Изменить

Только когда рана Вэй Усяня начала затягивается, а жар спал, Лань Чжань смог нормально поесть, ведь последние дни он почти ничего не ел. Он все ещё переживал косательно состояния Вэй Ина, но решил ничего не выпытывать, пока тот не поправится, и Усянь был очень благодарен ему за это. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и Вэй Ин это понимал, а потому решил наконец поговорить с Лань Ванцзи. — Кхм… Лань Чжань… я тут подумал, что… что, наверное стоит обсудить еммм… произошедшее, — да уж, так себе у него получается… — М…можешь задавать любые вопросы, я…я отвечу. Тёмный Нефрит со вздохом посмотрел на него, он ждал и боялся этого разговора. Наконец, взяв себя в руки, он все же спросил: — Твоё ядро: что с ним? — Лань Ванцзи посмотрел на мужчину перёд собой: бледная кожа, мешки под глазами, почти безразличие лицо, порезы на руках, потухший взгляд. От прежнего Вэй Ина не осталось и следа. — Ну вообще-то, я… это, вроде как провёл ритуал… — он рассказ обо всем, что сделал, про увиденное, про свои догадки, а чтобы Лань Чжань не принял это за очередную порцию больного бренда, старался рассказывать все спокойно и в деталях. Выслушав рассказ Усяня, Лань Ванцзи даже не знал, что и думать, ведь на бред, как и на ложь это не походило, да и параллели прослеживались весьма четко. Однако это никак не отменяло того, что произошло именно то, чего он так боялся, то, что снилось ему в кошмарах — Вэй Ина постигла та же судьба, что и его. Нет! Ну как? Почему?! Он определённо не заслуживает того, чтобы ради него кто-то, а тем более Вэй Усянь, шёл на такие жертвы! Ведь от этого его любимый изменился, и если бы он этого не сделал, то не был бы сейчас в таком плачевном состоянии. Ритуал Вэй Усяня, судя по всему был чем-то сродни «сопереживанию», только в разы хуже, ведь применив его, Вэй Ин будто положил целую жизнь, и по-сути, так оно и было. Вот только это наложило на него очень сильный отпечаток, и уже на всегда — столько боли тот перенёс! От понимания того, что сделал ради него Вэй Ин, хотелось рыдать. Однако вместо этого Лань Чжань аккуратно, чтобы не потревожить рану, обнял возлюбленного, наполовину следящего на кровати. Вэй Ин в свою очередь положил руку ему на спину, легко погладив. — Прости, прости меня, Вэй Ин т…тебе не стоило делать всё это ради меня. — сказал Лань Ванцзи, все ещё не выпуская его из объятий. Как же так? Почему всё всегда приходит к тому, что страдают дорогие ему люди?! Все, кого бы он ни пытался защитить страдают?! И теперь из-за него Вэй Ин, человек который был ему дороже всех, навсегда лишился возможности следовать пути меча, пережил столько ужасов, испытал столько боли, что изменился почти до неузнаваемости, едва ли не превратился в другого человека. Тот, кого он так старался защитить в итоге настолько сильно пострадал из-за него! Неужели Ванцзи настолько ядовитый человек, что отравляет всех, кто рядом с ним? Ох, точно, он вспомнил! Ведь так оно и было! — Не вздумай винить себя, Лань Чжань! Слышишь?! Это исключительно мой выбор, о котором я ни капли не жалею! Слышишь, Лань Чжань?! — сказал Вэй, схватив Лань Ванцзи за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты понял меня, Лань Чжань?! Ты ни в чем не виноват, и никогда не был! — Вэй Ин, я.я л…ладно, — неуверенно сказал Ванцзи, слегка кивнув. На самом деле он вряд-ли когда-то простит себя, но говорить Вэй Ину он этого не станет. Конечно же Вэй Усянь не поверил, и хоть на языке крутилось «Лгать запрещено», он этого не сказал, ведь это было одно из правил ордена Гусу Лань, и напоминать об этом было все равно что сыпать соль на рану. Не смотря на отречение от клана, Лань Ванцзи все ещё старался следовать большинству правил, и Вэй Ин, зная об этом промолчал. Этот день начался с ливня, как и думала Вэнь Цин. И весь его она провела сидя у окна и смотря на стену дождя. Где-то на заднем фоне бабуля причитала что-то про урожай, а брат играл с племянником. Скверные мысли все еще продолжали тяготить её. Влюблённых она не посещала со вчерашнего утра, и не собиралась. Хоть она теперь и не чувствовала холода, но ходить под дождем было как минимум непрактично, а лекарства как и еду она занесла им, так что в ней они сейчас не нуждались, поэтому Вэнь Цин решила что лучше всего будет оставить их наедине друг с другом. Такие мысли крутились