На понячих берегах

      Раздался мучительный гул паровозного гудка, который, казалось, был создан специально, чтобы добить остатки похмельного синдрома в головах великих мореплавателей и простых фермерш. Вокзал Понивилля встретил их осуждающими взглядами ранних пташек и идеально чистым небом, над которым явно поработала какая-то пегасская бригада с особой жестокостью к чувствительным глазам. Эпплджек нацепила свою шляпу так низко, что могла видеть лишь собственные копыта, а Рейнбоу Дэш, вопреки обычной браваде, молча плыла по воздуху, как призрак, лишь изредка врезаясь в фонарные столбы и бормоча: «Я в порядке. Просто тактическое маневрирование». Джек, напротив, выглядел на удивление бодро. Кризис миновал, и теперь, когда тело вспомнило, что оно — закалённый в штормах механизм, Пират чувствовал почти вдохновение. Почти. Не хватало лишь свежего бриза и солёных брызг, но он уже приноровился заменять это контрабандными глотками из фляги, спрятанной за пазухой. Только Пинки Пай светилась энергией, как новенький золотой дублон. Её не брал ни алкоголь, ни законы физики.       — Ну же, народ, веселее! Нас ждёт поезд! Я специально заказала нам целое купе, а ещё взяла с собой «Походный набор для вечеринок»! Там есть свисток, конфетти и складная пиньята в форме луны! — тароторила она, толкая перед собой тележку. Твайлайт, единственная, кто пытался сохранить остатки приличий, проверила билеты и подтолкнула всех к перрону.       — Пожалуйста, прошу вас, — взмолилась она, — ведите себя хотя бы до Кантерлота как нормальные пассажиры. Джек, это особенно касается тебя. Никаких попыток захватить поезд. Никаких «осмотров груза». И ради Селестии, не пытайся подкупить проводника. Джек приложил руку к груди.       — Ты ранишь меня в самое сердце, мисс Пони. Я джентльмен. Я буду паинкой. Если только поезд не свернёт с рельс и не поплывёт в сторону Тортуги по моему тайному приказу. — Он выдержал паузу. — Я шучу. На Тортугу паровозы не ходят. У них там с дорогами беда. Эпплджек издала невнятный звук, который при хорошем воображении можно было принять за смех, и залезла в вагон первой. Остальные последовали за ней. Купе оказалось до неприличия милым: мягкие сиденья, занавески в бежевых тонах и столик, на который Пинки тут же водрузила свой арсенал для «снятия дорожного стресса». Поезд мягко тронулся, и за окном поплыли пейзажи Эквестрии: аккуратные домики, поля, реки, в которых отражалось солнце. Джек уселся, закинув ноги на столик, чем заслужил хмурый взгляд Твайлайт, но убирать ноги не стал. Вместо этого он уставился в окно.       — Знаете, — задумчиво произнёс он, впервые за долгое время без обычного ехидства в голосе, — это всё, конечно, прекрасно. Мирно. Даже слишком. У вас тут, похоже, никто не стреляет друг в друга из пушек после третьего тоста. И ураганы поднимают только по расписанию. Рейнбоу, лежавшая на верхней полке и прикладывавшая к глазам мокрую тряпочку, буркнула:       — Ага. Скукота. Иногда я думаю… может, мне тоже завести корабль? Только летучий. Я бы назвала его… «Грозовая Молния».       — Звучит как имя для скаковой лошади, а не для корабля, — фыркнул Джек. — У корабля должно быть имя, от которого мурашки по коже. «Чёрная Жемчужина». «Летучий Голландец». «Месть Королевы Анны». Смекаешь? Рейнбоу приподняла край компресса и посмотрела на него с внезапным интересом.       — А научишь? Ну… морским штукам. Если вернёшься. Или если я найду способ попасть в твой мир. Как думаешь, у вас там есть вакансии для пегасов?       — Вакансий полно, платят мало, а работать заставляют много, — усмехнулся Пират. — Но если ты серьёзно, то запомни первое правило: никаких правил. Второе: всегда имей запасной план. И третье: никогда не подписывай контракты с морскими дьяволами, особенно если у них щупальца и чувство юмора размером с кита. Пинки, которая внимательно слушала, вытащила откуда-то блокнот и быстро записала: «Контракты. Щупальца. Киты. Запомнить!» Твайлайт, сидевшая напротив с книгой, которую она так и не открыла, наконец решилась спросить:       — Джек, а что ты сам думаешь о возвращении? Ну… хочешь ли ты на самом деле домой? В купе повисла пауза. Даже Пинки перестала шуршать блокнотом. Джек опустил ноги, выпрямился и сложил руки на груди.       — Домой… — протянул он, пробуя слово на вкус. — Знаешь, странное дело. Всю жизнь мечтал о свободе о горизонте, о том чтобы ветер сам решал, куда меня нести. А теперь, когда меня занесло так далеко, что дальше некуда… я вдруг понял: «Чёрная Жемчужина» — это и есть мой дом. Не важно, в каком она мире стоит. Важно, что она у меня есть. И если твой рог, Твайлайт, поможет мне выяснить, как заставить её снова плавать по настоящим волнам… я буду перед тобой в долгу. В неоплатном долгу, что для меня — страшнейшая из пыток. Эпплджек, которая до этого дремала, прислонившись к окну, приоткрыла один глаз и тихо сказала:       — Мы поможем, Джек. Обещаю. Ты, конечно, иногда ведёшь себя как дикарь, но ты хороший… надеюсь.       — «Хороший»? — Джек театрально схватился за сердце. — Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда меня назовут «хорошим». Капитан Джек Воробей: гроза морей, легенда пиратства, и просто хороший человек. Похороны моей репутации состоятся в следующую пятницу, прошу приносить цветы и ром, исключительно ром. Все рассмеялись. Даже Рейнбоу издала смешок, от которого ей тут же стало хуже, и она застонала. Путь до Кантерлота занимал несколько часов, и поезд мерно стучал колёсами, погружая пассажиров в задумчивость. За окном проплывали горы, увенчанные снежными шапками. Джек смотрел на них с профессиональным интересом мореплавателя: он уже прикидывал, можно ли использовать такую вертикальную поверхность для абордажа и сколько рома понадобится команде, чтобы решиться на восхождение.

