнул Калессин. — Всем известно, что не стоит сражаться с демонами высшего порядка ментально. Запросто можешь в слюнявый овощ превратиться! — А идея натравить ангела смерти на Ксирона уже не такая хорошая? — вздохнул Том с сожалением. — Я так думаю, он лоялен к демону, — нахмурился Арес. — Как иначе Ксирон, не обладая в данный момент магией, сумел его призвать? — Может, и не Ксирон заключил контракт, — Мрак зевнул. — Мы просто строим догадки. Предлагаю вернуться в Лоанмар, а там решим. *** Слизерин задумчиво пялился в потолок своего кабинета. Мужчина сидел в кресле, забросив свои длинные ноги на стол, а руки, — за голову. Он почти стал тем, кем должен стать, и это открывает новые возможности. Маг видел будущее Аэллы, и в который раз поразился, как же интересно его решение повлияло на магический мир. И не только по поводу любимицы. И он не имел права все менять, и так своим желанием защитить Аэллу от ужасной участи изменил судьбы многих людей. Да и мира тоже. Наверное, к лучшему. Вон какие прекрасные потомки у него появились. Самое забавное, что Дэмиан и Салазар, — дети его, много раз перерожденной, Аэллы. Да, Слизерин готовился стать ангелом смерти, а, став им, первым делом отправил душу единорога на перерождение. Он не мог бросить друга на съедение адским тварям, и взял под свою защиту. И все, что мог Слизерин, — лично контролировать душу любимицы. После перерождения Аэлла, как и любая другая душа, ничего не помнила о своей прошлой жизни, но перерождалась она исключительно в человеческое обличие. Так было проще запутать охотников ада. И всегда Слизерин старался дать ей лучшую жизнь. Правда, отдавая свое сокровище в руки Тодески, он не предполагал, что будущее этой семьи так резко изменится, и Аэлла попадет к пожирателям смерти. Ничто не указывало на такой резкий переход. А все из-за пророчества, о котором Слизерин просто не знал. Да и как-то неожиданно оно всплыло. Уж не проделки ли высших? «Убийца с душой единорога», «скользящая тень», — все указывает на Аэллу. Слизерин вздохнул. До этих событий еще много-много лет, но он уже знает, как будет действовать. Сегодня последний день в Хогвартсе, потом змееуст уйдет. Заодно пора вернуть мальчишек в их время, но они еще встретятся. Дэми и Салазар очень полюбились основателям, жаль, что это последний день ребят с легендарными магами. Впрочем, его тоже, хоть Годрик и не оставляет попыток уговорить Слизерина остаться. Забавно, в истории этот момент не упоминается. — Ладно, пора! — вслух решил змееуст, и покинул кабинет. Вот так, просто, не оборачиваясь и не окидывая тоскливым взором место, где провел много счастливых лет. Одно из качеств мага: он легко оставлял прошлое позади. Не позволял себе привязанностей, ведь люди приходят и уходят. Ни к чему разрывать душу из-за кого-нибудь, все равно никто не оценит. Вот магия, да! Магию Слизерин ценил, уважал и любил. Магия никогда не предаст, она всегда с тобой. Всегда защитит, всегда ласково обнимет, как свое любимое дитя. И все же, как бы змееуст себя не убеждал в обратном, а привязанности у него были. Помимо Аэллы трое друзей, с которыми он основал школу. С которыми он был много лет, делил радость и горе, сражался бок о бок, учил юных магов. Которые терпели его скверный характер, резкие перепады настроения, язвительность и сарказм. Которые любили его, таким, какой он есть. А он… любил их? Копни глубже, и поймешь, что глубоко в душе Слизерину все же тяжело расставаться с ними. Годрик, веселый раздолбай, вечно пытающийся вытянуть из змееуста улыбку, — иногда удавалось, — и подбивающий мага на какие-нибудь авантюры. Взрослый боевой маг, которому