у покойницы в голове, когда её позвал брат. Ну, хоть кому-то она нужна. Этой же ночью, когда облака разошлись, Вэй Усянь и Лань Ванцзи отправились вглубь могильных курганов. Теперь меча при Вэй Усяне не было (за ненадобностью он оставил его в Пристани Лотоса, взяв с собой только Чэньцин), а одежды сменились с фиолетовых с узором лотосов, на угольно-чёрные с красными узорами пламени. Единственное, что было на нём из белого — это бинты, которые покрывали не только грудь но и руки, и ноги выше колен. Но все они были скрыты под одеждой. Дело в том, что незадолго до смерти он продолжал резаться, и некоторые (многие), не успевшие зажить к моменту смерти раны, теперь воспалились, ведь будучи Старейшиной Илина, он никогда не заморачивался с их обработкой и перевязкой. Вэй Усянь сам не заметил, как стал на подсознательном уровне считать себя Старейшиной, впрочем, его это не особенно заботило. Теперь ему было не важно, кем он является, или кем его считают люди. В принципе, на себя ему было плевать — настолько его изменил ритуал. Да уж, когда Вэй Усянь дорабатывал его, он не придусмотрел, что в итоге придется прожить целую жизнь, вот так цена силы! Так что сейчас его жизнь его совсем не заботила, главным для него было защитить дорогих ему людей — философия всё того же Старейшины. Про себя он ухмыльнулся. Эта черта присутствовала у него и раньше, но не была доведена до такой степени. Так что в итоге он спокойно принял себя таким. Но… примет ли его таким Лань Чжань? Так или иначе пора было начинать. Вэй Усянь поднёс к губам Чэньцин и заиграл. Целью было проверить, сколько мертвецов он сможет поднять с первого раза. Ему хватило одной мелодии, чтобы поднять несколько сотен мертвецов. «Для начала неплохо» подумал он. Впитав темную енергию из трупов, Вэй Ин заставил их замереть. В отличие от предыдущего раза, когда тьма вошла в его тело, теперь он, ощущая холод и ту самую знакомую боль даже не поморщился, наоборот, почувствовал, что так правильно, так должно быть, это её место. И открыв пылающие алым глаза, подумал: «Вот мы и встретились вновь». От этой мысли губы изогнулись в кривую улыбку. Лань Ванцзи, наблюдавший за этой картиной со стороны, невольно подумал что это не его Вэй Ин. Смотря на это, создавалось четкое впечатление, что перед ним не Вэй Усянь, получивший силу Старейшины Илин, а сам Старейшина, только с воспоминаниями его Вэй Ина. От таких мыслей становилось больно, словно он потерял Вэй Ина. Как вдруг тот сказал ему: — Лань Чжань, я знаю, что ты человек куда более спокойный чем я, но все же, мне интересно: посещяли ли тебя те самые, ужасные, алчные мысли, навеянные пьянящий мощью пути тьмы? — спросил Вэй Усянь, прокручивая между пальцев флейту и смотря прямо ему в глаза. Взяв себя в руки Тёмный Нефрит всё же ответил, и для него это была весьма длинная речь: — Наличие таких мыслей является одним из того, чем приходится платить за темный путь. И ключевым тут является то, можешь ли ты их побороть, или же поддашься. А это уже зависит от самого человека и стремления его сердца. Если сердце человека будет алчным, то он будет таким и без силы, а если его сердце стремится к добру, то какую бы силу он не получил, — будет и дальше делать добро, — хоть это и было ответом на вопрос, но для самого Лань Ванцзи это были больше мысли вслух. Однажды, во время Аннигиляции Солнца, когда Лань Чжань больше всего сомневался в себе и своих действиях он пошел к брату, и тот сказал ему примерно то же, и это неплохо помогло тогда. И тут его осенило: конечно, главное — это стремление человека. И как бы там ни было, Старейшина Илина, Вэй Усянь, Вэй Ин — это один человек! Вэй Ин, каким бы он ни был, — это его Вэй Ин, его любимый Вэй Ин! Как только он мог усомниться в этом?! Да, он примет его любым, так же, как Вэй Ин принял его таким, каким стал Лань Ванцзи. Похоже, что Вэй Усянь догадался, о чем он примерно думает (когда только он научился читать его так просто?) и губы его тронула лёгкая улыбка, хоть и лёгкая, но точно искренняя. Поняв это, Тёмный Нефрит тоже еле заметно улыбнулся. Когда Вэй Усянь заметил это, то его собственная стала ещё шире. Но вскоре их лица приняли прежнее, серьёзное выражение. Всю оставшуюся ночь они тренировались в управлении тёмной енергией, по-отдельности и вместе, и больше сомнений у них не возникало.