Хороший и Другой

Шень Цзю со спрятанной за веером усмешкой наблюдал, как Бинхэ пытается растолкать спящего мертвецким сном Шень Юаня. Тот накануне вернулся мертвецки пьяным, слюняво целовался, а потом и вовсе завалился спать прямо в одежде, из которой его пришлось в четыре руки вытряхивать. Полудемон чуть ли не плакал, когда на его попытки разбудить Юань только вяло дёрнул ногой и буркнул какое-то заковыристое ругательство, посылая супруга в далёкое пешее путешествие по известному адресу. — Ну Учитель, ну пожалуйста, — заныл тот на одной ноте. — Сегодня же новых учеников набирают, как можно быть таким безответственным?! Зачем было пить именно вчера? — Моё, — неожиданно внятно вякнули в ответ и крепко прижали обалдевшего демона к себе, тут же проваливаясь в сон ещё глубже, чем прежде. — Перестань уже его трясти, я схожу. Хоть и сказано было старательно выверенным равнодушным и холодным тоном, Бинхэ радостно полез обниматься, выбивая из рук веер. И паршивцу не мешали даже обвитые вокруг пояса другие руки, вцепившиеся намертво. — А вас… не затруднит? — в ответ его веером щёлкнули по подбородку, и стылые зелёные глаза впились в лицо. — Поменьше говори глупостей, Юань ввёл меня во все дела, что вспомнил. Или сомневаешься? — Нет, — расплылись в улыбке губы. — Только беспокоюсь за Мастера Шеня. Вы не особенно любите людные места. О, не любит — слабо сказано. Он ненавидит эти бесполезные сборища, и будь его воля, прекрасно прожил бы всё оставшееся время, совершенствуясь и только с этими двумя под боком. Но Шень Цзю никогда не бегал. Вот и сейчас на лице зазмеилась улыбка. — Мне даже интересно, как быстро они что-то поймут. Бинхэ отзеркалил то же выражение — почти жестокое и очень насмешливое, полное предвкушения. — Мне пойти с вами? — … — не стоит исключать варианта, что всё-таки придётся отбиваться. — Лучше скажи, как позвать тебя. Он бы и сам себе в прошлом не поверил, что захочет оказаться под защитой отродья. Только Бинхэ — не отродье. Не этот. Полудемон задумчиво прикусил губу. Под острым клыком нежная, тонкая кожа лопнула, и манящая капелька скатилась по подбородку. И взгляд глаза в глаза. Доверишься ли? Что не причиню вреда, что не использую, что не сделаю больно? Шень Цзю смотрел в блестящие тёмные глаза и вспоминал, с каким выражением эти самые глаза смотрели, когда он в страхе отшатывался и забивался в угол. Будь, что будет. Шень Цзю никогда не сбегал. И всегда совершал поступки с готовностью расхлёбывать их последствия. Качнулся плавно и слизал тоненький ручеёк, чувствуя, как прямо под языком ранка заживает. Кровь демона огненным сгустком ухнула в желудок и горячей струёй пробежала по всем его сосудам, оплетая всего. Усмехнулся и слегка хлопнул сложенным веером по макушке. — Прекрати строить такое лицо. — Простите, Учитель. — То-то же, — хмыкнул, изящно поднимаясь с разворошенной постели и поправляя растрепавшуюся причёску и помятое ханьфу. Поморщился недовольно, решая, стоит ли переодеться. — Учитель всегда прекрасен, — прилетело влюблённое. Шень Цзю смерил льстеца ледяным взглядом, но тот только счастливо вздохнул, сжимая в объятиях спящего Юаня и не отводя взгляда от тоже любимого человека. Ло Бинхэ всегда принадлежит Шень Цинцю. А если их двое, то и каждый из них владеет его сердцем в полной мере и равноценно. Даже если один из них — тёплое солнце, а второй — раненая, недоверчивая луна. И даже когда Шень Цзю отворачивается, пряча