It's Definitely You

Хосок бездумно листает ленту твиттера, читая какие-то посты чужих людей и ожидая в студии Намджуна и Юнги, которые должны прийти с минуты на минуту. Иногда в ленте попадаются посты тех, кого Чон знал лично. С момента объявления об их с Юнги отношениях прошло уже несколько месяцев, но, судя по всему, фанаты до сих пор не отошли от этого. Самому Хосоку смешно от тех попыток «самых умных» доказать, что ни Юнги, ни Хосоку не место в компании, ведь эти двое очерняют её репутацию. Немного больно и обидно с того, что некоторые люди так отреагировали. Еще больнее от собственных родителей, которые, будучи уверенными в том, что Хосок принесёт им в дом топот детских ножек, были мягко говоря в шоке после заявления об отношениях. Но Хосок ни разу не пожалел об этом. Да, их обоих формально отстранили от работы на какое-то время, повесив запрет на появление в соц.сетях и на публике. Да, они подверглись критике со стороны общественности. Однако на деле же они готовили совместный камбэк с Намджуном. За ними следили репортёры, что очень сильно ударило по Юнги, Хосоку было больно смотреть на такого крошечного в его руках Мина, что бездумно цепляется за него своими руками, ища поддержку. Когда в сетях уменьшились возгласы о них, компания сняла этот запрет. Тогда Хосок выставил несколько фотографий на свой личный аккаунт, где он гулял по городу. Особенно внимательные разглядели в отражении одной из витрин Юнги, что делал снимки на камеру, и это моментально попало в актуальные твиттера. На этот раз реакция была более радостной. Юнги и Хосок были безумно благодарны их друзьям, которые поддерживали их в это время. Электронный замок щёлкает, и в студию заходят Юнги с Намджуном, держа в своих руках стаканчики с кофе. Точнее, Намджун держит только себе, а вот Юнги заботливо подаёт в руки благодарно улыбающемуся Хосоку один из стаканчиков из своей руки. Также Хосок замечает в свободной руке Намджуна пакет с едой. — Извини, что так долго, — начинает Ким. Они с Юнги действительно задержались на добрые пятнадцать минут, потому что заходили в кафетерий, чтобы купить еду, так как Юнги начал бормотать, что Хосок ничего не ел сегодня. — Ой, да все в порядке, — отмахивается Хосок, отпивая немного горячего кофе и быстро целуя своего мужа в губы. Хосок правда не был зол на них из-за опоздания, хотя иногда всей их компании все же влетало от него за опоздания — Чон любил, чтобы все приходили вовремя. Юнги немного краснеет из-за поцелуя, он до сих пор не привык показывать свои отношения на глазах кого-либо, поэтому сидящий буквально в двух метрах от них Намджун его слегка напрягает, хоть тот и является близким человеком. У него краснеют уши, и Хосок коротко улыбается этому. Чон всегда считал это милым в Юнги: смотреть на бледную кожу, на которой очень ярко проступал румянец, было выше его сил, ему хотелось зацеловать это чудо. — Итак, — как ни в чем не бывало начинает Хосок, открывая файл на экране компьютера. — Нам нужно проработать несколько звуковых дорожек и, если надо, добавить немного бэк-рэпа. Хосок отвлекается на секунду от экрана и сует свой нос в принесённый Намджуном пакет, вытаскивая из него все еще горячий пигоди* (*пянсе по-нашему) и издавая счастливый звук, от которого Намджун сам по себе расплывается в улыбке. А вот Юнги несколько раз хлопает себя по щекам, пытаясь прийти в чувство. Он всегда был достаточно скрытным человеком и такие моменты для него всегда волнующие. Он не привык выставлять свои чувства на показ, из-за чего многие считают его холодным человеком, неспособным на какие-либо эмоции. Он подкатывается к рабочему столу, направляя взгляд на монитор компьютера, и, вслед за Кимом, начинает улыбаться, когда видит, что Хосок набивает себе щеки булочкой. Выглядит очень мило и по взгляду Намджуна Юнги понимает, что не один он так думает. Хосок щёлкает мышкой, продолжая жевать пигоди и запивая это все кофе. В один момент Намджун переключается с Хосока на работу, затем его примеру следует и Юнги. С любовью во взгляде Мин периодически смотрит на Хосока, и Намджун его прекрасно понимает. Сам также смотрит, когда Чимин делает что-то. Сегодня они планируют закончить последние доработки песни, поэтому поработать им нужно будет очень много. Спустя невероятно долгие четыре с половиной часа работы над одной песней, они с чувством выполненного долга и усталостью в последний раз сохраняют файл и закрывают программу. Все трое откидываются на стулья, на которых сидят, и шипят от боли в спинах. Сидение в практически одной позе долгое время никогда не проходит безболезненно. Подъёмы с кресла, чтобы пройтись из одного конца комнаты в другой один раз — не в счет. — С ней мы закончили? — Хосок смотрит на Юнги и Намджуна, дожидаясь, пока те кивнут в согласие. — Наконец-то, — Чон вытягивает ноги, складывая руки на груди, и смотрит в потолок. Слышится скрип кресла, а затем Хосок видит, как на диван заваливается Юнги. Глаза того выглядят безумно красными, даже в таком туском освещении — Мин плохо спал прошлой ночью, постоянно просыпаясь, и тем самым поднимая спящего рядом с ним Хосока. Глаза самого Чона выглядят точно также. — Сколько времени? — с дивана звучит тихий и уставший голос. Юнги берет аккуратно сложенный на спинке дивана плед и укрывается им. — Почти девять вечера, — отвечает Намджун, в это время включивший телефон. Он принимается писать сообщение Чимину, который ни в какую не соглашается уезжать из компании без своего омеги. Намджун невольно начинает улыбаться. Пак пишет, что не уедет из компании без Намджуна и угрожает побить Хосока с Юнги, если те не отпустят его прямо сейчас. — Поеду я