Воин поневоле. Сотник

      – Он жив!       – Поднимайте его, быстро, отребье!        Григория дёрнули за плечи. Пошатываясь от слабости в теле, он судорожно вздохнул и открыл глаза. По радужке ударил яркий свет, слепя и заставляя щуриться. По щекам сразу потекли слёзы. Проморгавшись и шипя от жуткой головной боли, он заставил себя осмотреться.        Вокруг него кипело сражение. Десятки людей в простой одежде толкались и толпились, явно нервничая. На лицах застыла гримаса страха. Ещё мутное сознание на удивление цепко отмечало детали. Короткие неухоженные бороды, грязные лица, спутанные космы на головах. Одежда старая, поношенная, у многих — в заплатках и швах. У части — в сплошных дырках. И правда похоже на отребье, сброд.        Попытка протереть глаза увенчалась новой порцией боли — закреплённый верёвками на предплечье щит больно ударил в висок. Зашипев, Григорий осмотрел и себя. Такая же одежда, разве что чуть более ухоженная и менее поношенная, двухметровое копьё в правой руке со слабо закреплённым наконечником, деревянный щит, закрывающий примерно треть тела. Подняв взгляд, мужчина опешил.       «Твою мать», – мелькнула мысль.       – Стрелы! – во весь голос, надрывая связки, заорал он. – Щиты вверх!        Удивительно, но к нему прислушались. Помимо него, все, кто стоял рядом, вскинули руки со щитами. Оперённая смерть врезалась в дерево, нередко — пробивая наполовину. Один из наконечников царапнул щёку. Воин поневоле досадливо поморщился.       – Плотнее! Держитесь плотнее! Прижимайте щиты друг к другу! – крикнул он.        Его слушались. Короткий взгляд за спину. За чужими головами виднелось утыканное стрелами тело в доспехах. Видимо, командир прозевал момент обстрела. Щита у него Григорий не заметил, возможно, тот его уронил. Либо был полным идиотом.        Барабанная дробь по щитам закончилась. Чуть сдвинув свой в сторону, мужчина через щель глянул вперёд. Лучники, видневшиеся на другом конце поля, опустили оружие. На мгновение удивившись чёткости зрения, он различил бегущих к ним бойцов ближнего боя. Голые тела сверкали на солнце. В руках они сжимали мечи, топоры, молоты — всё, что только можно было придумать. Кроме копий и иных древковых видов оружия.       – Опустить щиты, приготовиться к ближнему бою! – рявкнул Григорий, видя нерешительность своих товарищей. – Первый ряд, плотнее строй, щиты касаются друг друга! Копья выставить вперёд! Второй ряд, копья на плечи первому! Третий ряд — так же! Четвёртый и пятый ждут! Следите за флангами... по бокам! Если начнут обходить, закрываете дырки в строю! Если кто-то в первом ряду падает, второй ряд встаёт на его место! Всем всё понятно?        Услышав утвердительное бормотание, мужчина протяжно выдохнул. Таким темпом враги доберутся до них через минуту. Сам он стоял во втором ряду. Сердце бешено билось в груди, накачивая кровь адреналином. Руки чуть дрожали, а ноги ощущались ватными. Да и звуки долетали сильно приглушёнными. Облизнув пересохшие губы, Григорий криво ухмыльнулся. Ему нравилось это чувство. Он не был адреналиновым маньяком. Во всяком случае, он это отрицал.        Десять секунд до столкновения. До ушей донеслись крики противников. Семь секунд. Пять. Три. Две. Одна... Грохот от удара щитов об щиты заставил на мгновение оглохнуть. Копьё тут же нашло свою жертву, вонзившись в одного из... варваров? Вонзилось и обломилось у самого конца. Дёрнув рукой и забирая оружие назад, мужчина стиснул зубы и тут же ткнул деревянным концом в лицо другого врага. Тот отшатнулся, тряся головой. Его тут же настигло копьё другого бойца.        