эмоции на лице, Бинхэ тихо, довольно мурлычет, чувствуя, как чужое смущение щекочет его изнутри. Ничто не поможет призвать демона так быстро, как кровь, отданная им добровольно. Перед уходом Шень Цинцю не удерживается и ещё раз оборачивается на оставшихся в постели мужчин. Хмыкает, когда в ответ на его взгляд чужая кровь оглаживает внутренности. И старательно давит в себе волнение, направляясь на знакомое место. Он движется неспешно, растягивая прогулку и оглядывая любимый пик, незнакомый, но всё такой же родной. Ученики, знакомые и нет, кланяются ему и приветствуют, он кивает в ответ. Если Юаню так нравится нянчиться с ними, пусть, он лучше будет заниматься бумажной работой, где никто не будет его беспокоить. Он внимательно вглядывается в лица Лордов, которые приветствуют его, ничего не замечая, пока к нему не налетает с панибратскими полуобъятиями Шан Цинхуа. — Здоров, братец! Как самочувствие? — Великолепно, — шипят из-под веера. Цинхуа почти шарахается от ледяного взгляда. Бррр. — Да ладно тебе, у меня тоже голова ещё немного ватная, но хорошо же посидели! Настолько хорошо, что пьяного заклинателя полночи угомонить не могли. То целоваться лез, то разговаривать. — Прекратите, — зашипела на них Ци Цинци, уже успевшая себе присмотреть пару красивых девочек. — Ведёте себя недостойно звания Лордов. Цинхуа обиженно поджал губы и как-то даже сжался. Шень Цинцю вдруг почувствовал что-то, напоминающее гнев. — Леди стоит повнимательнее следить за собой и собственными ученицами, — тонко процедил он, стреляя ледяным взглядом поверх веера. — Ведь не так давно именно её учениц мы выдворяли из мужских покоев наших адептов. Ци Цинци покрылась гневными пятнами и сердито зыркнула на него. Шень Цзю чуть опустил веер, позволяя ей увидеть ехидную улыбку. — Вот же змея, — скривилась женщина. — Давненько ты своё нутро не показывал, всё чистеньким прикидываешься. — Я хоть прикидываюсь, — ответили ей в той же манере, — а ты даже ради приличий своё нутро скрыть не пытаешься. Женщина дёрнулась и, судя по задрожавшим рукам, явно сдерживалась, чтобы не вцепиться ему в волосы. Шень Цзю с наслаждением напитывался её гневом. Старая лицемерка. — Прекратите, — прогудел Лю Цингэ. — Что на тебя нашло? Ты же не любишь ссоры. Ци Цинци поперхнулась возмущением и вовсе отошла от всех подальше, спускаясь с горы и подбирая несколько красивых девушек. Хмыкнула удовлетворённо и вовсе скрылась с глаз. Чёртов варвар, вроде бы уже все мозги мечом отбил, но видит дальше всех. Шень Цзю смерил его насмешливым взглядом. — Лорд пика Байчжань как всегда не видит дальше своего носа, — язвительно. — Нежелание тратить слова не значит слабость и покорность. То, что Юань не любил открытые конфликты, не значит, что он не вывернется позже так, чтобы обидчик всё равно хлебнул сполна. А вот Шень Цзю открытых противостояний не боялся и предпочитал изничтожить противника словесно и сразу. Чтоб неповадно было. Лю Цингэ покосился на него и, не дождавшись другого ответа, приказал своему старшему ученику спуститься за несколькими перспективными на его взгляд (дуболомами) учениками. Шан Цинхуа и вовсе не переживал, он просто заберёт всех оставшихся. На пике Аньдин даже самой посредственности найдётся место. — Эй, братец, — окликнул, — если у меня опять найдутся самородки, можно к тебе отправить, да? — Почему не оставишь у себя? — Эй, ну мы ведь уже говорили об этом, забыл? — рассмеялся, хлопнув