***

      Ближе к полудню в купе постучали. Проводник — пожилой земнопони с роскошными усами — вежливо кашлянул и сообщил, что поезд прибывает на станцию Кантерлот через пятнадцать минут и что к составу прикреплён дополнительный вагон для… «особых гостей Её Высочества».       — Нас уже встречают? — удивилась Твайлайт. — Я думала, мы сами доберёмся до дворца. Проводник лишь развёл копытами и удалился, оставив компанию в лёгком недоумении. Через пятнадцать минут поезд замедлил ход и остановился у белоснежной платформы, сверкающей в лучах солнца. Кантерлот пах не солью и порохом, а цветочным мёдом и вечностью. Всё здесь было выстроено из белого камня, отполировано до блеска и пропитано чувством собственного величия. Когда дверь вагона открылась, Джек первым шагнул на перрон и тут же столкнулся взглядом с отрядом королевских гвардейцев — пегасов и единорогов в золочёных доспехах. Их было не меньше дюжины. Они стояли идеальным строем, не двигаясь, и смотрели прямо на него.       — О, — только и сказал Джек. — Меня уже любят. Из-за спин гвардейцев, грациозно ступая по перрону, вышла Принцесса Луна. Она была в лёгких серебряных доспехах, её звёздная грива развевалась в такт шагам, а взгляд был устремлён прямо на пирата.       — Капитан Воробей, — произнесла она громко, чтобы слышали все. — Я рада, что вы приняли моё приглашение. Джек отвесил глубокий, почти искренний поклон, взмахнув шляпой.       — Принцесса. Я не мог отказать даме, которая так настойчиво врывается в мои сны. К тому же, я слышал, в вашем дворце есть запасы… э-э… чая. Луна чуть прищурилась, но было видно, что она с трудом сдерживает улыбку.       — Чая у нас достаточно. А ещё — вопросов, на которые мы хотели бы получить ответы. Пройдёмте. Принцесса Селестия ожидает вас в малом тронном зале. Она перевела взгляд на остальных пони.       — Твайлайт, Эпплджек, Рейнбоу, Пинки. Я благодарю вас за сопровождение нашего гостя. Вы тоже приглашены. Это касается всех. Пинки радостно взвизгнула и подпрыгнула на месте, сжимая в копытах свою складную пиньяту. Рейнбоу, всё ещё страдающая, попыталась сделать вид что летит ровно, но в итоге слегка вильнула в сторону статуи какого-то древнего аликорна и чуть её не опрокинула. Твайлайт выглядела взволнованной и гордой одновременно, а Эпплджек просто поправила шляпу и сказала:       — Ну, вот и поглядим, чего стоят наши приключения. Когда они двинулись по улицам Кантерлота в сопровождении эскорта, Джек заметил, что местные пони, при виде процессии, не убегали в ужасе, как в Понивилле, но смотрели с огромным любопытством. Некоторые даже кланялись, но кто именно им — принцессе или ему как новому невиданному существу — было не ясно.       — Мне нравится этот город, — негромко заметил он, обращаясь к Луне. — Чувствуется размах. И архитектура… напоминает мне о некоторых портах, где я бывал. Только грязи меньше и никто не пытается стащить у тебя кошелёк.       — За это можете благодарить стражу, — ответила Луна, не оборачиваясь. — И наши законы. К слову, о них. Селестия очень заинтересовалась вашим появлением. Она редко бывает настолько… озадаченной.       — Озадаченная Селестия, — протянул Джек. — Почему-то это не вселяет в меня спокойствия. Обычно, когда монархи озадачены, они начинают издавать указы. А указы редко заканчиваются для пиратов чем-то хорошим. Луна на это ничего не ответила, но уголки её губ дрогнули.