Паренька перед Григорием убили. Один удар топора по шее, и из неё вырвался тонкий фонтанчик крови. Перебили артерию. Юноша упал, и мужчина встал на его место, отгоняя врага тычком шеста. Бросив бесполезную палку, он наклонился, подбирая валявшийся рядом топор. Явно вражеский, но ему было плевать. Прислонив щит к двум другим щитам, он нанёс удар по подскочившему варвару. Топор раскроил тому череп. Благо не застрял. Григорий вырвал оружие и вновь замер в ожидании. Противники не ожидали такого сопротивления, откатившись чуть назад.       – Первый ряд, передать копья назад. У кого сломано — выбрасывайте! Подбирайте оружие врагов!        И вновь его послушались. Григорий уже давно, ещё после первого крика догадался, что тело не его. Слишком молодо звучал голос, слишком непривычными выглядели кисти рук, слишком длинными и тёмными были волосы, лезшие в глаза. Да и лучший друг, видневшийся неподалёку, сбросил пару десятков килограмм, вновь обрёл шевелюру и потерял бороду. Но это точно бы он. Значит, после смерти они омолодились и оказались в этом мире?        Долго раздумывать на эту тему не удалось. Враги вновь пошли в отчаянный натиск. С криками и воплям они в очередной раз врезались в их строй, на этот раз — пробив его. Оглушив одного из противников ребром щита и разрубив горло до самого позвоночника у другого, Григорий зарычал. Толкнув деревянным обрубком в левой руке одного из голых людей, он рванул вперёд, стремясь заткнуть брешь. Щёку обожгло огнём. Не глядя, рубанув врага, мужчина изо всех сил надавил обломками щита на кипящую массу людей и зарычал. Несмотря на детские связки, из глотки вырвался достойный медведя рёв. На поддержку тут же кинулись товарищи сзади, давя вслед.        Варваров удалось оттолкнуть. Очередная передышка. Рубаха с левой стороны начала промокать. Бросив взгляд, Григорий обнаружил, что она была насквозь пропитана кровью. Красная жидкость сочилась по плечу, шее и щеке. Цыкнув, он качнул головой, которая, вероятно — от адреналиновой накачки, совершенно перестала болеть. И тут он обнаружил, что сражались не только они. Варваров начал зажимать в клещи более снаряжённый отряд в несколько десятков воинов. Те, обнаружив это, тут же кинулись бежать, но с левого фланга из-за невысокого холма выскочил крупный отряд всадников. Практически без доспехов, если не считать стальные нагрудники и наручи на наездниках, однако они всё равно оставались лёгкой конницей. Уж Григорий-то знал, учитывая, сколько времени он играл в стратегии.       – Кажется, бой закончился.        Прохрипев сорванным голосом эту фразу, он пошатнулся, но не упал — с двух сторон его поддержали люди. На время боя — его люди. Вопрос лишь в одном — сколько времени им придётся провести вместе. И с одной стороны, ему хотелось, чтобы это был последний раз, но с другой — ему понравилось сражаться. Он не ощущал угрызений совести по поводу убийства врагов. Ему нравилось бить противника, разить насмерть, чтобы он не убил тебя. И всё было просто — есть враг, значит, его нужно убить. А вокруг — твои товарищи, которые не позволят убить тебя. Просто и понятно, в отличие от двадцать первого века и его «мирной жизни».       «Наверняка есть подводные камни, но пока их нет, можно и поидеализировать этот мир», – мысленно хмыкнул мужчина.       – Ну что, Алекс, мы победили, – окликнул Григорий своего друга. Тот молча кивнул и помрачнел, смотря на поле боя.       – Походу, идут проблемы, – услышал его негромкое бурчание мужчина.        Повернув голову, он обнаружил скачущего в их сторону офицера. Никем иным юнец, у которого пушок на лице не сменился щетиной, в позолоченных доспехах, инкрустированных сверкавшими на солнце камнями самых разных цветов, быть не мог. Убрав руки с плечей товарищей, Григорий попытался встать как можно более ровно и сделал шаг навстречу всаднику. Топор он уже давно убрал за пояс, так и не очистив от крови на лезвии. Щит был сброшен на землю сразу после окончания боя. Смысла в нём уже не было, особенно учитывая, что от него осталось всего пара деревяшек.       – Ты тут главный? – остановившись в нескольких метрах крикнул мальчишка.       – Так точно, – склонился в глубоком поклоне Григорий. Правил и этикета этого мира он не знал, а потом сделал так, как мог. – После смерти командовавшего офицера я взял командование отрядом на себя.       – По какой причине? – нахмурился юнец.       – Мне хотелось выжить и не дать умереть моим товарищам, – не разгибая спины, ответил мужчина. – Готов понести за это любое наказание.        Лучшая защита — это нападение. Гораздо сложнее для многих злиться и наказывать тех, кто сам об этом просит. Если речь не про БДСМ в постели, разумеется.       – Как только бой закончится, придёшь в палатку тысячника, там с тобой разберутся, – приказал дворянин и ускакал в сторону основного войска, которое Григорий не заметил поначалу.       – Возьмите с трупов щиты и оружие, – скомандовал мужчина, поворачиваясь к смотрящим на него людям. – Неизвестно, последнее ли это сражение, но нам потребуется снаряжение получше. Одежду тоже можете взять, если не брезгуете. Лишним не будет. Побрякушки, деньги и прочие мелочи сложите в отдельный мешок, можно его сделать из их одежды. Себе ничего не брать — неизвестно, что решат командиры относительно нас и трофеев. Воровать строго запрещено. Кто будет за этим пойман — убью лично. Алекс, проследи за левым флангом, я посмотрю за этим. Всем всё понятно?

***

       Григорий с некоторой грустью смотрел на поле, усеянное десятками трупов. Постукивая пальцами по топору, висящему на поясе, он думал. Размышлял о том, что ему делать дальше, как поступить, почему он так резко изменился. Ведь в прошлой жизни он и мухи-то не обидел. Ни разу не дрался за всю жизнь, все свои силы тратил на негативные мысли, стараясь их отогнать и выжить. Проблемы с законом, проблемы со здоровьем и работа, убивающая спину — работа грузчиком. Платили немного, но этого хватало на съём квартиры, еду и нечастые алкогольные посиделки с друзьями и знакомыми. Либо в одиночестве на балконе.        Мучительно захотелось закурить. Мужчина даже рефлекторно похлопал себя по бёдрам, но не обнаружил ни карманов, ни привычной пачки сигарет. Раздражённо сплюнув на землю, он порывисто развернулся и направился в сторону палаточного лагеря. Всего километр от поля боя. Вонь от трупов, крови и нечистот выгребной ямы, выкопанной неподалёку била в нос похлеще аммиака. И это не добавляло приятного настроения.        В лагере на него косились обученные воины, с робкой надеждой смотрели ополченцы, которыми он командовал и которые единогласно выразили желание и дальше сражаться под его командованием. Как выяснилось, прошлый сотник был необученным юнцом, ставшим офицером, лишь благодаря протекции родни. Оттого и погиб — он даже не обращал внимания на то, что происходит на его участке боя, высматривая тысячника и желая увидеть, как блистательная элита громит грязных варваров. Десяток стрел быстро оборвали его жизнь.        Собственно, сам отряд Григория изначально состоял из двух сотен необученных крестьян, мелких преступников и штрафников. Всего за один бой под командованием Ликора, погибшего мальчишки-сотника, и бой под командованием самого иномирянина их количество уменьшилось более чем наполовину. В живых осталось всего восемьдесят шесть человек. Неполная сотня. Которых ещё предстояло превратить во что-то стоящее.        Мужчина остановился прямо перед входом в палатку командования. Лоб прорезала морщина, брови нахмурились. Странная мысль заставила его сбиться. Превращать во что-то стоящее? Он? Иномирянин, который ни разу не держал в руках оружия, не считая АКСУ во время срочной службы в армии? И из которого ему довелось стрелять лишь два раза? Он-то — командир? Ему было непонятно, откуда взялась эта мысль о том, что ОН и только ОН может помочь этим людям не только выжить, но и превзойти в опыте закалённых ветеранов. Неужели этот старик в посмертии что-то сделал с его сознанием?       – Входи уже, – по-отечески хлопнул Григория по плечу один из охранявших палатку воинов.        Рассеянно посмотрев на солдата и кивнув ему, мужчина распахнул полог и сделал шаг в полумрак палатки, рассеиваемый светом от двух жаровен и четырёх факелов. Глаза после яркого солнечного света на несколько секунд словно ослепли. Когда зрение вернулось, невольный сотник различил двенадцать фигур, стоявших вокруг круглого стола с бумагами на нём. Десять мужчин и две женщины. Последние отлично выделялись из общей массы длинными волосами, более утончёнными фигурами и, разумеется, большим объёмом на груди.       – А вот и он, – скрестив руки на груди, провозгласил седоволосый воин в потрёпанных доспехах, стальным медальоном с гравировкой, которую Григорий не мог разглядеть с такого расстояния, и металлическим обручем на голове. – Юнец, сумевший сохранить остатки ополчения.       – А не слишком ли он молод? – скептически поинтересовался другой мужчина в помятом нагруднике, однако волосы его ещё сохраняли свой ярко-рыжий цвет, хоть и обретали уже на висках благородную седину.       – Не моложе бывшего сотника, – хрипло рассмеялась одна из женщин. От своей коллеги её отличали, пожалуй, только светлые волосы до поясницы. Вторая мрачно разглядывала одним глазом мужчину. Другой был скрыт угольно-чёрной чёлкой.       – И то верно. Как зовут-то тебя, малец? – добродушно усмехнулся старик.       – Григ, – решив сократить имя, представился грузчик в теле юноши. И добавил: – Господин тысячник.       – Обойдёмся без этих «господ», – сморщился ветеран. Женщины и рыжий мужчина тихо рассмеялись.       – Не могу, господин тысячник, я прекрасно осознаю своё положение, – склонившись в поклоне, ответил Григорий. Смех стал чуть громче.       – Чернь, знающая своё место. Поразительно, – растягивая слова, произнёс уже знакомый офицер, не сильно старше командира ополчения. Именно он приказал прибыть в расположение тысячника.       – Заткнись, Мелех, – подала, наконец, голос черноволосая девушка. Зло вскинув голову, она обнажила второй глаз. А точнее, пустую дыру на его месте. Шрам поверх него змеился от края лба до самого подбородка. Сотник резко повернулась к Григорию. – Что, красавица, сопляк?       – Если на место дыры повесить чёрную повязку, то будете красивой женщиной с особым шармом, – честно ответил мужчина. Грохотнул смех из нескольких мужских глоток. Светловолосая... сестра, как предположил новоиспечённый сотник, с интересом посмотрела в его сторону. Сама же боевая женщина от неожиданности опешила. И стояла, открывая и закрывая рот.       – А ты знаешь, как найти поход к женскому сердцу, – с силой хлопнул по плечу рыжеволосый офицер. – Не иначе — будешь дамским угодником, когда вырастешь!       – Если вырасту, господин сотник, – учтиво склонил голову Григорий. – Неясно до сих пор, как будет продолжаться эта война.       – Тоже верно.       – Мы здесь не за этим собрались, – призвал всех к порядку тысячник. – Что ж, Григ, поздравляю, теперь ты один из нас. Отряд остаётся за тобой. Найдёшь себе заместителя, чтобы не получилось, как в этот раз. Парень ты, вроде, умный, разберёшься. Что будет непонятно — спрашивай у Кона, – кивок в сторону рыжеволосого. – Представлю тебе остальных, чтобы тебе было проще ориентироваться. Не жду, что сразу всех запомнишь, но хотя бы постарайся.        Хельга, командир сотни лёгких всадников. Та самая светловолосая улыбчивая девушка. Именно её отряд преследовал убегавших варваров, ловил их и притаскивал в лагерь. Она же и направила свою конницу на лучников и в тыл врагам, увлёкшимся попыткам пробить строй ополченцев. По сути, против них воевали такие же ополченцы. Более обученные и сильные отряды сражались уже между собой. Две армии были примерно равны по силам, но войско королевства Лакрейд победило. Чудом или же более умелым тактиком и стратегом — тысячником Корвусом.        