собеседника рукавом по руке. — Посредственному Лорду ни к чему на пике талантливые ученики. Мы их загубим. — Посредственность, да? — протянули задумчиво, обжигая ледяным взглядом. Цинхуа поёжился, вдруг вспоминая, с какой тщательностью прописывал главного злодея. И когда это братец Огурец такого нахватался? — Интересно, как отреагирует Мобэй Цзюнь, зная, что о тебе так отзываются? Лицо Цинхуа вытянулось и побледнело. — Не вздумай ему такое рассказывать! Сам потом будешь мне помогать всё здесь отстраивать! — Не буду, — ответили ему колко. Шан Цинхуа возмущённо хватанул ртом воздух. — Ты… Ты! Шень Цинцю! — Я, — ответили с той же ледяной насмешкой, сверля холодными пустыми глазами. Бедный Цинхуа поперхнулся воздухом и отскочил назад, споткнувшись о свой подол. — Ты… Шень Цинцю. Надо же, и правда не такой дурак, каким кажется. Шень Цзю лучился изнутри довольством, впрочем, это никак не отображалось на его лице, всё таком же холодном и неприятном. Снова опустил веер, позволяя собеседнику полюбоваться на лицо. Цинхуа выглядел так, будто встретил собственный кошмар. — Неплохо ты в этот раз устроился, — тихим голосом добил его Цзю. — Другой ты кончил достаточно плохо, чтобы даже памяти не осталось. Но доводить друга Юаня до сердечного приступа не хотелось, зря он что ли за него заступался? — Ты… — Шень Цинцю, да. Прекрати трястись. Шан Цинхуа попытался натянуть на лицо прежнее выражение, но всё равно то и дело поглядывал на придуманного когда-то им же злодея. Чёрствого, с гнилой душой и без капли сочувствия. Шень Цзю, будто слыша его мысли, оскалился, отчего его лицо приобрело дикое и гордое выражение и изящным жестом поправил волосы. — Шиди, — раздался мягкий голос, заставляя их обоих вздрогнуть. — Глава Юэ собственной персоной, — процедили ядовито. Рука, сжимавшая веер, задрожала. Не бойся. Посмотри. Веди себя как обычно. Цинхуа, трусливый пёс, сразу же отскочил от них, наблюдая на расстоянии нескольких шагов. — Что вы опять не поделили с Ци Цинци? Она была очень зла, — мягкие глаза наполнились укором. — Сяо Цзю, я думал, вы оба оставили все ссоры в прошлом. Его как молнией прошибло. — Я тебе сколько раз говорил — не называть меня так? — прошипел, сверкая глазами. — Чёрт возьми, почему ты ни разу не можешь послушаться?! — Шиди? — Юэ Цинъюань опешил, даже отступая на полшага. Да, Цинцю всё ещё раздражался, когда он, забывшись, звал его по-старому, но старался скрыть это за улыбкой. И Юэ Цинъюань позволял себе ошибаться снова и снова. — О, спасибо, что вспомнил об этом, — прошипели ядовито. — Что с тобой? — Что со мной?! — взъярился Лорд, заставляя всех обернуться на них. Лю Цингэ тревожно нахмурил брови. — Это что с тобой — вечно смотришь побитой псиной, и ничего не делаешь, как же это раздражает! Никогда не слушаешься, не слышишь, не веришь! Никогда! Шень Цинцю опустил веер, и все увидели его бледное, злое лицо. Он хватанул воздух, вцепился пальцами в ворот одежд и покачнулся, будто задыхался. Но от протянутых рук шарахнулся так, что едва не упал. — Не трогай меня! — прохрипел! — Тупой ублюдок, не смей приближаться ко мне! Проваливай, как ты это всегда делаешь! Прочие лорды опешили, давно не наблюдая таких яростных ссор между этими двумя. Цинхуа подхватил под руку зашатавшегося мужчину, но чуть не свалился с ног, когда его с силой оттолкнули. Пиковые лорды с удивлением и страхом смотрели, как задыхается второй по силе из них. Никто