близость и осязаемость

Это был конец. В битве с Саске он проиграл и окончательно утратил зрение. Странно, что брат не стал проверять пульс убийцы клана. Побрезговал прикасаться к отступнику? Или сам едва уполз с места боя? Времена сейчас неспокойные и коль он Саске и сам стал отступником родной-гнилой-больной-кровавой-кровной деревни, оглядываться ему приходилось в два раза чаще, чем простым вольным шиноби. Горечь давила изнутри — не погиб от рук брата, не заслужил искупления. Матушка, отец, проклинаете ли вы меня в чистом мире? Ваш никчемный гениальный сын вновь оступился. И на этот раз пути и вовсе не найти. Техники пожрали всю силу, уничтожив глаза окончательно. Слепой Учиха, вставайте в очередь, чтобы посмеяться! За три ре можно и помидором кинуть! Чужие руки помогли чуть удобнее устроиться в гнезде из одеяла. Он не заслуживал того добра, что предоставлял ему незнакомец. Все мирные жители настолько добросердечны? Подобрать незнакомого раненного шиноби с поля боя, выхаживать, словно родного. Если рассчитывали на помощь или защиту, так калека, которым он сейчас стал, сам нуждается в подобном. Непослушные руки даже ложку отказывались ровно держать! Великий Шинигами, почему же он просто не мог умереть там, искупая совершенный грех кровью и жизнью?! Неужели он еще недостаточно страдал? Горлом пошла дурная кровь, заставляя захлебнуться и закашляться. Вообще-то кровь выходила не только из горла. Вот уже год не мог спать на спине, задыхаясь от носовых кровотечений. В бою с Дейдарой лопнула перепонка левого уха, рана периодически начинала гноиться. Плохое питание, слабый иммунитет и удары врагов по внутренним органам привели к кровотечениям из ануса. Как буд-то бы ему и без этого не хватало позора! Казалось, словно собрали гору болячек и весь этот кошмар иръенина поместили на него. И не сказать, что он этого не заслужил. «Убийца родной крови переродиться шелудивым псом», да? Что ж, сейчас ему хуже всех битых бродячих псов вместе взятых. Теплая влажная ткань коснулась руки. Да, я понял. Спасибо. Извините за беспокойство! Из горла послышался лишь хрип. У моего незнакомца были чуткие руки, острожные и ловкие. Мягкая кожа, длинные тонкие пальцы, аккуратно подстриженные ногти. Я никак не мог отблагодарить. Ни словесно, ни физически. Да, среди напарников нередко приходилось и на живую раны помогать зашивать, есть из одной миски и помогать с физическим напряжением. Однако все это было продиктовано необходимостью. И ты знал, что за помощь следует потом равно отплатить. Я же сейчас ничего не мог дать. Ничего. Даже Орочимару, с его фетишем на наш клан, не стал бы возиться со мной. Все, отработанный кунай, пора на свалку. Тьма ощутимо давила на сознание. Вот и случился самый главный кошмар его клана — он стал беспомощным слепым калекой. И вынужден зависеть только от доброты окружающих людей. Через время его напоили смесью крови, горячего вина и трав. Вкус был странный, но отвратительным не назовешь. Возможно, что из-за вина и специй, но я никак не мог уловить, какому животному эта кровь принадлежала. — Чья…хаа…кровь? — с трудом прохрипел я. — Моя. Сил благодарить уже не было. Следовало еще узнать, кем же являлся его спаситель и где мы сейчас находимся. В сознании снова помутилось и я отключился.

***

Несколько раз я вновь пробуждался и терял сознание. Меня поили, обтирали и заботились лучше, чем о родном. — Где я? — незамедлительно поинтересовался, услышав знакомые шаги. В горле першило и голос все еще был хриплым, сорванным. Однако по сравнению с тем, что было, работа над моим излечением проделана колоссальная. Его славный спаситель чуть помедлил с ответом, но потом тихо произнёс: — В безопасности. Многого этот ответ не дал — ни страны, ни местности. Но почему-то вселил иррациональное успокоение. Словно и впрямь здесь до него никто не дотянется — ни Акатсуки, ни Орочимару, ни Коноха, ни Саске. Саске. Интересно, как же он там? Любимый младший брат уже вырос и стал силен. Настолько, чтобы убить меня! Практически убить. Если бы не чудесный спаситель, мое тело давно бы уже пожирали земляные черви. Смерть отвратительна! Пусть я и ощущал себя хуже, чем когда либо, моя жизнь все еще была при мне. Забавно. Дышать было чуть легче. Возможно помогли те масла, что томились в специальной лампе. Чувствовался сандал, бергамот и лаванда. Приятно! Когда я в последний раз обращал внимание на такие приятные мелочи? Да, как шиноби я отслеживал на миссиях отсутствие или присутствие ядов и ядовитые газов. Только что мне мешало в обычной жизни зажечь палочку благовоний? Высокая загруженность? Отсутствие стремления к жизни? Возможно. Я впервые ощущал апатию, совмещенную с жаждой жить. Даже таким безполезным калекой. Жаль, что это лишь очередная мечта. Даже благодетель со всей своей добротой не может заботиться о нем всю жизнь. А уж если узнает кто он, наверняка избавится от лишнего груза. Меня вновь поят яркой по вкусу смесью крови, вина и специй. В руки аккуратно дают миску с неизвестным содержимым. Я осторожно принюхиваюсь, пахнет молоком и еще чем-то странным. Благодетель терпеливо кормит меня и помогает вновь лечь в постель. Ласковая ладонь аккуратно перебирает мои волосы и я сам не замечаю, как вновь засыпаю.