домой, — Намджун поднимается с кресла, хрустя костями в ногах и спине, потягиваясь. Хосок понятливо хмыкает на его слова, смотря на него: — Чимин снова угрожал нас побить? Где-то в пледе тихо хихикает Юнги, а Намджун немного краснеет из-за этих слов: — Снова. Теперь уже Хосок начинает хихикать. Он выпроваживает Намджуна из студии, напоследок обнявшись с ним и не забыв закрыть дверь на замок. — Котёнок, — тихо говорит Хосок, подходя к дивану. Оттуда на него смотрят два сонных глаза, что держатся открытыми из последних сил. Хосок опускает ладонь на голову альфы, поглаживая его, пропуская локоны отросших волос между пальцев. Юнги неосознанно тянется за этими прикосновениями. Уже такая привычная метка на сгибе шеи Юнги греет душу Хосока. — Если тебе не хочется вставать, то мы можем сегодня остаться тут на ночь? Юнги весь плавится под горячими прикосновениями Хосока. Запах проникает в самые легкие, принося успокоение. Юнги мычит что-то непонятное, сильнее кутаясь в плед, и для Хосока это становится ответом, что в ближайшее время тот не планирует вставать. Он оставляет на лице Юнги быстрый поцелуй, от которого тот вновь покрывается румянцем и прячет горящее лицо в мягкую ткань. Хосок тем временем отходит от Юнги и снимает с себя тонкую кофту, кладя ее на кресло, берет с собой телефон на случай, если кому-то из друзей придет в голову позвонить им, и аккуратно забирается на, благо достаточно широкий для двоих человек, диван, перелезая через своего мужа. Чон прижимается грудью к спине Юнги, положив руку на его талию и прижимая к себе еще сильней. — Я никуда не денусь, Хоба, — очень сонным голосом говорит Юнги, из последних сил держа глаза открытыми. Горячее дыхание на собственном загривке и приятно тяжёлая рука на талии делают свое дело, и Юнги все-таки закрывает глаза, нащупывая ладонь Хосока своей и сжимая ее. Чон всегда во сне обнимает Юнги, крепко прижимая к себе. Сам Мин потом целый день ходит пропитанный запахом своего альфы, даже если утром принимает душ. И после душа он также оказывается в объятиях охотного до тактильности Хосока, который сам того не понимая оставляет запаховые метки на Юнги. — Спи, котёнок. Юнги что-то неразборчиво муркает в ответ на мягкий голос, немного шевелится, устраиваясь удобней в объятиях, и засыпает. У Хосока самого глаза закрываются сами по себе, рядом с ним лежит уже сопящий Юнги. Они частенько остаются в компании, когда дел по горло и ехать домой просто нет сил. Друзья нередко ругают их из-за этого, говоря, что это не полезно для организма и нужно отдыхать в мягкой кровати и спокойном доме, а не на каком-то диване в студии. Она была для него вторым домом, когда он лишился родительского. Недавно в ней провели ремонт, и сейчас тут все обделано в стиле дерева. Очень уютная студия, вклад в которую внес даже Юнги: тот помогал Хосоку, купил всяких безделушек, которые гордо заняли свои места на рабочем столе Чона. Прижимая к себе уже крепко уснувшего после выматывающего дня Юнги, что пах для него лучше всех людей на этом белом свете, Хосок тоже погружается в сон.

*

Хосок пытается разлепить глаза, когда чувствует чьи-то руки на своей шее. Мягкие ладони трут кожу под подбородком, иногда переходя на скрытую тканью футболки грудь. Хосок все еще притворяется спящим, когда этот кто-то начинает покрывать его шею и лицо мягкими поцелуями. Он пытается не улыбаться сквозь полудрему, когда узнает в этом "кто-то" своего Юнги. Его муж сильнее прижимается к телу Хосока, утыкаясь носом в ключицы, через несколько секунд отстраняясь. Он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на происходящее, и видит, как Юнги бездумно смотрит в потолок, лежа на руке Чона головой. Хосок правда старается никак не выдавать то, что он проснулся, но уже через секунду притягивает удивлённо пискнувшего Юнги к себе, крепко обнимая и суя свой нос в капну рыжих волос. — Доброе утро, — хриплым голосом говорит Хосок. Юнги слабо пытается отбиться от тушки Хосока, что прижала его почти без возможности нормально дышать. Хосок мягко смеется и отстраняется от Мина. — Придурок, ты чуть не убил меня, — голова Юнги снова ложится на руку Чона, которую тот положил на место. Хосок улыбается одними глазами, притворно надутый Юнги вызывает в нем мощный прилив нежности, его мягкие щёчки так и хочется затискать. Он не знает сколько сейчас времени, но на сто процентов уверен, что не настолько много, чтобы вскакивать с дивана и бежать по делам. Ему вообще ничего не хочется делать, кроме как просто полежать с Юнги в кроватке и отдохнуть. — Не ворчи с утра пораньше, Юни, — Хосок закидывает руку на талию альфы, вплотную прижимаясь к тёплому и родному телу. Запах забивается в самые легкие, смесь его собственного и Юнги запахов приятно ощущается в носу. — О чем думал? Юнги поворачивает голову, смотря на сонную мордашку Хосока. Тот медленно моргает, чтобы прогнать дымку перед глазами и проснуться. Старший немного поворачивается всем телом к Чону, ложась на бок с тихим хрустом в костях позвоночника. Хосок издаёт вопросительный звук, когда Юнги проводит пальцем по его губам, обводя их контур. — Помнишь ужин с твоими родителями? — тихо говорит Мин. В последнее время он часто думал об этом событии. Когда они ехали в Кванджу по приглашению родителей Хосока, Юнги знал, что никто его там с объятиями не ждет, но все равно остался очень неприятный осадок после этого события. — Почему ты решил вспомнить это? — Хосок тоже прекрасно помнит о том ужине. Его родители всегда были старой закалки, не принимая новых законов страны и не принимая нетрадиционные отношения. Юнги на его вопрос еле заметно пожимает плечами. Он не знает.