не осмелился более к нему приблизиться, когда подошедшего ближе Лю Цингэ оттолкнуло волной ци так, что тот оставил вмятину на твёрдой земле. Шень Цинцю что-то беззвучно пробормотал посиневшими губами, пространство резануло осколком Синьмо, и перед всеми появился Ло Бинхэ… и Шень Цинцю. Шан Цинхуа что-то просипел, щипая себя за руку, пока Ло Бинхэ загородил бледного как смерть заклинателя собой, а похожий на того как две капли воды ещё один Шень Цинцю, бросился к мужчине, укрывая руками, касаясь и тихо-тихо зовя по имени. — Тшш, ну что ты, что ты? — шептал ласково, заглядывая в лицо. — Что тебя так напугало? Что случилось? Посмотри на меня. Дыши. Дыши же, ну. Мужчина шумно хватал воздух ртом, цепляясь за своего близнеца так, что наверняка наставил синяки. Тот даже не морщился, улыбался тихой, утешающей улыбкой. — Дыши, мой хороший, дыши. Время замерло, пока мужчина наконец не справился с собой и не начал дышать самостоятельно, прекращая бесконтрольно сбрасывать в пространство волны энергии. Выпрямился с трудом, всё ещё цепляясь за чужие плечи, и сплюнул сгусток крови, улыбаясь раскрашенными алым губами. — Как я и говорил, — прохрипел, — ничего не делаешь… Ци-гэ. Юэ Цинъюань побледнел и в неверии протянул руку к нему. — Сяо… — Глава Юэ, — вдруг выморозил его ранее всегда приветливый, приятный голос. — Вам лучше оставаться на месте. — Да что здесь происходит, может объясните?! Шень Цинцю даже не обернулся на голос. — С моего последнего искажения ци произошло кое-что странное. Душа разделилась на две части. Вместе с чувствами и воспоминаниями. Я остался здесь. А его, — кивок на не вырывающегося из объятий мужчину, — забросило в очень неприятное место. Мы только несколько месяцев назад смогли найти его. — Но почему, шиди, — ранено проговорил Юэ Цинъюань, — ты ничего не рассказал мне? Мы могли бы… — Не могли, — отрезали хрипло. Юань нежно погладил по плечам, успокаивая. — Я не знал ничего кроме того, кто я и чем занимаюсь. Я чувствовал себя не на своём месте и думал, что меня убьют как самозванца. Лорды отпрянули в удивлении и шоке. — Как ты мог такое подумать??? — Я ничего не знал, — улыбнулся холодно. — Кто бы на моём месте доверился незнакомцам? Юэ Цинъюань горько улыбнулся. Так вот почему шиди был так приветлив и спокоен. Он был для него незнакомцем из забытого прошлого. Поэтому ему так же легко простили. То, что не помнили. Тому, кого не помнили. А вот тот, кого он на самом деле однажды оставил, всё ещё помнил, всё ещё не простил. — Не подходи ко мне, — прошипел ранено, — не смей. Демон впереди выставил меч. — Глава Юэ, вам лучше оставаться на месте. — Пойдём уже, — выдохнули слабо и явно через силу. — Ты был прав, нечего мне здесь делать. — Но почему ты не вернулся домой? — почти прокричали им в спину. — Почему?! Шень Цзю вздрогнул, сплёвывая ещё один комок крови. Обернулся, смотря на некогда самого дорогого человека в своей никчёмной жизни с пугающей пустотой в глазах. — Домой? — с издёвкой. — Кто бы обрадовался возвращению помойной крысы? Будто бы он не знал, как его звали за глаза. Змея, тварь бездушная, слабосилок. Подлец, мерзавец, грязь на репутации Главы Школы. Юань легко шлёпнул его по плечу, перебивая: — Что ты говоришь? Мы всегда рады тебе. — Вы — два дурака. — Вы забыли слово «влюблённых», Учитель, — мурлыкнул Бинхэ, притираясь с другого боку. — Я разорву любого, кто скажет что-то плохое о вас. Шень Цзю улыбнулся. Едва