цветы лучше пуль

«В Конохе день сменяется новым днем, с каждым годом атмосфера не становится лучше, а наоборот, только мрачнее. Хотя на самом деле ничего катастрофического не происходит: детство заканчивается, а вместе с ним и розовый взгляд на мир. Раньше все было иначе. Казалось, солнце светило ярче, небо было голубее, деревья зеленее, удары Цунаде больнее. Хотя… нет, все также больно». — Наруто! — Джирайя смеется, читая строки своего ученика. — Камни серее, вода прозрачнее, Могучий-Писатель-Отшельник моложе… — мужчина осекается, смотрит вперёд: к ним идут две особы женского пола. Он мрачнеет, когда они проходят мимо. Писатель старается натянуть улыбку и уже не смотрит вслед этой женщине. — Сакура розовее… — шутит Узумаки, прикрывая наглую улыбку (знает, что получит за это, ибо сказал слишком громко) своими рукописями. — Идиот, — тихо произносит девушка, оставляя его позади. Она окидывает блондина презрительным взглядом, явно давая понять, что после ему не поздоровится. Как бы комично это ни звучало, он был прав. В средней школе Харуно впервые покрасила волосы в яркий противный розовый цвет, за что ее ругали все учителя (кроме Ируки-сенсея и Какаши, ведь первому нравились такие перемены в своей ученице, а второму было явно по барабану). Даже ученики подшучивали над ней. В школьное время ее часто дразнили из-за внешности. В ней сочеталось все: большой лоб, худоба, маленькая грудь, отсутствие женственной фигуры и больших форм, странный цвет волос… Школа — отвратительнейшее место, которое становилось лучше лишь благодаря присутствию Ируки, Какаши и Куренай. Сакура считала их святыми людьми. — Не обращай внимания, — Цунаде гордо идет вперед, стучит удобными каблучками. Проходя мимо Ичираку, где как раз таки сидели странники-писатели, она уверенно открывает дверь в кофейню. Город не стоит на месте, маленькими шагами начинает развиваться: новые кофейни; зоны отдыха; туристические базы на приближенных к деревне горах, лесах; возведение памятников; реставрация старых, исторически важных зданий. С того момента, как мэром стал Намикадзе Минато, город начал дышать. Наблюдая за этим светлым мужчиной средних лет, Цунаде искренне гордилась наследием своего деда. В кофейне их уже ждала Шизуне с рабочим планом. Взяв чашку эспрессо, Сенджу села напротив своей коллеги и правой руки, начиная разговор об открытии клиники. Сакура выбрала тыквенный латте и присоединилась к ним. Команда медиков уже собрана, здание построено, проблем никаких не остаётся, уже хоть завтра можно лечить жителей деревни Листа. Остаётся продумать лишь организацию открытия и планировку этого мероприятия. Женщины до самого вечера обсуждали, каким образом это будет проходить: какие скидки будут предлагаться и что будет на празднике. Торжественное мероприятие запланировано через две недели. В обязанности Шизуне входил поход к мэру с целью обговорить все условия проведения, Цунаде же должна была начать договариваться с торговыми сетями об организации всего процесса. Неподалеку планировали поставить цветочный ларек, крутящийся барабан с лотереей и скидкой в честь открытия; кофейня также хотела предоставить придирчивой публике свои услуги, чтобы люди смогли попробовать эксклюзивную, первую в Конохе сладкую вату; полиция отвечала за перекрытие проезда по главной дороге на три часа, чтобы все прошло безопасно; а небольшой торговый киоск должен был провести благотворительную акцию среди жителей деревни, которые могли бы отдать туда ненужные книги, во благо развлечения пациентов во время долгого лечения. Обсуждение столь важного дня затянулись, поэтому женщины согласовали все детали ближе к десяти вечера. Бариста, Чоджи Акимичи, вежливо попросил дам покинуть заведение, ведь он итак отработал лишний час, поднося кофе увлеченным посетительницам. В маленьком городе такие мелочи запоминаются. Если один раз ты помог, то потом обязательно помогут тебе, нахвалят другим, чтобы те тоже пошли тебе навстречу. Круговорот лишних чашек кофе и часов на работе обеспечил Чоджи быстрое нахождение кошелька, который украл