не было равных во владении мечом, рыцарь, мать его, без страха и укропа! Весь такой благородный, творящий добро направо и налево. Слизерин вообще не мог даже понять, как они сдружились. Годрик ворвался в его жизнь подобно урагану, посеял в ней хаос, и остался. Как бы змееуст не отбивался от этой дружбы, Гриффиндор настойчиво вновь и вновь тянул руку, пока не добился того, что хотя бы в него перестали лететь проклятия. Пожалуй, Слизерин смирился, что от этого болвана можно было избавиться только путем убиения. И то не факт, что потом призрак Гриффиндора не появлялся бы и не трепал нервы. Вот ложишься спать, а тут посреди комнаты материализуется полупрозрачный Годрик, драматично тянет руку вперед и загробным тоскливым голосом взывает: «За что?!». Ровена, маг и ученый. В большинстве своем сдержанная, вечно изучающая какие-нибудь теории, проводящая опыты. Она принесла много открытий магическому миру, частенько сотрудничала с другими учеными. Слизерин восхищался ее умом, и любил вечерами с ней обсуждать за чашкой чая ту или иную научную статью. Равенкло всегда была строгим преподавателем, поощряла тягу к знаниям, и не любила, если ученики ленились. Но всегда охотно делилась знаниями и терпеливо объясняла сложные темы. И очень любила свою дочь, Елену. Всегда переживала, если слышала шепотки о том, что Елена не такая умная, как могла бы быть с таким-то наследием. Переживала не из-за того, что дочь не оправдывает чьих-то ожиданий, а из-за того, как это все больно бьет по самой Елене. Не смотря на все старания Ровены уберечь и защитить, у девочки, похоже, развился комплекс неполноценности. Возможно, в будущем, Елена сможет это перерасти, пережить, ну, а сейчас она очень остро реагирует на сравнения со своей матерью. Хельга Хаффлпафф, трудолюбивая пчелка. Всегда улыбается, всегда в хорошем расположении духа. Как-то раз Слизерин, будучи в не совсем трезвом состоянии, назвал ее солнышком Хогвартса. Стоит ли говорить, что потом Годрик минимум год намекал магу, что не стоит держать чувства в себе, ведь жизнь так коротка, а любовь так прекрасна. Заткнулся только тогда, когда получил в лоб проклятьем, превратившем Гриффиндора в бундимуна. Правда, более крупного, чем его сородичи. Слизерин никогда не забудет большое пятно плесени с глазами, чей взгляд выдавал величайшую степень возмущения. А уж как Ровена за этим пятном гонялась, думая, что это какой-то необычный бундимун… змееуст тогда здорово позабавился. Правда, позже, когда остальные узнали, что это никакой не бундимун, а заколдованный Годрик, тут же расколдовали мага. Ровена начала интересоваться формулой заклятия, а Хельга немного укоризненно посмотрела на Слизерина. В целом Хаффлпафф была очень доброй женщиной. Уютной. Всегда относилась с теплотой к окружающим и очень любила и лелеяла свои растения в теплицах. Тщательно ухаживала за ними и искренне расстраивалась, если какое-нибудь растение вдруг погибало. Мягкая, неконфликтная, дарящая всем вокруг лучи тепла. Действительно, солнышко Хогвартса. Идя по коридорам Хогвартса, Слизерин вдруг вспомнил, как он и трое магов решили открыть школу для юных магов. Причина этого решения давно стерлась из воспоминаний, но змееуст не жалел, что поддался общему настрою. На самом деле ему даже нравилось передавать знания новым поколениям магов, чтобы он не говорил. Змееуст ощущал себя нужным, ощущал себя частью чего-то большего, чем, если бы он просто был зельеваром. Или наемником. Или кем-то еще. И маг не мог не признать, что все же это место его изменило. Сделало… лучше? Слизерин ухмыльнулся. Ага, лучше. Превратило в сопливого идиота, который