It's Definitely You

— Юни, — мягко шепчет на ушко спящему бодрый парень. — Пора вставать, соня. Парень одной ногой опирается на кровать, где лежит еще один человек и пытается растолкать его, чтобы тот проснулся. Из-под одеяла торчит лишь черная макушка, а сам он завернулся в это одеяло по «самые уши». «Юни» мычит из-под одеяла и пытается увернуться от прикосновений теплых, но таких холодных для горячего тела ладоней, и завернуться еще глубже в теплое одеяло, которое он не оставляет даже летом. — Юнги, — снова раздается сверху голос, а затем с Юнги безжалостно и резко сдергивают это самое одеяло. Тот сразу щурится из-за солнца, что бьет сквозь окно, и ежится от холода, что касается его кожи. Родной запах проникает в его нос, и он наконец-то смотрит на нарушителя его сна: — Хосок, — стонет Юнги, отрывая голову от кровати и садясь на ней. Он смотрит на своего парня, что с коварной улыбкой смотрит на него, держа в руках это самое одеяло, что минуту назад безжалостно сдернул с Юнги. Хосок отлично знает как Юнги не любит, когда его будят. Особенно в его выходной. — Пора вставать, нас ждут, — сам он был одет лишь в джинсы, торс оставался голым и, о боже, Юнги во все свои сонные глаза следит за подтянутым прессом своего парня. Своего альфы. Ни его, ни уж тем более Хосока не смущал тот факт, что они оба альфы. Им очень хорошо и не это мешает, остальное — второй план. — Сколько времени? — хриплый голос ото сна звучит в комнате. Мин трет глаза пальцами, желая избавиться от сонной пелены. Он наблюдает за тем, как Хосок сворачивает одеяло и кладет его на свою часть кровати, специально подальше от него, а затем садится перед Юнги, подгибая под себя ноги в турецкой позе. — Какой ты у меня милый, — Чон зарывается в волосы Юнги, приглаживая спутанные после сна локоны, и тот просто тает под этими прикосновениями: они такие мягкие и нежные. — Сейчас 9:58. Почти 10, — Юнги мычит в согласии на это и падает в объятия альфы, кладя свои холодные руки на горячую кожу другого альфы. Тот коротко смеется и обвивает хрупкое на первый взгляд тело руками. Юнги после сна просто милая неваляшка, которая может завалиться где угодно, даже просто идя. Однажды Хосок нашел его спящего в ванной, им обоим надо было на работу, и Юнги ушел чистить зубы. Юнги то ли заснул, сидя на бортике ванны и скатился в нее, чудом не разбив себе голову, то ли плюнул на всех и залез в нее сам. Как он смог уснуть в холодной ванне — до сих пор загадка у Хосока. «Хотя… Раз Юнги и сам как ледышка — для него это не проблема», думал тогда Хосок. Еще одним запоминающимся моментом стало то, что Юнги врезался в дверь, будучи сонным, когда шел на кухню. Им пришлось накладывать швы на распоротое ухо у врача. Как Мин умудрился насколько сильно врезаться в дверь — тоже загадка для всех. Взгляд Хосока падает на собственную метку на шее Юнги, и он наклоняется, чтобы оставить на ней поцелуй. Юнги вздрагивает от этого, метка хоть и была поставлена достаточно давно, но все равно остается неимоверно чувствительной. Хосок еще раз целует ее и отрывается от шеи, когда Мин пытается оттолкнуть его от себя. — Прекрати, — притворно противится Юнги, все еще слабыми ото сна руками пытаясь оттолкнуть от себя тушку другого альфы. Он знает, что еще чуть-чуть и у него встанет, и тогда они точно опоздают и будут выслушивать ворчание Сокджина на этот счет. Не то, чтобы Юнги когда-то было до этого дело. Просто ворчания Сокджина порой действуют не хуже сеанса психотерапии, только в обратную сторону: ты не лечишься, а сходишь с ума. — Прости, — улыбается Хосок и оставляет еще один поцелуй, уже на губах, в качестве извинения. После сна Юнги становится очень милый, по мнению Хосока: он может ворчать, но это до тех пор, пока не выпьет утренний кофе, перед тем как поехать на работу или еще куда-нибудь. Он ходит по дому с таким милым выражением лица: волосы растрепаны, он обнимает себя своими руками или пледом и бледным призраком идет на кухню, где его уже ждет Хосок с завтраком. Юнги никогда не готовит завтрак и до того времени, как съехаться с Хосоком, даже не ел по утрам, только пил «пустой» кофе. Один раз попытался, Чон чуть не начал заикаться. Телефон Хосока звонит где-то со стороны тумбочки, и он быстро метается туда, оторвавшись от разочаровано застонавшего Юнги, ну еще бы чуть-чуть и мог бы быть утренний секс, все равно на опоздание. Правильно? Правильно. Хосок отвечает на вызов, и оттуда мигом звучит чересчур