какой-то парниша. Оперативная работа полиции всегда славилась в Конохе, но найти маленький кошелек за полчаса было и впрямь удивительно. Сакура возвращалась домой в одиночестве, потягиваясь на ходу, дабы размять затекшие конечности. Несколько часов сидеть на одном месте оказалось занятием непривычным. Харуно молилась всем богам, благодаря за такую благодать, как беговая дорожка в её квартире, которая поможет ей прийти в норму. Это, конечно, будет иметь свои последствия, но она берет сигарету и закуривает, смотрит на уже тёмное небо, вспоминает о прошлом, в котором она не раз слышала оскорбления в свою сторону. «Доска! Где твоя грудь?!», «Охереть, даже у моего папы не такой большой лоб… а он лысый!», «Ты выглядишь как мертвец, фу, анорексичка, что ли?», «Ты думаешь, ты мне нравишься? Фу! Да я в жизни на тебя не посмотрю!». Последнее было особенно обидно. Все свое раннее детство, смотря мультики, Сакура мечтала влюбиться. По-настоящему. Она хотела быть счастливой. В мультфильмах всегда любовь означала счастье. Полюбив впервые в своей жизни (ей было девять), она решила признаться этому мальчику, не особо надеясь на взаимность, но такого ужасного отказа она даже вообразить себе не могла. Саске грубо ответил ей и высмеял перед всем классом, который как раз таки нашел новый повод для насмешек. Нахер их всех. Сейчас они все будут идти к ней на прием и просить помочь. Пидоры. Сакура, полностью окунувшись в свои мысли, случайно прикусила сигарету. Она сморщилась в отвращении, а после и вовсе уронила тлеющий бычок. В голове появился образ Учихи. В последний раз она его видела на выпускном, когда он пытался пригласить на танец Ино. В тот вечер блондинка плеснула ему в лицо морс, поцарапала его щеку своими длинными ногтями и оттоптала ногу, притворяясь, что содеянное вышло случайным образом во время танца. Сакура усмехнулась, вспоминая выходку подруги. Как же нелепо это выглядело. Девушка, возвращаясь в суровую реальность, наклонилась за окурком и выбросила его в урну. Надо же, она успела дойти до магазинчика Ино. Сакура оглянулась, когда Иноичи Яманака сменяет табличку на 'закрыто'. Ино всегда была доброй девушкой. И верной абсолютно любому делу: будь то дружбе или старому семейному бизнесу. Девушка громко смеялась, не стеснялась открыто одеваться, шумно демонстрировала накопившиеся чувства, открыто заявляла о своём имеющемся мнении. Как-то раз она даже признавалась Сакуре в своей симпатии, не требуя ответных чувств. Ей просто стало легче от того, что Харуно принимает ее такой, какой она является, от и до. Заметив подругу, она окликнула ее и помахала рукой. Иноичи улыбнулся в знак приветствия подруге детства своей дочери. Девушка улыбнулась семье Яманака и тем же жестом поздоровалась с ними. Яманака ушли. Сакура же плелась в свою пустую квартиру, еле передвигая ногами. Звёздное небо так некстати скрыли тяжелые тучи. Торопиться некуда, поэтому она ступала медленно, размеренным шагом, по дороге думая о том, как было бы хорошо сейчас разделить с Ино несколько бокалов красного полусладкого. Однако догонять Яманака и просить одну из них о встрече Сакуре уже не хотелось. Ее мысли были прерваны громкой сиреной и мигающим светом позади. Полицейская машина остановилась возле удивленной девушки. — Что случилось? Я ничего не нарушала, — сразу заверила она сотрудника полиции, спешно узнав во взрослом мужчине своего бывшего одноклассника. Сколько же лет прошло с их последней встречи? — Штраф за несоблюдение комендантского часа, — довольно произнес Саске, растягивая каждое слово — смакует, явно получает кайф, — Харуно Сакура. Учиха от руки выписал штраф в блокноте и протянул ей. — Как скажете. Бегу домой, — Сакура досадливо прикусила язык. Саске так и остался редким подонком, получающим кайф от унижений других людей. Что за мания величия?! Они не виделись пять лет. Не случайно, ведь Цунаде отправляла на практику свою ученицу в лучшие клиники Японии, ожидая от неё блестящих результатов. В Конохе она появлялась всего несколько раз в год, и то не вылезала из своей комнаты, изучая