***

— Ты уверен в этом? После телефонного разговора с папой о том, что Хосок может приехать к ним на ужин, когда он будет свободен вместе со своим мужем, они вдвоем решили сесть и поговорить на эту тему. Юнги согласился спустя несколько минут, что привело младшего в шок. До этого Мин не хотел ездить к его родителям, ссылаясь на то, что после ссор с ними Хосок всегда ходит, как будто на его глазах убили котенка. Юнги тоже не взлюбил родителей парня, особенно его отца, который все пытался переманить Чона на «правильную» сторону. — Хоби, — Юнги берет Хосока за руку. — Рано или поздно нужно это сделать. Да, между нами взаимная неприязнь, но я готов сделать это ради тебя. Хосок со слезами на глазах кинулся обнимать Юнги, шепча ему о том, что ему никто, кроме Мина не нужен и что он самый любимый человек на этом свете. Юнги физически ощущал переживания Хосока по этому поводу, ему было больно от того, что собственные родители, которые должны любить своего ребенка, вот так просто отказались от него, когда что-то пошло не по их плану. Поехать к ним удалось лишь через полторы недели, когда они сдали в компанию все свои песни и выполнили всю работу, что у них была. Они решили поехать по-старинке, на машине, своим ходом. Собрали несколько дорожных сумок, а Хосок предложил взять с собой Холли, который жил с ними в квартире. У родителей жил Микки, и Хосок даже не сомневался, что два пёсика подружатся. — Как долго мы будем ехать? — задаёт вопрос Юнги, когда они втроём усаживаются в машину. Хосок решил сесть за руль, а на коленях Мина сидел Холли. — Если все будет нормально, то часа четыре. Максимум четыре с половиной. Они специально выехали ночью, чтобы не было никаких пробок и чтобы приехать в Кванджу утром. Холли на коленях Юнги немного нервничает, пытаясь понять куда его повезли, иногда скуля, но в целом ведет себя хорошо. Юнги наблюдает за сосредоточенным на дороге Хосоком и, о боже, это выглядит так горячо. Ровная линия челюсти, аккуратный нос и накаченные руки, которые крепко держат руль автомобиля. Юнги так любит, когда эти самые руки окольцовывают его шею и сдавливают ее, лишая доступа к кислороду. Милый в повседневной жизни Хосок оказался просто демоном в постели, он любит полностью брать контроль над Юнги, делая с ним все, что его душе пожелается. Не то, чтобы Юнги был против этого. Ему наоборот нравится, когда над ним берут контроль и управляют. Из раздумий его выводит звонкий лай Холли, который уставился в окно, смотря на вид за пределами машины. Они уже выехали из города и едут по окраинному району мимо небольших одноэтажных домиков. — Как думаешь, через сколько нам наберёт Намджун, чтобы узнать, живы ли мы? — голос Хосока сменяется смехом от сказанной фразы. Юнги тоже тихо смеется, понимая в чем суть этого вопроса. Намджун, являясь негласным лидером их компании, всегда чертовски сильно беспокоится за всех, при этом заставляя Чимина ловить инфаркт от каждого грохота в квартире или, не дай Бог, студии Намджуна. — Не пройдет и двух часов, я думаю, — Чон согласно угукает и сосредотачивается на дороге. Спустя полчаса Хосок выруливает на трассу, которая ведет в Кванджу. Дорога абсолютно пустая, солнце красиво садится, и Юнги делает несколько кадров этого заката, на одной фотографии мелькает пушистая макушка Холли, и последнюю, завершающую, свое селфи в зеркале машины. Он решает поделиться этими фотографиями в твиттере. Юнги знает, что его твит моментально разлетится в интернете, и с улыбкой смотрит на то, как фанаты в комментариях пишут свои предположения и пожелания хорошего отдыха. Спустя почти два часа поездки они останавливаются на обочине, чтобы дать Холли сходить в туалет. Юнги наслаждается видом ночного неба, на котором видны звезды, Хосок сзади обнимает его. — Ты самое дорогое, что у меня есть, — шея Юнги покрывается мурашками от горячего дыхания на ней. Он накрывает руки Хосока, сцепленные на его груди, своими ладонями, чувствуя, что те ужасно холодные. Да и у самого Хосока были чуть красные щеки, ведь этот упрямый оделся в одну тонкую кофту, которая не согревала мерзлявого Хосока от слова совсем. — Ты замёрз, — Хосок лишь что-то невнятно мычит на его слова. Юнги разворачивается в этих объятиях, пытаясь накинуть на плечи Чона кофту, что была у него в руках. Получается не очень хорошо, учитывая, что у него ограничения в движениях. Хосок лишь крепче прижимает его к себе, Юнги приходится отпустить свои руки вниз, тыкаясь носом в мощную грудь. — Ты меня согреваешь, — упрямо говорит Хосок, смотря в глаза Юнги. — Придурок, твои родители с меня три шкуры спустят, если ты приедешь к ним с хлюпающим носом, — привычно начинает ворчать Мин, все-таки заставляя Хосока просунуть в рукава кофты свои руки, а затем застегивая ее до самого горла, пока Чон улыбается самой дурацкой улыбкой из всех в своем арсенале. Юнги тихо ворчит себе под нос, когда они садятся в машину, пуская Холли на заднее сиденье, а Хосока он садит на пассажирское, занимая место водителя. — Я бы довёл, Юни, — Хосок все-таки кутается в плед, который в него любезно кинул Юнги. У него немного болит голова из-за того, что днем он был на работе, заканчивая последние сроки сдачи работы, в то время как Юнги взял на себя миссию собирать им большую часть вещей. — У тебя глаза закрываются, — цыкает Юнги, пристегивая ремень безопасности и заводя двигатель. У Хосока глаза против воли закрываются, и уже через несколько минут он тихо сопит в ткань пледа, заставляя появиться на губах Мина улыбку от этого зрелища, а в горле нарастает успокаивающее рокотание. Спустя некоторое время им все же набирает Намджун, и Юнги максимально тихим голосом пытается объяснить ему, что с ними все хорошо.