Вольга, командир легковооружённых застрельщиков. Одноглазая сестра Хельги была крайне молчалива, а если и говорила что-то, то явно пытаясь задеть и нарваться на драку. Или же дуэль. Вспыльчива, крайне агрессивна. И либо не любит мужчин, либо ей слишком часто попадаются моральные уроды, судя по тому, что увидел Григорий за время представления и дальнейшего совещания. По заверениям других сотников, может метнуть короткое копьё на расстояние в сотню метров, притом точно в тушку врага. Да и в ближнем бою может за себя постоять, орудуя коротким прямым клинком и баклером. Глаз потеряла в прошлой битве, где её застрельщики не успели отойти, когда на них выскочил отряд мечников. Они отбились, но потеряли две трети бойцов, а сама Вольга — ещё и половину своего зрения. Что, впрочем, не сказалось на боевых навыках.        Кон, рыжеволосый весельчак и балагур, командир лёгкой пехоты. Его коллега — Руперт, седой ветеран с изъеденным морщинами и шрамами лицом. Они словно Инь и Ян — первый шутит и веселится, второй вечно мрачен и пессимистичен. Первый предпочитает атаки, увиливания и тактику «ударил-убежал», другой — засады и сражения до конца. Любопытные персонажи, как посчитал Григорий.        Мелех, самый юный сотник, командовал вторым отрядом лёгких всадников. Действовал он на правом фланге, вдалеке от ополчения. Почему именно он прискакал, а не Хельга — непонятно. Но факт остаётся фактом — несмотря на надменность и чванливость, парнишка был умелым командиром, потери в отряде которого до сих пор не перевалили за пятую часть. Либо же ему безумно везёт.        Два командира лучников — Лир и Дор, братья-близнецы, которых путает сам тысячник. Невзрачные и непримечательные личности, предпочитающие отмалчиваться и никак себя не проявлять. Однако поставленную задачу выполняют отлично. И поддерживают своих воинов в отменной форме.        Две сотни тяжёлых пехотницев находились под браздами правления Витольда и Рамуса. Дворяне, сверлившие Григория презрительными взглядами, полными отвращения, на протяжении всего совещания-знакомства. Спесивый характер, высокомерие, свойственные аристократам. Типичные представители своего сословия. Григ даже не был этому удивлён. Умелые воины, как и их отряды, снаряжённые на уровне королевской гвардии. Основная ударная мощь этой тысячи и основная защита. Они принимают на себя самый тяжёлый удар и отвечают тем же.        Последние двое в палатке — тысячник Корвус, мужчина далеко за пятьдесят, но способный одним ударом отломить кусок крепкой дубовой столешницы, и такой же старый целитель Норман. Самое интересное — здесь была магия, в этом мире. Но ограничивалась она лишь такими вот Норманами, способными усилить регенерацию организма. Да, раны зарастут быстрее, может, даже в два раза, если тот, кто лечит, будет опытным и сильным «магом», однако и есть пациент будет в два раза больше. Притом ему будет неважно, что именно есть — голод проснётся зверский.       – А теперь дуй к своему отряду, – махнул рукой тысячник. – У индентандта можешь взять на них снаряжение из трофейного. Деньги с трупов, убитых твоим отрядом, можешь забрать себе, можешь раздать остальным. Вопросы?       – Разрешите у интенданта пользоваться вашим именем как аргументом в том, чтобы он дал мне нужное?       – В рамках разумного — можно.       – Премного благодарен.        Поклонившись, Григ вышел из палатки и широко ухмыльнулся. У него есть отличный кандидат, которого можно натравить на местного каптёра и выбить из него много полезного. Но сперва нужно разобраться с личным составом. Ему крайне не нравилась разнородность строя. Мужчина протяжно вздохнул. Впереди ещё очень много работы.