сейчас идет и пускает нюни, вспоминая всякую ерунду. О, а вот здесь основатели чуть ли не передрались, когда решали, где и чей кабинет будет находиться. Потом все же пришли к компромиссу. Да, Слизерин однозначно будет скучать по Хогвартсу. Хм, а вот в этом коридоре змееуст и Годрик как-то подрались на радость ученикам. Маг уже и не помнил причины драки, но сейчас сама мысль о том, что драка, все же, была, да еще и на глазах учеников, вызывала только смех. Ладно, Слизерин готов себе признаться, что будет скучать даже по Годрику! От кого же еще змееуст будет слышать дурацкие шуточки, как не от Гриффиндора! А вот и большой зал… Бесшумно скользнув в помещение, Слизерин увидел, как Хельга со слезами на глазах обнимает мальчишек, и что-то им ласково говорит. Она их очень полюбила и расставание с близнецами для нее словно тупым ножом по сердцу. — Как трогательно! — не удержавшись, язвительно проговорил Слизерин. Хельга вытерла слезы и отвернулась, а Ровена укоризненно посмотрела на змееуста. Ну, а Годрик решительно шагнул к другу и заключил того в медвежьи объятия. — Задушишь! — просипел змееуст, пытаясь освободиться. — Мне жаль, что ты уходишь, друг, — грустно произнес Гриффиндор, разжимая объятия и давая Слизерину восстановить дыхание. — Неужели… — Годрик! — невежливо перебил маг. — Давай без твоих заунывных речей! Близнецы готовы? Основатели кивнули. — Прощайте! — вот и все, что сказал Слизерин, и повел мальчишек к выходу из большого зала. Вот так, без наставления, без трогательной прощальной речи, без оглядки. Уже у самой двери змееуст внезапно махнул рукой в сторону бывших коллег, посылая невербальное заклинание. Маги как-то странно застыли, а взгляд словно остекленел. Вот теперь все. Можно уходить. Быстрым шагом маг с двумя юными дарованиями покинули Хогвартс и направились в запретный лес. Хоть уже и был вечер, но мальчишки совсем не боялись. Наверное, потому что с ними был один из величайших магов всех времен, которого сам лес и живность, что в нем водилась, слушались из-за одного только взгляда. — Что вы сделали? — решил спросить Дэмиан, когда они прошли почти в самое сердце леса. — Там, в большом зале? — Немного подкорректировал воспоминания, — ответил змееуст. — О вас никто не должен помнить. Итак, сейчас я создам портал и отправлю вас домой. Надеюсь, не промахнусь, но, в крайнем случае, если отклонение пойдет на дни, а не на часы, советую что-нибудь придумать. О том, что вы были в настолько далеком прошлом, — молчок! Вам ясно? И без вопросов! Если я сказал, что надо молчать, значит, молчите! Уяснили? Переглянувшись, близнецы кивнули. Тем временем маг довел их до одной из полян, что есть в лесу, и, оглядевшись, потянулся к своей новой силе. Он не произносил никаких заклинаний, просто прикрыл глаза, сосредотачиваясь на том, что ему нужно. Близнецы молчали, опасаясь помешать магу. Они хорошо провели время, и им было очень грустно расставаться с основателями Хогвартса, но зато домой мальчики возвращались с багажом древних знаний. Спустя пару минут подул сильный ветер, и близнецы взялись за руки, а около них возник портал. — Мы еще увидимся, — с усмешкой пообещал Слизерин, но не успели ребята ответить, как их затянуло, после чего черная бездна исчезла. Вздохнув, маг вытер пот со лба. Следовало как можно скорее принять сущность, ведь эта сила не для человеческого тела. Но есть еще одно дело. Змееуст разыскал Аэллу и, смотря прямо в умные глаза, никак не мог заставить себя сделать то, зачем пришел. — Ты доверяешь мне? — Слизерин прикоснулся лбом к теплому носу единорога. — Ты ведь знаешь, что я собираюсь сделать? И понимаешь, зачем