*

— Хо, просыпайся, — Хосока легонько трясут за плечо, и он резко открывает глаза, сразу упираясь взглядом в Юнги. Дверь пассажирского сиденья открыта и в ней стоит Мин, что продолжает трясти еще не совсем соображающего Хосока. — Что?.. — хрипло говорит Чон, чувствуя, как затекшее из-за неудобного положения тело дает от себе знать ноющей болью в мышцах. — Мы приехали, сейчас 6 утра, — информирует его Юнги. Рядом с ним бегает Холли, которого в целях безопасности прицепили на поводок. Хосок оглядывает район, где они остановились. Действительно, это его родной район с небольшими частными домами, высотой не более двух этажей. Хосок был тут всего несколько раз после переезда в Сеул, и все эти разы закончились скандалами и попытками вернуть его на «путь истинный», как говорил отец. Отношения с родителями испортились еще когда он пошел против их воли, а когда рассказал всему миру о Юнги — то ни о каком принятии и речи не шло. — Черт, — Хосок широко зевает, прикрывая рот рукой, и пытается потянуться насколько это позволяет их машина. Они предупредили родителей о том, что приедут с утра, поэтому Хосок уверен, что его папа будет ждать его. — Мой позвоночник, — простонал он, вытягиваясь в полный рост. Юнги ждет, пока тот закончит свои потягушки, чтобы потом притянуть его к себе для поцелуя. Хосок издаёт вопросительный звук, однако отвечает на поцелуй, за талию подтягивая Юнги ближе к себе. Ладони Чона идеально ложатся на худощавую спину мужа. — Хотел сделать это все время, пока ты спал, — говорит Юнги прямо ему в губы. — Ты так мило спал, — и закусывает свою губу. Хосок быстро чмокает Юнги в обе щеки, а затем и в губы. Его внутренний альфа скулит от близости своей пары. Внутренний альфа Мина тянется к Хосоку, стремясь получить необходимую ему ласку и внимание. — Как думаешь, с какой вероятностью твой папа сейчас сидит у окна и видит нас? — произносит Юнги тихим шёпотом прямо в губы. На улице еще темновато, но за счёт горящих фонарей он уверен, что их очень хорошо видно не только из хосокового дома, но и из соседних. — Мне плевать, пусть смотрит, — Хосок снова целует Юнги, наслаждаясь близостью пары к себе. Чону действительно было плевать на всех людей, которые как-то их не принимали. Сначала он боялся их мнения, считал его важным, но когда увидел, как от этого мнения страдает близкий ему человек, как ни пытайся найти утешение в нем, тогда Хосок понял, что оно не важно. Он еще раз оставляет поцелуй на губах Юнги, а затем, как ни в чем не бывало, ныряет в машину, беря с бардачка свою сумку. Юнги уже вытащил все вещи из багажника, и из-за того, что они решили поехать на легке, у них они влезли лишь в два больших рюкзака. Один, поменьше, они отдали под вещи Холли. Они закрывают все двери машины и щелкают сигнализацией, идя к дому Хосока, где в одной из комнат горит свет. Чон уверен, что это его папа не мог уснуть. По его памяти там находится кухня, и он представляет, как тот сидит за столом и пьёт лёгкий кофе. Юнги отдаёт ему «честь» нажать на дверной звонок, и они остаются ждать, пока им откроют дверь. Холли на руках Хосока нетерпеливо поскуливает, но не дергается, понимая, что раз взяли на руки, то так надо. Наконец-то замок дверей щёлкает, и Хосок чувствует, как его сердце проваливается в пятки от внезапного страха этой встречи. Юнги чутко реагирует на изменения в альфе и незаметно кладёт руку на бедро Хосока. — Хосок-и! — на пороге стоит его папа, секунду назад открывший дверь. Хосок чувствует, как перед глазами становится мутная пелена из слез. Он так давно не видел своего папу, скучал по нему. Его папа — это единственный родитель, который хоть как-то принял его. — Папа, — шепотом говорит Хосок, и когда Юнги забирает из его рук Холли, он кидается на старшую омегу с объятиями. Утыкается ему в шею, чувствуя, как по щекам текут слезы, и руки папы на своей спине. — Я приехал, — говорит Хосок, подтверждая очевидное. Кинхва смеется с этого, ловя взглядом взгляд Юнги на них. Этот парень Мину всегда нравился, он никогда не был против их отношений. Омега пытался доказать своему мужу, что раз сын счастлив, то пусть так и будет, но тот был как скала. Упёрся и его не подвинуть. Во взгляде Юнги читается бесконечная нежность к Хосоку, она всегда там читалась. — Юнги, милый, иди сюда, — папа Хосока расцепляет объятия с сыном, дожидаясь пока Юнги спустит Холли на землю и подойдет к ним. Спустя минуту они уже втроём обнимаются, и Мин получает хоть какую-то поддержку в этой жизни. Папа Хосока всегда хорошо с ним общался, никогда не был против. Да, по началу он тоже был в шоке от рассказа сына, но в конце концов сам пошел на контакт. Юнги безумно приятно от него, омега пах домом и домашним уютом, которого у самого Мина в детстве не было. — Здравствуйте, — тихо здоровается Юнги, крепко, но осторожно обнимая папу Хосока. Тот выглядит растроганно и счастливо. Сбоку в очередной раз всхлипывает Хосок, и Юнги притягивает его еще ближе. Юнги, сам не зная почему, утыкается носом в плечо Кинхва. Внезапно тот отрывается от них, вытирая мокрые дорожки от слез с щек, и начинает быстро тараторить: — Чего же вы стоите? Заходите! Нужно напоить вас чем-то. А это что за собачка? Холли? Боже, какой он милашка, — старший продолжает тараторить себе под нос и запускает всех в дом, держа на руках радостно виляющего хвостом Холли. Тот всегда рад новым знакомствам. Юнги посмеиваться от этого, вспоминая, что на Хосока так иногда тоже находит, и он начинает тараторить быстрее, чем читает рэп, причем ему совершенно все равно слышат его или нет. Юнги пихает Хосока в бок и, пока тот немного возмущённо шипит на это, говорит: — Ты такой же. Хосок вопросительно поднимает бровь, но уже через секунду улыбается, потому что понимает, что Юнги имеет ввиду.

*