бодрый, но сердитый голос Сокджина: — Я надеюсь, вы уже одеваетесь, ибо если нет, то я спущу на вас Чонгука, — серьезным тоном говорит Сокджин, а затем шипит из-за этого самого Чонгука, ибо «Я тебе не собака, хен!» Чонгук собакой не был, но порой его сущность альфы брала над ним вверх, и он слишком сильно опекал Тэхена, который являлся омегой и Сокджина, который был альфой и вроде как в защите особо не нуждается. Благо вымахал под метр восемьдесят. К тому же Сокджин был самым главным в их отношениях, и это он должен защищать всех. Тэхен тоже был не из мелких, и имел рост в метр семьдесят девять, да и был боевым омегой, он мог за себя постоять и даже ходил на тхэквондо, но внутреннему альфе Чонгука это, увы, не объяснишь. — И тебе доброе утро, хен, — Хосок снова садится на кровать и смотрит на то, как Юнги шоркает по полу в направлении ванной комнаты со скорбным выражением лица. Чон злорадно усмехается, мысленно припоминая Юнги момент, когда он совсем недавно обломал его самого. — Юнги пошел в ванну, если тебе интересно, — сообщает он, Хосок слышит в трубке крик Тэхена и вздох Сокджина, у которого явно скоро будет снова дергаться глаз. Не то, чтобы он когда-то переставал… — Как тебе живется, хен? — стебётся Хосок. Он не завидует Сокджину, который живет в тройном союзе. Ему и так хорошо. Он находит в отношениях Сокджина повод для подколов и шуток, ведь не каждый день встретишь человека, что живет сразу с двумя, так еще оба младше него самого. Тройные союзы не редкость в современном мире, но чаще всего это альфа/бета\омега, а тут два альфы и одна омега. — Отлично, — язвит в ответ Сокджин и на заднем фоне хлопает дверь, наверно зашел на кухню. Он уже давно перестал обращать внимание на подколы друзей по поводу его союза. — Я уже позвонил Чимину и Намджуну, те тоже собираются. Намджун и Чимин их друзья, с которыми они дружат достаточно давно. И эта парочка просто взрыв мозга. Чимин немного ниже Намджуна и выглядит откровенно милее, чем Ким, и, казалось бы, что в этом такого? Небольшая проблема была в том, что Намджун, вопреки всему своему внешнему виду, был омегой, а Чимин — альфой. Диссонанс в лицах тех людей, кто видит их вместе, надо видеть. Омега в метр восемьдесят один и альфа в метр семьдесят шесть — это повод пересмотреть свое зрение у офтальмолога. Хосок еще несколько минут говорит с Сокджином, а затем они отключаются, и Хосок уходит на кухню заканчивать приготовление завтрака. Сегодня у них вечер тусовки, в который они собираются сначала в парке, где отдыхают и жарят мясо на гриле, а затем они едут в дом к Сокджину, Тэхену и Чонгуку. Из ванны выходит уже более-менее бодрый Юнги, сразу идя на кухню, где Хосок заканчивает утреннее приготовление завтрака. По пути он отчаянно зевает, мечтая очутиться в кровати еще как минимум на пол часика, но в реальности он лишь садится за стол и получает от Хосока поцелуй в макушку и тарелку с яичницей. Признаться честно, Мин не был тактильным человеком. С альфами так он вообще единственное, что мог сделать — это пожать друг другу руки. А затем появляется Хосок, который при встрече всегда обнимает его, часто и громко смеется с шуток Джина, падая при этом на соседних людей, включая Юнги, а затем впервые целуя. Юнги не хотел заводить отношения еще минимум лет десять, но Хосок заставил поменять его планы. Отношения с Хосоком и становление дельтой, которая в глазах общественности являлась лишь недо-омегой, во всем слепо подчиняющаяся доминантному альфе, тоже не входило в его планы. Тем не менее, он сам попросил у Хосока метку, признав в этой улыбчивой и доброй альфе доминанта над собой, во что категорически не желал верить Сокджин, который был на 100 процентов уверен в том, что именно Юнги станет доминантом. Мягкий характер Хосока в отношении всего, что не касается работы, в противовес замкнутому и местами жестокому характеру Юнги не оставляет шанса думать по-другому. Однако, увы и ах, имеем то, что имеем. Сидя в их доме, на их кухне и смотря на своего альфу напротив себя, Юнги уверен, что все, через что они прошли в прошлом: упреки родителей, упреки общественности — это все ничто по сравнению с тем, как хорошо Юнги чувствует себя с Хосоком. Счастливым. Они оба работали в одной компании, разве что только занимали разные должности: Юнги был продюсером и рэпером, а Хосок хореографом и тоже рэпером. У них даже был свой дуэт и они пару раз выступали вместе, когда у Юнги были сольные концерты. Мину