медицину под строгим контролем Сенджу. Харуно, решив не тянуть, сразу передала сумму штрафа и отворачивается от противного лица старого знакомого. — Не хочешь, чтобы я тебя подвез? До твоего дома, пешком ещё полдеревни обой... — Не нуждаюсь. Я давно переехала от родителей. Мне пройти всего квартал, — сказала она и нахмурилась. Да кто он такой, раз так нагло предлагает свою помощь, будто бы не было всех тех школьных унижений. — Я не всем предлагаю прокатиться на рабочей машине, Сакура, — самодовольная ухмылка вместо нормального ответа. — Соблюдайте субординацию, мы более не школьники, чтобы позволять себе такие вольные беседы, — ответила ему рассерженная девушка. Сакура пошла пешком, крепко сжав ладони в кулаки. Сердце бешено отбивало свой ритм. Какого хера? Это все стресс и неприятные воспоминания так повлияли на нее, дома точно надо будет пробежаться. — Посмотрите на меня, Сакура-сан, — прокричал ей вслед Саске, даже не удосужившись просто попросить об этом. Учиха не просил, он требовал исполнения своей воли, но после, заметив настроение остановившейся одноклассницы, осекся и все же добавил, — пожалуйста. Саске быстро нагнал отошедшую девушку. — Пошел ты... Он резким движением схватил её за руку и развернул к себе. Мгновенная реакция, Сакура вырвала руку из его хватки и зарядила ему смачную пощечину. — Нахуй, — бросила на ходу Харуно, уже скрываясь в ближайшем переулке. Какого хера только что произошло? Он схватил её за руку. Что, черт возьми, случилось? Нет, она не жалела о пощечине, ни в коем случае. Но что двигало этим придурком, который не видел ее столько лет? Она раскраснелась и забежала в квартиру. Путь до своей квартиры Сакура преодолела за пару минут. Войдя внутрь, она поняла, что все еще алеет от этой развернувшейся сцены.

***

Саске, досадливо усмехаясь, провел рукой по своей щеке. У нее поставлен удар. Так вот, чего это Наруто вечно кричал, жалуясь на силу ее ручек, а потом отчаянно старался вести себя чуть сдержаннее. Саске охватила злость. Какого хрена она посмела поднять на него руку?! Он сел в рабочую машину, со всей силы хлопнув дверью, и отправился в квартал Учих. Она изменилась. В детстве она частенько верила ему и смотрела на него с надеждой, наивной улыбкой, а он тыкал ее в лоб и поддерживал какую-то идиотскую шутку от одноклассников. Но, справедливости ради, при этом никогда не позволял себе смеяться над ее фигурой, а с возрастом и вовсе перестал смеяться над внешностью. Предметом его шуток являлась лишь влюбленность Сакуры в него. Но сейчас он хотел извиниться за школьные годы, а она повела себя так импульсивно. Идиотка. В следующую их встречу обязательно плюнет ей в лицо за пощечину. — Какого хера работа не закончена? — Саске смотрел на свой отряд в глубоком шоке. Ребята носились по офису с документами, пытаясь проставить все подписи и печати до дедлайна. — Мы не успеваем из-за праздников… Недавно же был религиозный праздник, ещё и подготовка к открытию кли... — Хватит нести хуйню и оправдываться, — строго сказал Саске, который не мог потерпеть такого пренебрежительного отношения к работе. Молодой мужчина осмотрел стопку бумаг, которую ему вручили на рассмотрение. — Вы чем все время занимаетесь? В городе патрулируют отряды Фугаку-сана, ваши обязанности — эти бумаги. Какого хера вы не работаете?! — Но мы работаем. Просто Ячи сказал, что это необязательные документы… — Хуйню несешь. — Это не моя вина, Ячи… — Хуйню несешь. — Я работаю! Посмотрите, моих документов даже не... — Хуйню несешь. Я же сейчас камеры открою. Не дай бог я там увижу, как вы хотя бы минуту рабочего времени сидели просто так. Кишки выпущу. — Но… — Хуйню несешь. Сейчас никто не уходит домой без моего разрешения и утверждения документов. Будете бегать, как ошалелые, пока все не будет готово. Завтра сами будете вылизывать ноги Фугаку-сана, чтобы он расставил свои подписи и печати. Ваш проеб — я не собираюсь унижаться за вас. Учиха тяжело вздохнул и упал в своё рабочее кресло, тяжелым взглядом смотря на стопку бумаг. Он перевел взгляд на часы. Уже час ночи. На