До завтрака Юнги с Хосоком успели подремать несколько часиков после приезда. Особенно это нужно было Хосоку, который до поездки работал и не спал сутки, если не считать короткий сон в машине. Отец семейства, Донсук, спустился вниз чётко в десять утра, как раз, когда на кухне Юнги готовил себе и Хо кофе. Папа Хосока ушел спать, сказав, чтобы он чувствовал себя как дома. Юнги всегда встает раньше, чем Хосок, готовя им обоим завтрак, а только после этого будя альфу. — Вы приехали, — Юнги чуть ли не роняет кружку, когда слышит этот неожиданный голос. Он оборачивается на отца Хосока. Тот стоит в домашней одежде и выглядит по-домашнему, Хосок был похож на него, но вот взгляд, полный презрения к существованию Юнги, портил всю картину. — Здравствуйте, господин Чон. Спокойному тону Юнги можно было позавидовать. У них с Донсуком особые отношения: взаимная неприязнь друг к другу. Юнги терпеть не может его скандалы по телефону и вживую, в которых тот доказывает, что Хосоку лучше с какой-нибудь омегой, а не с альфой, пусть и дельтой, после которых Хосок обязательно ходил тише воды, ниже травы. А Донсук — потому что Юнги по его мнению взбаламутил голову Хосоку, забрал к себе, спихнул с правильного пути и лишил того будущего. И ему вообще все равно, что свели их друзья, и Хосок был первым, кто начал пускать на него слюни. — Сегодня утром, Кинхва-хен нас встретил, — Донсук едва заметно морщит нос на такое обращение младшего к своему мужу. Тот, к большому сожалению Донсука, разрешил мужу Хосока обращаться к нему на обычное «хен». Юнги после этих слов разливает кипяток в кружки и под пристальным взглядом Донсука сыпет туда сахара. Донсук весь вспыхивает, когда видит под воротом кофты Юнги метку принадлежности. Метку, которую этому мелкому паразиту поставил его сын. Он борется с желанием зарычать на этого наглого альфу, который забрал у него из семьи сына, но тут же внутренне себя успокаивает. Остужает. Донсук всегда был против таких браков, и даже новые законы страны, которые разрешали эти браки, не были для него весомым аргументом, чтобы поменять свою позицию. Он наивно полагал, что это 'счастье' обойдёт его семью стороной и никто из его детей не станет на ту сторону. Неестественную сторону. Но к своему собственному сожалению Чон-старший сначала получил известие о том, что их сын нашел себе в пару альфу, а потом увидел в интернете новости, что эти двое заявили о себе на всю страну и даже больше. Он мгновенно вскипел от этого, принимаясь звонить своему нерадивому сыну, чтобы вправить ему мозги, а когда телефон взял Юнги, сообщив, что Хосок находится в ванной, он не сдержался и свалил на альфу столько матов, что даже его собственный муж был в шоке. Трубку тогда Юнги скинул, сказав, что не желает слушать его маты. После этого между ними поселилась вражда. Когда Юнги проходит мимо него, держа в руках две кружки с горячем кофе и телефон, Донсука хватает лишь на то, чтобы раздражённо выпустить воздух себе под нос. Как же его бесит этот малец. Смазливое личико, не более. Он уверен, что Хосок клюнул на него лишь из-за личика и почти омежьей фигуры: Мин был не слишком высоким, немного ниже, чем сам Хосок, у него была тонкая фигура, он сам выглядел таким миниатюрным. Почти как омега. Альфы не должны так выглядеть. Донсук прошёл на место, где стоял Юнги, останавливаясь там. — Что ты тут делаешь? — хриплый после сна голос Кинхва заставляет его повернуться в сторону мужа. Омега сразу замечает настроение мужа, чувствуя это в языке его тела и в запахе. Немного кислый запах расходился от него волнами, оседая на корне языка. — Ты покусался с Юнги-я? — немного расстроенно говорит Кинхва. Он не понимал это враждебное отношение Донсука к мужу Хосока. Как можно не любить этого мальчика, который всегда поможет? Юнги ни разу не отказывал ему, когда он просил его помочь в те редкие разы, когда они с Хосоком приезжали к ним домой. — Не называй этого паршивца «Юнги-я», — резко говорит Донсук. — Милый, он муж нашего сына. Нравится тебе или нет, но это так, — Кинхва так устал от этих ссор. Его муж просто непробиваемый. Он подходит к хмурому Донсуку, укладывая на его плечи свои руки, заглядывает ему в глаза. Альфа смотрит на него в ответ и видит в глазах омеги молчаливую просьбу хотя бы его послушать. Донсук немного расслабляется под руками Кинхва, его плечи перестают быть такими каменными, он дает молчаливое согласие на то, чтобы послушать. — Он не перестал от этого быть нашим сыном, просто он выбрал не то, что от него ждали. Побудь на месте Хосок-и? Его отец не поддерживает его. Вспомни, как тебе было больно из-за того, что меня сначала не приняла твоя родня? — Кинхва помнит слезы альфы, которые он увидел впервые за все время их отношений. Тот сильно поругался со своими родителями, которым не понравился юный Кинхва. Тогда альфа чувствовал себя просто ужасно. Донсук впервые за все время задумывается над этим. Непринятие его выбора пары стало для него настоящим шоком и ударом. Родители наотрез отказывались принимать в семью Кинхва, все время пытаясь пропихнуть ему в 'кандидаты' других омег. — Ты буквально делаешь то же самое, что и твои родители тогда, Донсук-и, пойми это, — альфе ничего не остается, кроме как вздохнуть, у его омеги такие выразительные глаза, что оторваться от них невозможно. Кинхва уже не первый раз говорит о схожести поведения с его родителями, но каждый раз Донсук лишь отмахивался от него. Он не такой, как его родители. Так он считал до этого момента. Но сейчас до него медленно доходит, что на самом деле такой. Он не виделся со своим сыном полгода, тот все время работал и у него не получалось приезжать к ним, да и они не звали его к себе. Как-то раз во время скандала Хосок выпалил, что Юнги единственный, кто удерживает его на этом свете. Донсук тогда не понял значения этих слов, но теперь до него дошло. Лишившись поддержки родителей после того, как он представил своим родителям свою пару, Хосок чувствовал лишь отчаяние, и только Юнги был с ним в тот момент, когда родители, которые должны быть самыми близкими людьми в мире, отвернулись от него. И все же Хосок продолжал помогать им финансово, вопреки их скандалам. На кухню забегает собака Юнги — Холли, кажется, Донсук не уверен — играясь в этот момент с уже пожилым Микки. Они пробегают между ног Кинхва и Донсука, немного отвлекая их от напряжённой атмосферы. Микки тявкает немного обиженным тоном, не имея возможности догнать пса, который моложе его самого, и Холли реагирует на это, останавливаясь и давая новоиспечённому другу себя догнать. Кинхва наблюдает за ними с улыбкой на лице. Микки никогда не помешает друг. Донсук в это время обдумывает слова мужа о своем поведении. Он следил за соц.