тогда пришлось переспорить со всем руководством, чтобы те дали разрешение на выступление с Хосоком и внесли его в официальную программу концерта. Выступление состоялось, руководство подняло белый флаг. Когда компания узнала об этих отношениях, то лишь сказала о том, чтобы они не попадали в передряги. Директор компании отнесся к ним с понимаем, добавив то, что они слишком часто палились. С улыбкой, конечно. У них даже появились фанаты, которые прозвали их «Otsukare», которое мигом подхватили их друзья, начав называть их так. Назвали их так в честь одного из их шуточных выступлений, на которое Юнги подбил Хосок, доставая его с этой идеей на протяжении не одной недели. Их компашка сформировалась не сразу: Хосок устроился в БигХит, познакомившись там сначала с Намджуном и Чимином, которых подтягивал по танцам, а затем и с Юнги, которого просто в один момент притащили в танцевальный зал, потому что «Хен, ты просто обязан с ним познакомиться». В тот момент Мин вообще пожалел, что однажды рассказал этим двоим о том, что привлекают его не только омеги, но и альфы. Но и скрывать то, что Хосок был красивым альфой, он тоже не мог. На тот момент Намджун и Чимин уже были в отношениях и омега потом извинился за гиперактивность своего Чимина. На удивление самого Юнги, с Хосоком они подружились, и он даже не собирался убить где-нибудь этого прыгучего альфу, что крутился возле него, даже когда он работал в студии. И Юнги старательно игнорировал тот факт, что пароль от студии Хосоку он дал сам. На это громко возмущался Чимин, который пытался заполучить пароль не один год. Сокджина, Тэхена и Чонгука притащил уже Хосок, когда они вчетвером собирались посидеть в баре. Те влились в их компанию почти сразу, Чонгук прикипел к Намджуну, а Тэхен к Чимину. Сокджин был лишь на год старше Юнги, и они тоже спелись. Сейчас Юнги уже привык ко всем и считал их семьей. Выезжая из квартиры по направлению в центральный парк Юнги пишет Сокджину, что они выехали. — Знаешь, что я вспоминаю в последнее время? — спрашивает Юнги, следя за тем, как Хосок ведет машину. — М? — Чон не отвлекается от дороги и ждет, пока Юнги продолжит. — Мы познакомились 5 лет назад, — начинает Юнги. — И сейчас едем в парк, где ты меня поцеловал, извращенец, — конец предложения тонет в смешке Мина. Хосок тоже расплывается в улыбке, Юнги не первый раз вспоминает их первый поцелуй с неизменным окончанием «Извращенец». — Тебе понравилось, кто из нас извращенец? — Ты, — буркает Юнги и отворачивается к окну, где проносится вид с моста с мимо проезжающими машинами. Он вспоминает этот вечер, когда Хосоку удалось вытащить его из студии под подбадривающие голоса их друзей. Они тихо гуляли в парке, который был почти пуст, не считая хозяев с собаками. Юнги признается, что тот вечер был лучшим из всех. И даже Хосок, который крутился вокруг него и должен был по всем законам жанра раздражать его, не делал этого. Мин только улыбался, показывая свою милую улыбку с деснами и смеялся. Он признался сам себе в том, что этот улыбчивый альфа на самом деле нравится ему, и на протяжении нескольких месяцев выдалбливал мозги Намджуну и Чимину. Когда те уже не выдержали, просто подошли к Хосоку и сказали: — Либо ты приглашаешь его куда-нибудь, либо мы его убиваем, — серьезно сказал Чимин, подойдя к ошарашенному Хосоку. Намджун даже комментировать не стал. А на следующей неделе случилось то, что случилось. — Оба, — добавляет Юнги, и Хосок срывается на приступ громкого смеха, который через несколько секунд подхватывается и Юнги. Их отношения не поддерживались в обществе, они были «неправильными». Но не смотря на это, они все равно вместе. Родители Юнги были, мягко говоря, в шоке, когда вместо омеги увидели на пороге своего дома альфу, а на шее Юнги метку. Но не смотря на все опасения Юнги на счет того, что они не примут их отношения, они приняли их. Лишь сказали, чтобы тот дал им немного времени для осознания этого. Мину было 17, когда он уехал в Сеул, поругавшись со своим отцом и матерью. Тогда он не имел ничего. Сейчас ему 28 и у него имеется отличная карьера, семья, которая состоит из 7 человек, включая его, и потрясающий альфа, что поддерживает его. Их отношения по-прежнему остаются в тайне от общественности, а Юнги приписывают множество романов и отношений, которые позже рушатся от слов Юнги. Он не скрывает, что у него есть вторая половинка, и это становится катализатором всех этих слухов. Но каждый раз, когда ему