Странности до четверга

По странному стечению обстоятельств, что-то необычное происходило каждый второй день – специально ли, или нет. Именно по этой причине четверг Кас ждал с внутренним предвкушением. Но утро прошло как обычно, день тоже. Вечер, как сначала казалось, будет таким же обычным и рутинным. Но ключевое слово здесь было «казалось». Миша в один момент легко выскользнул из его объятий и, приказав – именно приказав – ушёл на кухню. За шумом телепередачи про пчёл Кас не слышал происходящего и что-то ему подсказывает, что это было спланировано заранее. Хитро, в его стиле устраивать таким образом сюрпризы. Хм, сюрприз ли сейчас?... Сюжет на экране практически подходит к концу, когда Коллинз показывается в дверном проёме и манит его к себе, где свет был выключен. Ангел без колебаний шагнул за ним. Свет резко включается и, пока Кастиэль пытается проморгаться и сориентироваться, Миша шустро что-то завязывает на его шее. Ангел во время этого действа даже не дёргается, слишком доверяет, а после опускает взгляд на… Голубой галстук с мультяшными жёлтыми уточками. Осознать ему это не дали. Следом Коллинз протягивает ему небольшую кассету, где чёрным маркером написано:«То, что важно». В памяти всплывает момент, как Коллинз во вторник зачем-то неожиданно решил пересмотреть некоторые их совместные видео и перенести их в одну папку на ноутбуке. Теперь понятно, для чего. А на тёмном столе в красивой тарелке стоит чуть кривоватый тортик в форме ангелочка, явно сделанный по трафарету. И кривоватый не по форме, а потому что грани чуть смазались из-за обилия глазури, но выглядит достаточно мило. Огонёк на единственной свечке совсем неяркий. Смотря на него, Кастиэль вспоминает воскресенье и неожиданный «побег» Миши. Как раз в сторону отдела для выпечки. — Что, – единственное, что сейчас в силах выдавить из себя Кас из-за высшей степени ступора, который проходит чертовски медленно. Миша, его чудесный Миша… Так старался все эти дни для него? Всячески изощрялся и наверняка был мысленно благодарен за то, что ангел лишний раз не допытывался. Кастиэль лишний раз не то что вслух, в голове подобное не говорил, но… О Боже. — В календарике ж отметил день твоего появления здесь, потом ещё договорились отмечать его как твой день рождения, помнишь? – Коллинз широко улыбается и разводит руки в стороны, – Ну вот. С днём рождения, ангел четверга. Кастиэль поочерёдно смотрит на галстук, после на кассету в своей руке, дальше на тортик, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. И Миша охает, оказавшись в крепкой хватке своего ангела, который, вообще-то, обычно достаточно скуп на подобные порывы неожиданной нежности. А сейчас, от переизбытка чувств, ещё и закружил с ним по комнате. — Уронишь же! – Коллинз даже не пытается подавить смешок и пару раз скорее шуточно стукает его по спине. Кастиэль покорно ставит его на ноги и, судорожно повторяя «Спасибо», целует его то в скулу, то в ухо, то в висок, то ещё куда попало. Миша вновь гладит его по затылку, и тот частично обмякает, резко успокоившись, только носом ткнётся в его шею. Всегда безотказно работает. Совсем рядом тихо и при этом истерически свистит чайник, пытаясь привлечь к себе внимание. Одинокая свечка на тортике испускает короткий дымок, перестав гореть из-за кривого фитиля. В это время один ангел осознаёт, что все те глупые и резкие странности настолько выведут его на столь приятные чувства, что он только и сможет беспомощно стоять и прижиматься к своему человеку. Коллинз ни в коем разе его не торопит, слыша, как беснуется сердце в грудной клетке от радости. И не понятно, своё или чужое. А может, и оба. Кто знает?