***

      Дворец Кантерлота внутри оказался ещё более величественным, чем снаружи. Высокие своды, витражи, изображающие историю Эквестрии, и бесконечные коридоры, в которых эхо шагов звучало особенно торжественно. Джек шагал, стараясь не выдать волнения, но его глаза блестели тем самым знакомым блеском, который обычно предвещал либо великую авантюру, либо попытку украсть что-нибудь блестящее. Наконец, двустворчатые двери, украшеные солнцем и луной, распахнулись перед ними. Малый тронный зал оказался не таким уж и малым. В центре возвышалось два трона, на одном из которых уже восседала Принцесса Селестия. Её разноцветная грива струилась, словно водопад из света, а лицо хранило выражение безмятежного любопытства. Но в глазах читалась та самая озадаченность, о которой говорила Луна. Когда компания приблизилась к центру зала, Селестия поднялась. Она оказалась выше, чем Джек ожидал, и это слегка задело его профессиональную гордость.       — Приветствую тебя, Капитан Джек Воробей, — произнесла она мягким, но властным голосом.       — В миры, подобные нашему, редко попадают гости. Ещё реже — живые гости, пережившие встречу с кракеном и перенос через грань миров. Джек снял шляпу и сделал шаг вперёд.       — Принцесса Селестия. Слышал, вы поднимаете солнце. Неплохая работёнка. Сам я в основном поднимаю паруса и уровень алкоголя в крови, но у каждого свои таланты. Повисла короткая пауза. Твайлайт закрыла лицо копытом. Селестия вдруг улыбнулась широкой, почти озорной улыбкой, совершенно неожиданной для правительницы солнца.       — А мне нравится ваша прямота, капитан. Луна была права — вы именно такой, каким она вас описала. Итак, я собрала вас здесь потому, что ваше присутствие, Джек Воробей, не случайность. Это не ошибка магии и не прихоть судьбы. Джек нахмурился, чувствуя, как приключение, обещанное Луной, начинает набирать обороты.       — Что вы имеете в виду, ваше солнечное высочество? Селестия переглянулась с Луной, и та кивнула. Затем Принцесса Солнца сделала шаг вперёд и произнесла слова, которые мгновенно превратили всю экспедицию из весёлого приключения в нечто гораздо более серьёзное:       — Потому что «Чёрная Жемчужина», капитан, просто не могла оказаться в нашем мире сама по себе. Кто-то призвал её. Кто-то, кто знал, что вы будете на борту. И этот кто-то, — она сделала паузу, — находится здесь, в Эквестрии. И, кажется, ждал вас уже очень, очень давно. Джек замер. В зале стало тихо, лишь где-то вдалеке за окном пролетела стая пегасов. Пират медленно вернул шляпу на голову, и его голос, когда он заговорил, звучал уже не шутливо, а с холодной, расчётливой интонацией капитана, который чует запах измены и пороха одновременно:       — Значит, вот как. Меня заманили. Кто-то думает, что может использовать Джека Воробья как пешку в своей игре. Что ж… — Его рука легла на рукоять сабли. — Думаю, нам стоит найти этого «кого-то» и объяснить ему, что я не пешка. Я — тот самый капитан, который всегда выигрывает. Даже когда проигрывает. Луна кивнула, и в её глазах отразилось звёздное небо.       — Мы надеялись, что вы это скажете, капитан. Потому что нити этого заговора, судя по всему, ведут далеко за пределы Кантерлота. И у нас есть для вас предложение…