приписывают отношения с какой-то омегой, у которой он выступал продюсером и просто записывал песню, он видел, что Хосок чувствовал себя не лучшим образом. Все это невероятно бесило их обоих: Хосок бесился из-за того, что к его альфе кто-то лезет, пусть даже и на «бумажке», а Юнги, потому что его кладут в постель буквально с каждым. Их друзья не один раз говорили, что пора бы им уже объявить об этом, да, не приветствуется, но законом не запрещено и даже имеется возможность заключить брак. Они оба об этом задумались, но пока что не делали заявления по этому поводу. Только Хосок иногда пытается поговорить на эту тему. — Ты бы хотел объявить об отношениях? — неожиданно говорит Юнги уже на подъезде к парку. Чон молчит какое-то время, а затем сжимает руль машины так, что слышен треск обивки. Он уже давно говорит Юнги об этом. Хосок рад объявить об этом, даже рад был бы заключить с ним союз. В Южной Корее, не смотря на консервативное общество, однополым парам и тройным союзам можно было связать себя узами брака. Но несмотря на официальное разрешение правительства, большая часть жителей до сих пор пытается добиться запрета на это. Родители Хосока, увы, были из этой же категории. Они не приняли выбор сына, все еще надеясь на милого или милую омегу рядом с ним, от которой у него в будущем будут дети, а у них внуки. Но увидя рядом с ним, пусть и милого на мордашку, но альфу, они, мягко говоря, пришли в культурный шок. Хосок общался с ними несколько раз в год, и каждый раз они неизменно спрашивали у него: Нашел себе омегу? — Я — да, я тебе уже говорил это, — по голосу было слышно, что он нервничает, но старается не показывать этого. Каждый раз, когда они об этом говорили, это заканчивалось ссорой. — Объявим? — А ты готов? — встречный вопрос, который вводит Юнги в раздумья. Готов ли он к объявлению однополых отношений? Он вспоминает как совсем недавно один медиа-исполнитель рассказал, просто рассказал, о том, что в прошлом имел опыт в таких отношениях. Его компания смогла защитить от всего, что полилось на «ненормального», но сколько было тех, кого не защитили? Сколько карьер рушилось из-за того, что общество считало неправильным? Сколько жизней обрывалось из-за корейских зрителей? Те почему-то считали, что айдолы — это их собственность, такие были в рядах ино, но корейских было больше. Юнги не раз замечал это. Он беспокоился не за себя, он беспокоился за Хосока, который был светлым человеком, но бесконечно грустным в душе. Он мог не рассказывать о том, что у него на душе. И это просто убивало Юнги. — Да, я готов, — отвечает он, вопреки своим мыслям. Лучше они объявят об этом сами, нежели это сделают папарацци. — Я тоже готов, — уже ставя машину на парковочное место и выключая зажигание отвечает Чон и поворачивается к Юнги. Тот смотрит на него с бесконечной любовью в глазах, и от этого сердце Хосока сжимается в тисках. На него еще никто так не смотрел. — Люблю тебя, — шепчет Юнги, но для Хосока этого более чем достаточно, чтобы обвить руку Юнги своей и притянуть того к себе на колени. — Я тебя тоже люблю, — отвечает он, и целует Юнги. Метка на шее Мина начинает покалывать от этой близости. *** «Известный продюсер и рэпер — Мин Юнги — заявил о своих однополых отношениях со своим коллегой — Чон Хосоком. Оба человека являются альфами. Об этом он сообщим на своей официальной странице в социальных сетях, где рассказал о том, как долго они прятались от общественности и какие трудности они пережили вместе. Подробнее на нашем сайте….» — Ты точно не жалеешь? — спрашивает Хосок, лежа головой на груди своего парня, а в будущем мужа, в свой законный выходной. Статья вышла буквально 15 минут назад, пост Юнги 25 минут назад, а они уже стали самой обсуждаемой темой на Naver и в Твиттере. После того разговора в машине прошла неделя, в течение которой Юнги общался со своим руководством, хотя, правильно сказать — ставил перед фактом о том, что они заявляют о своих отношениях. — Не жалею, Хоби, — спокойно выдыхает Юнги, целуя свое сокровище в спутанные волосы. — Как думаешь, твои родители будут звонить? — Не знаю, наверно да. Будут порываться вернуть меня на правильную сторону, — в голосе Хосока слышен смех, но Юнги знает, что ничего счастливого в нем нет. — Солнышко, я с тобой. — Я знаю, котенок, — Хосок немного привстает и смачно целует Мина в губы. — Люблю тебя. — Я тебя очень-очень сильно люблю. Главное в это жизни — не боятся делать что-либо. Ведь так?