сетями своего сына и невольно еще и Юнги: по совместным постам, которые они выкладывают, без труда можно понять, что они счастливы. У них закрыты комментарии в инстаграме, куда они часто выкладывают фотографии с друзьями и вдвоем, он часто видит комментарии от Намджуна, с которым он лично не знаком, но знает, что тот работает в одной компании с ними и является омегой. После переезда в Сеул у Хосока оборвались все связи со своими друзьями из Кванджу, но зато появилось 6 новых. Когда они садятся за совместный завтрак, Донсук на удивление всех, не цепляется к Юнги и не доводит Хосока разговорами о разводе. Они молча едят завтрак, который приготовил Кинхва, хотя Хосок и Юнги чувствуют напряжение в воздухе. Папа Хосока пытается расспрашивать их о своих проектах и планах на ближайшее будущее, и первый на это клюёт Юнги. Он рассказывает, что они готовят выход новой песни их рэп-лайна, как они его называют, в котором состояли они с Хосоком и их друг — Намджун. Юнги также обмолвился, что они сейчас на стадии того, чтобы со своими друзьями сделать группу с разрешения их компании. Родители внимательно слушают немного шепелявый голос Юнги, а Хосок пытается скрыть гордую улыбку, когда Мин берет его телефон и показывает фотографии, которые они сделали, находясь на церемонии награждения какой-то премии. Там они в костюмах, Хосок вспоминает, что на этой премии они забрали сразу три награды. Кинхва только умилялся с этих фотографий, ему было безумно приятно смотреть на них. Даже Донсук подобрался поближе, для себя решив, что это бесполезная война с собственными загонами и неприятием чего-либо. Видя, как Хосок расцветает рядом с Юнги, он понимает, что пытаться что-то изменить бесполезно. Когда Юнги заканчивает показывать многочисленные фотографии их компании из семерых человек, он отдаёт телефон обратно Хосоку. Даже если Донсук и удивился, что обычно щепетильный до собственного телефона сын, спокойно отдал его в руки Мину, то не подал виду. После завтрака Кинхва взял с собой Юнги проехаться по магазинам, заодно прихватив за собой Микки и Холли. В доме остались лишь Донсук и Хосок, нервы которого можно было заметить невооружённым взглядом. — Хосок-а, — позвал его Донсук, собираясь с мыслями. — Да, отец? — Хосок сглатывает, ощущая то самое чувство, когда он немного побаивался своего отца за его характер. Донсук указывает сыну на место рядом с собой на диване, и дожидаясь, пока тот сядет, начинает, последний раз глубоко вздохнув: — Я хочу извиниться за то, что все это время пытался навязать тебе свое мнение. Ты нашел свою пару в Юнги, в альфе, я не имел никакого права доказывать тебе, что твой выбор неправильный. Даже если мне он не нравится. Мне правда жаль, я надеюсь, что ты простишь меня, — Донсук готовил эту маленькую речь весь завтрак и время, когда Юнги и Кинхва собиралась в магазин. Он смотрит на свою руку на собственном колене, внезапно поняв, что не может взглянуть на сына. Однако, поднять взгляд его заставляет приглушённый всхлип. Донсук резко вскидывает голову, натыкаясь на Хосока, который отвернул голову в сторону от отца, зажимающего свой рот и нос ладонью. — Хосок-и., — Донсук не знает, что делать в таких ситуациях. У Хосока начинают трястись плечи, когда плачь становится еще сильнее. Он никогда не видел своего сына таким. Хосок чувствует, как сильно бьётся его сердце от эмоций, что внезапно нахлынули на него одним махом. Когда отец позвал его к себе, он честно думал, что тот снова начнёт заливать свою любимую песню и что на завтраке он вел себя так лишь из-за папы. Но когда тот начал говорить о том, что хочет извиниться за свои действия, перед Хосоком внезапно появилась пелена из слез. Не желая, чтобы отец видел его слезы, он отвернулся от него, пытаясь заглушить всхлипы рукой. В голове проносится сразу куча мыслей, когда он чувствует тёплые руки своего отца, которые Хосок так давно не ощущал. — Ну, чего ты, сынок, — Донсук притягивает сына к себе, прижимая его к себе под бок. Под его руками тело Хосока ходит ходуном от плача, который альфа все еще пытается скрыть. — Прости меня ещё раз. Он чувствует, как Хосок немного робко обнимает его в ответ. Его рыдания становятся слабее, в объятиях отца Хосок как-то расслабляется. Внутри все тянет от осознания того, что его сын столкнулся с его эгоизмом. Кинхва смирился с этим почти сразу же, решив, что если Хосоку комфортно, то все хорошо. Старший омега пытался доказать это альфе, но он упорно не желал понимать это. И это, к сожалению, закончилось тем, что его сын скорее всего полностью потерял к нему доверие. Руки Хосока дрожат, когда он вытирает свои глаза салфеткой, которую ему дал Донсук. У него в голове проносятся сотни мыслей об этой ситуации. Хосок чувствует поддержку отца, которой он лишился после каминг-аута. Он честно пытается остановить слезы, но они все льются из его глаз, как водопад. — Хосок-и, — у Донсука сердце кровью обливается, когда он видит своего обычно весёлого сына в таком разбитом состоянии. Смотря на Хосока в интернете, он никогда не мог представить, что этот улыбчивый парень мог быть в шаге от нервного срыва. Он уверен, что фанаты тоже не догадывались об этом, до того момента, когда Намджун давал интервью для одного журнала и не упомянул там о том, что Хосок самый депрессивный человек из всех, кого он встречал на своем пути. Он и сам не догадывался об этом, желая не замечать того, как плохо его собственному ребёнку. Когда Хосока все же удаётся отпоить водой, которую Донсук принёс ему спустя минут десять после начала эмоционального взрыва, они наконец-то садятся друг напротив друга. У Хосока красные глаза, опухшее лицо и мысли о том, как он будет объяснять это состояние Юнги и папе. Напротив него сидит Донсук, который незаметно для самого Хосока тоже проронил несколько слезинок. Чон-младший пару раз шмыгает носом, из которого льётся, как из ведра, и с неожиданной улыбкой смотрит на своего отца. Даже Донсук теряется, когда замечает ее. — Я простил тебя, отец, — тихо говорит Хосок. — Давно простил. У меня была обида на тебя, но не злость. Но… Пожалуйста, извинись перед Юнги. Донсук кивает, принимая тот факт, что еще больше от этого пострадал именно Юнги, которого он несправедливо оскорблял и пытался как-либо задеть. Хосок комкает в руках мокрую салфетку и внезапно обнимает своего отца, снова срываясь на слезы и чувствуя, как Донсук тоже начинает плакать. Так они сидят до тех пор, пока Хосок не собирается с мыслями и не уходит из гостиной на кухню, где он делает обоим чай. Сын и отец смотрят друг на друга, каждый находится в своих мыслях. Из размышлений их выводит щелчок замка входной двери и лай Микки и Холли, наполнивший дом. Чай уже выпит, а дорожки слез высохли, оставив после себя лишь ощущение стягивания кожи. — Вы чего тут сидите? — бодро начинает Кинхва, занося на кухню пакет с продуктами. За ним идет Юнги, держа в руках два пакета. — Милый? — вопросительно тянет омега, замечая общее состояние обоих альф. Хосок лишь улыбается папе, не решаясь рассказать все, давая отцу возможность самому поговорить с мужем. — Хосок-и? — голос