его столе привычно стояла кофемашина, за напитком не надо даже вставать, поэтому Саске быстро поставил себе кофе и принялся проверять всю бумажную волокиту. Дедлайн через два дня. Кофе уже не бодрит, вкус приедается и вовсе надоедает. К четырем часам утра голова начинала болеть. Он подошел к сотруднику, что заснул во время работы, и ударил его небольшой стопкой бумаг. — Саске-сан... — Ещё одного спящего сотрудника поймаю, уволю нахер! — сказал молодой начальник, пребывая в праведном гневе. Пришлось выпить четвертую кружку кофе, чтобы немного успокоиться. Саске вернулся на свое место и принялся массировать виски, стремясь хоть немного избавиться от этого стресса. От его работы осталась половина стопки и ещё треть от нее, что другие сотрудники переделали сейчас. Он хочет спать, он хочет домой, хочет побыть ребёнком без обязанностей, без ответственности, хочет поспать у мамы на коленках. Саске взял свой бумажник и посмотрел на вложенное там детское фото Сакуры из начальной школы. Раньше это приносило ему спокойствие, но после сегодняшнего от фото стало только хуже. Боже, как же он был раздражен. В восемь утра работа наконец закончилась, Саске осталось только подписать все у отца. Обратиться к отцу по рабочему вопросу — пройти ад. В девять утра к нему подошли сотрудники с подписанными бумагами и сказали, что Фугаку-сан вызывает его. Самый страшный сон Саске. — Я был о тебе лучшего мнения. Саске безмолвно уставился в пол, после чего поклонился в знак извинения и раскаяния. Выговор для сына длился около получаса, где его били по щекам, отчитывали за неорганизованность, обвиняли в повышении преступности, во всех грехах, в коих он даже не был виноват. Он вышел из кабинета отца. Щеки горели стыдливым красным.

***

Сакура проснулась в шесть утра. Свой день она сразу начала с тренировки: бег на дорожке, зарядка, гантели, скакалка и груша. Спорт помогал привести мысли в порядок, а тело — в хорошую форму (очень больно получить от неё пощечину, еще хуже — по яйцам). После — душ и завтрак. Когда с утренними процедурами было покончено, девушка пошла проверять готовность ремонта клиники. Всего две недели до открытия… Подготовительные мероприятия прошли быстро, две недели оказались небольшим сроком. Погода благосклонно отнеслась к планам Цунаде: светило прекрасное яркое солнце, на небе — ни облачка. Улица была полна людей, виляющих между торговыми лавками, а саму клинику украсили воздушными шарами, цветами, привлекающими внимание своей красотой… Это было воистину прекрасно. Сенджу говорила вступительную речь, обращая на себя внимание всей деревни. Все шло ровно по плану, поэтому Сакура была чрезвычайно довольна. — Доброе утро, — вдруг донеслось из-за спины Сакуры. Она еле заметно дернулась, продолжая смотреть на свою наставницу с улыбкой. — Утра, — наконец ответила она, моля всех богов о том, чтобы он ушел цеплять кого-то другого. — Даже без пощечины… Я удивлен, Харуно Сакура. — Госпожа Цунаде волнуется, я стою в первых рядах публики, чтобы поддержать её. Какого будет ей, если я сейчас уйду с каким-то смазливым эмо-боем? — выпалила Сакура, продолжая упрямо смотреть на сверкающую Цунаде. — Думаю, она поймет, если ты куда-нибудь отлучишься на полчасика с красивым мужчиной. Она же женщина, должна понять девичье сердце... Харуно не дала Учихе закончить и резко наступила каблуком на его ногу. Саске отшатнулся от нее, стараясь не переносить вес тела на пораженную ногу. — С-с-ука, — прошептал он ей на ухо, чуть наклонившись к воротнику ее одежды. — В следующий раз будут яйца, — просто ответила Сакура, схватив вновь рассерженного Саске за воротник, опуская его на уровень своего роста. Пришлось также шептать ему на ухо, чтобы не упасть в его глазах. Чертовски близко. Саске вышел из толпы, пряча румянец за отросшими волосами и поднеся ладонь к лицу. Почему рядом с этой Харуно каждый раз происходит всякий беспредел? И почему же столь простой жест так смутил его? Сакура и вовсе не смотрела ему вслед, прикрыв лицо кулачком. Сердце предало ее, принявшись отбивать бешеный ритм.