Я, ты и Лилли Спенсер

- Что это, чёрт возьми, было?! В сто тысячный раз спрашиваю я у бледно-голубого потолка своей комнаты. Да, Робби, возможно в сто тысяч первый раз тебе всё-таки повезет. Меня как будто окунули в чан с раскаленной лавой, а потом макнули в ледяную прорубь. Где-то в складках одеяла подает голос телефон. Я разблокирую экран. Лил: Пересланное сообщение: Да. Я согласен. Завтра в 6. Перечитываю, но смысла от этого не прибавляется. Я: - ?? Лил: - Это наш красавчик с мороженным! Лил: - Боже…что мне надеть?! Лил: - Робби? Лил: - Предатель! Я издаю предсмертный стон и валюсь лицом в подушку. Самый нежный ветер на свете – вечерний летний ветер. Прямо сейчас самый нежный вечерний летний ветер играет длинными волосами Лил. Мы вдвоем сидим на веранде маленького кафе. Сегодня у неё тут первое выступление. Она ёрзает на стуле, озирается и постоянно прикасается к своей старинной гитаре, стоящей рядом в чехле. - Всё было очень…Мило. – Она морщит свой красивый носик. - Мило? – я вытягиваю ноги и откидываюсь на спинку плетеного стула. - Ага…нууу, мы погулялиии…он проводил меня до дома. Блин Робби! – она одним точным резким движением откидывает спутанные волосы назад. – Парням ведь нравятся уверенные девушки, а я даже надела свой фиолетовый свитер, который еле-еле прикрывает грудь! Мне хочется сказать, что она потрясающая. Сияющая и совершенно уникальная женщина, которой вовсе не нужен этот дурацкий свитер. Но Лил вдруг останавливает взгляд, смотря куда-то за мое плечо и её без того огромные глаза, становятся просто необъятными. - Это он! Я оборачиваюсь, зная, кого именно там увижу. Сандер переходит дорогу, направляясь прямо к нашему столику. Чувствую, будто чьи-то руки проникли в мою грудную клетку и резко сдавили оба моих легких в кулак. Никак не могу понять дышу ли я сейчас. - Я сказала, что мы будем сегодня тут,- оглушающе громко шепчет Лил. - Привееет! Она вскакивает со своего места и улыбается Сандеру своей лучшей улыбкой. - Это Робби, помнишь, я говорила тебе о нем? На нём легкая свободная рубашка с закатанными рукавами и простые темные шорты. Снова эти глаза, которые говорят мне что-то свое. - Привет. Робби. Почему я не замечал раньше, что мое имя может звучать именно так. Так, что чтобы я не делал, где бы ни был в этот момент, я бы пришел, приехал, прилетел. - Привет. Сандер. - Лааадно. Я пошла, мне еще нужно настроится и я жутко переживаю, если будете хихикать, я вас убью, - тараторит Лил. Сандер улыбается ей краешком губ. «Хочется попробовать это на вкус». Тонкие пальцы Лил перебирают гитарные струны, освобождая прекрасную медленную мелодию. Она поет. Это красивая песня, немного грустная. Но я не могу понять слов. Будто это выдуманный язык, недоступный мне. Сандер сидит совсем рядом. Мне кажется, что я чувствую какая его кожа на ощупь, своей кожей. Он смотрит на Лил и немного покачивает головой в такт её мелодии. А это другие пальцы. Сильные и очень теплые. Он переплетает их с моими. Портативное солнце. Я не могу перестать смотреть на наши руки. Так должно быть. Так было всегда. Этого заряда хватает ровно на неделю. Хватает, чтобы не обращать внимание на виноватые взгляды отца и командный тон матери. Хватает на игры с братьями. На то, чтобы приходить на подработку и игнорировать тупые подкаты своего босса Эммета. Но в конце концов стрелка на жизненно важном баллоне «Зарядка от Сандера Дризена» падает на ноль. Я плетусь домой, снова забыв переодеться. Даже дурацкий черный фартук, который немного съехал налево, при мне. Ноги гудят после пятичасовой беготни между столиками и кухней. Чувствую, что двигаюсь почти на автомате. Никакого душа. Просто доживу до своей кровати и можно дать всем системам отбой. Я делаю последний рывок, сворачивая на нашу подъездную дорожку и останавливаюсь. Сандер стоит, прислонившись к багажнику папиной Хонды. Как будто так было всегда. Каждый день. Всегда. Как ему удается всегда быть таким спокойным. Это даже раздражает. - Что ты тут делаешь? – чуть резче, чем хотелось, спрашиваю я. - Да так, пришел послушать, как твои родители орут друг на друга, - спокойно отвечает он. Его глаза сейчас такого же цвета, как листва в сумерках над нашими головами. - Думаешь, можешь приходить когда захочешь? Слова вылетают прежде, чем я успеваю о них подумать. Сандер секунду смотрит мне прямо в глаза. Потом отталкивается от машины медленно проходит мимо меня. - Ладно, ухожу. Мне хочется врезать ему. А потом поцеловать. Или только поцеловать? - Знаешь, мне кажется, я тебя не понимаю, - мой голос звучит как-то совсем жалко. Он останавливается, круто поворачиваясь ко мне лицом. Я слышу, как хрустят камешки под подошвой его кроссовок. Он поднимает взгляд куда-то в кроны деревьев, а потом быстро подходит ко мне почти вплотную. Аккуратно берет мое лицо в свои руки. Теперь я вижу только его глаза. - А мне кажется, ты хочешь услышать от меня то, что сам давно знаешь. Мне кажется, он произнес это одними глазами. Потому что его губы заняты тем, что целуют меня. Миллионы маленьких фейерверков взрываются во мне одновременно. Мы знаем, что делать. Ведь так было всегда. Все здесь знакомо. Его руки слышат мое тело, мою кожу. Он задерживается именно там, где мне хочется и именно столько, сколько я хочу. Плевать, что все это лишь химические процессы, которые природа придумала, чтобы обмануть человека. Это самые прекрасные химические процессы. - Робби! Робби! - Я в душе мам! - Ты видел где-нибудь мои капли? Я пускаю себе пулю в висок из импровизированного пистолета из своих рук и приоткрываю стеклянную дверцу душа. Осматриваю бесчисленные полочки с такими же бесчисленными баночками всех размеров и форм. Когда в открытом окне сначала показывается белокурая макушка, а потом вваливается и весь Сандер, попутно роняя на пол парочку склянок с подоконника. - Нет мам, тут их нет! – ору я, смотря на горящие желанием зеленые глаза. - Я иду вниз, у меня пациент! Я тяну Сандера за футболку к себе под теплые струи воды и закрываю за ним дверь. - У нас есть двадцать минут. Любить друг друга в душе под какую-нибудь красивую музычку круто только в кино. Вода попадает в нос, дышать тяжело. Мы больше хихикаем, с трудом стаскивая с Сандера, прилипшую футболку. Но он тут. Сейчас. Он мой.