Юнги прорезает тишину. Он ставит пакеты на пол и подходит к мужу, садясь на соседний от него стул и совершенно не обращает внимание на отца и папу Хосока. Кинхва по-быстрому забирает Донсука с кухни, решая оставить молодых одних. Как только за ними закрывается дверь на кухню, Юнги спрашивает: — Что случилось пока нас не было? Хосок трет глаза, которые безумно красные от тех слез, что он выплакал сегодня. — Когда вы уехали, отец позвал меня к себе, — он замолкает, и Юнги кладет свою руку поверх ладони Хосока. Тот улыбается благодарно на эту поддержку. — Мы поговорили и… Он сказал, что принял нас, Юни, — Юнги смотри на Чона с шоком в глазах. Он, если честно, был уже готов к тому, что они в очередной раз поругались и сейчас нужно будет собирать вещи домой. — Хоби, это же хорошо, — прошептал Мин, беря лицо Хосока в свои руки. Тот закрывает глаза и наклоняет голову вслед за рукой мужа. Чон кивает на эти слова, соглашаясь. Юнги поддаётся желанию крепко обнять Хосока и перетаскивает на себя альфу, который особо и не сопротивляется. Хосок полностью пересаживается на колени Юнги. Они всегда делают так, когда кому-то из них плохо или грустно. — Самое главное, что вы помирились, Хосок-и, — Юнги поглаживает Чона по голове и спине, издавая успокаивающее урчание, очень тихое, его слышит лишь Хосок. Ему так необходимо, чтобы Хосок прогнал от себя всю грусть, ему физически и морально больно видеть такого подавленного Чона, которого тронут — он расплачется. Многие скажут, что альфа себя так вести не должен, и Юнги сразу же пойдет бить этому человеку лицо. Когда они только познакомились, ему неоднократно говорили, что они похожи на Инь и Янь: один эмоциональный, второй предпочитает прятать свои эмоции от чужих. Начав жить вместе, они поняли, что скрывали друг от друга многое: Хосок — неуверенность в себе и самокопание, которое грозится перерасти во что-то большее, Юнги — боязнь довериться кому-то, скрытую форму депрессии и суицидальные мысли. Они прошли через сеансы психотерапии, которая помогла им. Они прошли через неудачи. Хосок прошел через скандалы с родственниками, Юнги через их отсутствие. С тех пор прошел не один год, но им все еще трудно выдать друг друга в полном разряде. Юнги даже не замечает, как Хосок начинает издавать похожие звуки в ответ на его, уже ставшие громче. — Я чувствую о чем ты думаешь, Юни, — нос Хосока как раз на том месте, где у Мина стоит метка принадлежности. Эти слова вырывают Юнги из плохих воспоминаний, которые так просто не забыть. Перед ним Хосок, чьи руки сейчас берут его за щеки и дёргают на себя, чтобы поцеловать. Юнги прикрывает глаза, руки ложатся на поясницу Хосока, сжимая там ткань его одежды. — Мы пережили это, не надо загоняться по этому поводу, — Хосок говорит это прямо в губы поплывшего Юнги. Тот едва слышно скулит, когда Хосок быстрым движением слетает с его колен и идет ставить чайник. У Мина безумно сильно горят уши и щеки от того, что именно он представил себе в голове. А Хосок начинает насвистывать себе мелодию под нос, протирая глаза пальцами. Он знает, как эффективно отвлечь Юнги от плохих мыслей.

*

Хосок чувствует себя как нельзя лучше. У них семейный, по-настоящему семейный, ужин. На памяти Хосока, это первый ужин, где отец не цепляется к ним и не пытается навязать свое мнение. Между Юнги и Донсуком все еще скользит некое напряжение и скованность, но, что Хосок, что Кинхва прекрасно понимают почему это. — Что вы планируете сделать, когда вернётесь в Сеул? — спрашивает Кинхва. — Будем заниматься музыкой. У нас есть планы касательно этого, — старший омега смотрит на своего сына и его мужа с гордостью в глазах. Он всегда следил за ними в соц.сетях. Однажды, он даже уговорил Донсука сходить на концерт их рэперского трио. По рассказам Юнги, ему пришлось успокаивать плачущего Хосока за кулисами, после того, как тот увидел их в зале. Хосок пытался остановить эту болтовню Юнги, но получил лишь замечание от папы, что пинаться под столом нельзя. По мстительному взгляду Юнги, Хосок понимает, что это скорее всего ответка на его отворот-поворот Мину сегодня ночью. Ужин заканчивается посиделкой Хосока и Юнги в гостиной перед телевизором с чашкой кофе в руках. Родители Чона ушли в свою комнату, оставив молодых одних. — Это было очень подло, — говорит Хосок, и Юнги моментально понимает о чем речь. — Ты сам меня продинамил, — альфа пожимает плечами, ни капли не раскаиваясь. — Нас могли услышать! — Но в прошлый раз тебе это не мешало. Ладно. Это крыть Хосоку нечем. Он лишь тяжело выдыхает и снова пытается пнуть Юнги в его бедро. Мин отталкивает его ногу и грозит ему кулаком. — Я все расскажу Сокджину. Насилие в семье! — Почему ты вообще шантажируешь меня Сокджин-хеном?! — Он единственный, кого ты боишься, — Юнги улыбается во все лицо, говоря очевидную информацию для Хосока. У Сокджина слишком взрывной характер и почему-то потребность защищать Юнги от злого Хосока. Никто не связывается с ним, если не хочет получить подзатыльник. Хосок ставит кружку на столик рядом с кружкой Юнги и резко хватает взвизгнувшего Мина за плечи, подтягивания к себе. — Все, лежи, — Юнги пытается выкрутиться из этих объятий, но Хосок держит крепко и в конечном итоге он просто откидывается спиной на грудь Чона. — Придурок, — шипит Юнги, но уже через минуту срывается чуть ли не на скулеж, когда ворот его футболки отодвигают и горячий язык Хосока проходится прямо по метке. — Господи, — Юнги закрывает свой рот ладонью, чтобы не издавать громкие звуки, потому что уверен, что родители Хосока все еще не спят. После заживления метка была чувствительным местом, и Чон этим бессовестно пользуется всякий раз, когда ему нужно что-то от Юнги. Даже сидя спиной к Хосоку, он чувствует его улыбку от собственной проделки. Хосок забирается рукой под футболку Мина и сам же чувствует, как от него улетают последние кусочки осознания чего-либо. Чон царапает его плоский живот ногтями, в то же время переходя губами на место за ушком, целуя там. Он видит, как Юнги ломает перед ним, тот поскуливает себе в руку, открывая больший доступ к собственной шее. У Мина заметный бугорок на спортивных штанах, которые используются как домашние, и Хосок бы совершил грех, если бы не упомянул об этом вслух: — У тебя встало, Юнги? — шепотом говорит Хосок. Юнги хватает лишь на то, чтобы кивнуть в подтверждение его слов. — У тебя встало из-за того, что я потрогал тебе метку? А затем опускает руку на бугорок члена, сминая его сквозь мягкую ткань. Юнги буквально подбрасывает на месте, Хосок удерживает альфу одной рукой, продолжая трогать член Мина через ткань, игнорируя движения его бёдер. У Юнги плавится мозг от действий Хосока и от осознания, что их могут увидеть в гостиной: одно дело в комнате, но совершенно другое в этом месте. Юнги позорно скулит из-за трения на член. Хосок как будто издевается над ним, медленно ведет под резинку штанов, оглаживает горячие бедра, а затем пробирается под резинку трусов, обхватывая влажный член рукой. Он продолжает поцеловать Юнги за ушком и в шею, чувствуя дрожь его тела. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Дай кончить, — Юнги пытается толкаться в кольцо пальцев у себя на члене, но Хосок расслабляет их, практически убирая трение. Мин замирает от этого, и из его горла вырывается очередной расстроенный скулеж. — Что мне будет взамен? — Хосок проталкивает свои пальцы в горячий рот Юнги, нажимая на корень языка. — Давай. Мин как будто ждал разрешения, тут же начинает лизать эти пальцы языком. Его член шлепает по животу, когда Хосок отпускает его, проходясь руками по подтянутому животу, переходя к соскам, которые у Юнги очень чувствительные. Иногда Хосоку казалось, что все тело мужа — это эрогенные зоны. Собственное возбуждение неприятно давит, но Хосок игнорирует его, ставя перед собой цель помучать Юнги перед разрешением тому кончить. Мин весь извивается, стоит Хосоку снова опустить руку на его член. Чон ощущает ходящую ходуном от частого и тяжёлого дыхания грудную клетку Юнги. Хосок вытаскивает пальцы изо рта Мина, оставляя влажный поцелуй на его опухших губах. Для Юнги этого слишком много: они в гостиной родителей Хосока, которые могут в любой момент вернуться назад, руки Хосока, одна на члене, вторая на шее, просто сводят его с ума. С тех пор, когда Хосоку стало известно о том, что он ловит кайф с лёгкого чувства удушения, он практически всегда доводит Юнги до отключки от оргазма. — Никогда не читал посты фанатов в интернете? — неожиданно шепчет Хосок на ухо уже поплывшего Юнги. — Они ведь пишут, что ты сверху, — Чон кусает его за серьгу в ухе, наконец-то начиная движения, которые так нужны сейчас Юнги. — Если бы они только увидели тебя сейчас, то что бы они подумали? Мин Юнги, ты выглядишь так, что я не могу подобрать слова. Хосок явно издевается над этим. Юнги никогда не обращал внимания на такие комментарии на трансляциях или посты в интернете. При выходе на мероприятия метка всегда скрывается пластырем, который не видно под одеждой. Юнги прямо ощущает эту издевку, исходящую от Хосока. Даже его поплывший мозг понял к чему это было сказано сейчас: Юнги прекрасно знает как он выглядит в такие моменты. Он просто обожает, когда этот с виду мягкий Хосок превращается в того самого альфу из мечт омег. И Мина ведет от того, что именно этот альфа достался ему. Юнги кончает в руку Хосока, когда тот начинает оставлять маленькие укусы на его шее и ключицах. Он спускается с громким стоном, который не удаётся сдержать и оседает в сильных руках Хосока, чувствуя явное возбуждение последнего. Чон смеется над его ухом, вытирая испачканную руку салфеткой и после этого переворачивая его к себе лицом, уже по-нормальному целуя Юнги. У Мина голова совсем не держится, он просто опирается ею о грудь Хосока, немного меняя свое местоположение и проезжаясь задницей по стоящему члену альфы, заставляя того зашипеть сквозь зубы. Теперь очередь Юнги давить улыбку, он знает, как сейчас тяжело Хосоку игнорировать этот стояк. — Дьявол, — шипит Хосок, но только поощряет действия Юнги, сжимая половинки в своих ладонях. Юнги немного привстает, насколько это возможно, а затем опускается назад, давя своим весом на член Хосока, давая приятное ощущение. — Твой же Дьявол, — мурчит Юнги, тыкаясь носом в местечко под челюстью Чона. Там яркий запах и тепло. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — интересуется Мин. — Ты знаешь, — выстанывает Хосок, и Юнги уже через несколько секунд оказывается лицом на уровне паха. Минет он делает просто отменный, владеет языком лучше, чем никто другой. Сотня оргазмов Хосока тому подтверждение. Ох, текст песни не врал, Юнги действительно способен довести своим языком до Гонконга. Тем временем Мин приспускает штаны Хосока, смотрит несколько секунд на внушительный стояк и берет его в свою ладонь. Хосок запускает руку в мягкие волосы Юнги, сжимая их в кулак, делая это одновременно мягко и сильно. Юнги проводит рукой вверх-вниз несколько раз и резко опускается ртом на стоящий член. На глазах сразу появляются слезы от такого резкого проникновения, но чувствуя поглаживания Хосока, он старается подавить рвотный рефлекс и еще глубже насаживается на член. Изо рта начинает капать слюна, стекая по стволу и опускаясь на пах. Альфа делает первые движения, пытаясь брать на всю длину. Юнги поглядывает на Хосока, следя за его реакцией и понимает, что тот смотрит на него затуманенным взглядом, отслеживая каждое его движение. Это заставляет его немного покраснеть, Юнги понимает абсурд этого, когда через секунду осознает своё положение. Хосок полностью теряет связь с миром, когда Юнги начинает массировать его яички, пропуская член в самую глотку. Его сводит с ума тот факт, что его муж сам Мин Юнги, мечта всех омег и не только их. Он весь напрягается, когда чувствует приближающейся оргазм. Хосок поглаживает Юнги по волосам, предупреждая: — Я уже близко, — низким голосом произносит он, и Юнги даже умудряется ответить на это обычным кивком. Мин проходится кольцом пальцев по всей длине члена, наслаждаясь глухим стоном, который сорвался с губ Хосока. Он слишком долго терпел стояк, сил выдерживать уже не было. Хосок цепляется крепкой хваткой за локоны Юнги, сжимая их сильнее, чем до этого, принося лёгкую боль, и спускается в самое горло Мина. Тот немного давится, но справляется с этим, проглатывая большую часть семени. Мин оседает на пол, ощущая внезапную усталость и чувствуя, как его поднимают, садя на колени. Юнги счастливо утыкается носом во вздымающуюся грудь Чона. Мин давно хотел заняться сексом в доме семьи Хосока, хотя раньше это было скорее из вредности и желания отомстить отцу Чона. Хосок кое-как умудряется одной рукой подтянуть свои штаны на приличное место, одной рукой поглаживая Мина по спине. Они так сидят до тех пор, пока Хосок не замечает того, что полностью вымотанный Юнги начинает сопеть сквозь сон, вырывая его из собственных раздумий. Хосок улыбается, целуя Юнги в мягкую макушку. Хосок ни разу не пожалел, что сошёлся с Юнги. И он уверен, что тот тоже не жалеет.