заметно, так, что видели только те, кто были так близки к нему. — Какие глупости, — но лицо демона было серьёзным, на лбу опасно полыхнула метка. — Перестань. Ради таких как я… — Не смей так говорить, — рыкнули с другой стороны. Повеяло тяжёлой энергией. Вот уж чего не ожидаешь от душки Юаня. Шень Цзю и сам не поверил бы, что этот мужчина может так злиться. Всегда мягкий, подобно воде огибающий препятствия и прокладывающий свой путь. Легко обмануться и забыть, что именно вода может быть как ничто иное смертоносна и безжалостна. — Наивные дураки. С обеих сторон послышались одинаковые звуки одобрения. — Учитель, за вашу улыбку можно разрушить мир и построить новый. — За то, чтобы тебя никто не беспокоил, не обижал и не трогал, можем сделать всё, что захочешь, — добавил Шень Юань с мягкой улыбкой. — Если тебе плохо здесь, мы всегда можем уйти в Царство Демонов, где тебя будут уважать и бояться. — Заманчиво, — хмыкнул, еле передвигая ногами — накатила слабость. — Но нет. Просто скажи им не лезть ко мне. — Скажу, — ласковый поцелуй в висок. — Не беспокойся. Почувствовав, что затылок наконец-то перестали сверлить чужие взгляды, позволил себе наконец обмякнуть. Бинхэ очень споро, но аккуратно подхватил на руки. Замурчал что-то неразборчивое, но успокаивающее, потёрся щекой о макушку. Шень Юань тепло сжал обессиленную, холодную ладонь. — Долго же ты спал, — буркнули смущённо. Тот засмеялся. — Если бы ты выпил столько, сколько мы вчера с Самолётом выжрали, то блевал дальше, чем видел. — И что праздновали? — Мобэй ему предложение сделал. По демонским законам. Притащив какую-то жутко редкую и страшную тварь в качестве свадебного дара. Цинхуа сначала в обморок свалился, а когда пришёл в себя, визжал так, что бедный демон чуть не оглох. Но согласие дал. Лицо Ло Бинхэ приняло какое-то сложное задумчивое выражение. Шень Цзю не удержался и ткнул ему в щёку веером. — Не хочу знать, о чём ты думаешь. — Демон только мечтательно закатил глаза. — Если я принесу Учителю дракона, он согласится выйти за нас? Шень Юань зажал рот рукой, давя смех, когда у Цинцю очень смешно вытянулось лицо. — Ты что несёшь?! — веер с треском обрушился на чугунную голову. Бинхэ даже не поморщился. — Ну вот, веер сломали. Жалко. Надо как-нибудь выбраться на рынок, а то они быстро кончаются. Один Учитель теряет, второй ломает. Шень Цзю зарычал и выбросил ошмётки за плечо. — Отвечай на вопрос! — Дракона мало? Двух драконов? Точно, я ведь женился на Учителе по человеческим законам. Ой, это тогда по демонским мы ещё не женаты??? Юань почти завывал от смеха. Бинхэ, такой Бинхэ. — Зачем мне дракон, глупое ты создание?! Что я с ним делать буду?! Бинхэ легкомысленно пожал плечами, невольно встряхнув вопящего мужчину. — Они тёплые. И летают. И морковку хрумкают. Шень Юань всё ещё гогоча, хлопнул себя по лицу. — … Тащи своего дракона, придурок, — буркнули наконец. — А свадьба? — почти пропищал взволнованно. — Какая ещё свадьба, зачем тебе? — устало и уже обречённо. — Учителю пойдёт красный, — бесхитростно выдал паршивец, заставив их обоих закашляться. А Юань ещё и вспомнил собственную тихую свадебку в заброшенном храме, куда они никого не позвали, зато Бинхэ расстарался на самые красивые и дорогие одежды для него. — Ло Бинхэ, — впервые его назвали вслух полным именем. — Если ты это сделаешь, это будет на всю жизнь. Бинхэ по-щенячьи потёрся о чужой наморщенный нос. — В том и смысл.