это нужно? Я не могу просто забрать тебя с собой, не имею права. Но я все еще маг, а мое решение… Аэлла слегка подула на него, затем тихо заржала, как будто что-то сказала, но от волнения, переполнявшего его, маг перестал понимать ее. Он не мог бросить любимицу здесь, ведь, не смотря на защиту леса, адские нунды рано или поздно доберутся до нее. Змееуст не ожидал, что так сильно привяжется к черному единорогу. Настолько сильно, что всеми силами станет оберегать это мистическое существо. Сейчас, в ипостаси мага, он совершит свой последний, но самый тяжкий грех… Рука с кинжалом дрожала, а змееуст смотрел в глаза, которые все еще были полны жизни. Аэлла ответила весьма спокойным и понимающим взглядом. И внезапно на душу мага снизошла вера, что он поступает правильно. Руки перестали дрожать, волнение постепенно исчезало, и Слизерин понял, что это Аэлла успокаивает его. Жаль, что больше Слизерину не суждено мчаться по запретному лесу верхом на черном единороге. Не суждено чувствовать бархатных губ на своей ладони, аккуратно берущих угощение. И не суждено видеть озорных огоньков в шоколадных глазах. — Убийство единорога, — один из самых страшных грехов, — с горечью прошептал маг, вонзая кинжал в бьющееся сердце. Аэлла всхрапнула, и упала на бок, а Слизерин тут же подготовил сосуд для души и начал нараспев произносить заклинание. Постепенно сосуд наполнился светло-голубой субстанцией, и маг, тщательно закупорив его крышкой, сжал ладонь. Теперь душа единорога в руках змееуста, осталось лишь замести следы. С сожалением посмотрев на тело черного единорога, маг собрался сжечь его, как вдруг оно само распалось на тысячи золотых огоньков. Слизерин удивленно смотрел, как огоньки гаснут один за другим, и через некоторое время ничего не напоминало о том, что здесь произошло. Даже крови не осталось. Лишь душа в сосуде как будто стала ярче. Змееуст улыбнулся, поняв, что это Аэлла помогла ему. Решив, что и так потерял достаточно времени, Слизерин направился к самому сердцу леса, где уже заранее было подготовлено место для ритуала. Достигнув небольшой поляны, на которой были начертаны неизвестные ни одному магу руны, змееуст спрятал сосуд с душой в мешочек на поясе, и достал ритуальный нож, испещренный такими же рунами, как и на поляне. Каждый символ следовало заполнить своей кровью, а так же добавить элементы стихий. Земля, вода, огонь и воздух. Ритуал не требовал сложных действий, но его сила убьет любого другого мага. Неизбранного, так сказать. Заполнив руны кровью, маг сначала насыпал горсть земли на одну из них, после чего кровь превратилась в камень. В сочетании с огнем кровь стала лавой. С водой, — как-то странно зашипела и почернела. Ну, а в сочетании с воздухом забурлила, как море во время шторма. Встав в центре связующей руны, Слизерин вскинул руки к небу и начал читать заклинание. Сначала тихо, но к концу произношения все громче и громче. Последние строки маг буквально кричал, рискуя охрипнуть. И вот грянул раскат грома, тучи сгустились над местом ритуала, образуя своеобразную воронку, из которой вырвалась молния странного бело-зеленого цвета. Молния устремилась к магу, и Слизерин почувствовал нестерпимую жгучую боль, когда на себе ощутил всю мощь бушующей стихии. Молния словно непрерывно текла в мага, ни на мгновение не затухая, все это явление сопровождалось треском и раскатами грома. Затем вокруг Слизерина сформировалась сфера, и начала постепенно сужаться, сжимая в своих объятиях змееуста, почти потерявшего сознание. Все это сопровождалось неясным гулом, а когда сфера вспыхнула, — ни мага, ни следов ритуала уже не было…