Нелёгкое бремя

      Утром Арья лично проводила Гарри и Голден к кузнице, где трудился единственный мастер, точнее, единственная. Многие столетия тяжёлого физического труда отложили отпечаток на лице и руках Рюнён. Зная, кто перед ним и принимая во внимание славу этого мастера, Гарри невольно проводил аналогию с Олливандером — тот изготовлял волшебные палочки, а эта эльфийка ковала мечи для Всадников. Только вот Рюнён, в отличие от Олливандера, похоже, не отличалась вежливостью, поскольку даже к королеве не проявляла должного уважения, она вообще игнорировала гостей.       — Рюнён-элде, с тобой желает поговорить прибывший вчера в Эллесмеру Всадник.       Немолодая эльфийка никак не отреагировала на обращение. Она была занята ковкой какого-то кольца и лишь когда закончила работу, наконец, обратила внимание на гостей.       — И зачем пожаловал? Только не говори, что тебе нужно перековать меч! — недовольно бросила она низким хриплым голосом, заметив Онтаринг, висевший на поясе у Гарри. — Я согласилась на это единственный раз, и больше подобное делать не намерена!       — Мой меч меня вполне устраивает! — с вызовом ответил юноша. А кому бы понравилось, что ему с ходу без всякой причины начали хамить? Может, этой Рюнён не понравилось, что к ней обратились на обычном языке, а не на древнем?       — Рада слышать, что хоть кого-то клинок устраивает в первозданном виде, — буркнула Рюнён, бросив в сторону Арьи сердитый взгляд.       Та лишь вздохнула и покачала головой. В отличие от Гарри, эльфийскую королеву манера обращения кузнеца совершенно не удивляла и не задевала. Между тем Рюнён бесцеремонно подошла к Голден и погладила дракониху.       — Здравствуй, Скулблака. Ты настоящая красавица. Чешуя словно из драгоценных металлов отлита. Прекрасная расцветка. Не то, что у коричневых драконов. Хотя тот, что у Ванира, ещё ничего, у него чешуя хоть сосновую кору напоминает, а не испачканную в грязи, — сказав это, Рюнён вновь переключила внимание на Гарри. — Говоришь, меч тебя устраивает. Дай взглянуть на него.       Гарри вынул клинок из ножен и протянул ей.       — Онтаринг. Не думала, что вновь возьму тебя в руки, — Рюнён нежно оглядела меч. — Ты всё такой же острый, как в тот день, когда я закончила над тобой работу. Лезвие гладкое. Никаких повреждений. Если он тебе подходит, то пусть служит так же надёжно, как и той, для кого я его выковала. Дарую его тебе, Всадник, — с этими словами Рюнён вернула меч Гарри.       Юноша почувствовал, что в ответ следует что-то сказать и желательно на древнем языке, поэтому произнёс:       — Элрун оно, Рюнён-элде. — и выждав несколько секунд, полюбопытствовал: — А чей это был меч?       — Я выковала его для Глэдис, если имя тебе о чём-то говорит. И вообще, если у тебя уже есть меч и он тебя устраивает, зачем хотел со мной встретиться? — похоже, Рюнён искренне недоумевала, по какому ещё вопросу её мог искать Всадник.       Гарри достал из кармана кусок руды:       — Эрагон просил показать вот это.       — О, — Рюнён взяла кусок металла и подняла его на уровень глаз. — Значит, Губитель Шейдов нашёл звёздную руду за пределами Алагейзии.       — Фрагмент небольшой, ошибки быть не может?       Рюнён глянула на Арью так, словно та сказала самую большую глупость, которую только можно.       — Звёздную руду я всегда узнаю и ни с чем не перепутаю. Я так понимаю, это далеко не всё, что удалось найти Эрагону. Он не сказал, сколько там руды? — в голосе Рюнён послышался неподдельный профессиональный интерес.       — По его словам, кусок в несколько раз больше, чем тот, из которого был выкован Брисингр.       — Я понимаю, зачем понадобилось показывать мне металл. Но, как вам известно, я поклялась больше не ковать мечи…       — Но, тем не менее, с тех пор два выковала…       — Да, я нашла способ обойти клятву…       — Рюнён-элде, если нужно, я могу сделать так, что клятва утратит свою силу, — предложила Арья.       — Когда у меня будет материал, и Всадникам потребуются мечи, тогда и поговорим. А сейчас не стоит отвлекать меня напрасной болтовней — меня ждёт работа. Звенья кольчуги сами себя не выкуют. Надеюсь, мне не надо напоминать, для кого я делаю новую кольчугу, — Рюнён сурово посмотрела на Арью.       Арья сделала знак Гарри и Голден следовать за ней.       — Она всегда такая? — тихо спросил Гарри, когда они вышли из туннеля, ведущего к кузнице.       — У Рюнён непростой характер. Работа в кузнице — это самая важная часть её жизни. Как вы могли заметить, она предпочитает всё делать руками и к магии прибегает только в случае крайней необходимости. Знали бы вы, чего стоит уговорить её оставить работу и пойти на праздник… Рюнён бывает резка, особенно когда её отвлекают от любимого дела, или, как ей кажется, не проявляют должного уважения к её творениям. Но, поскольку среди нас нет равных ей в кузнечном искусстве, и она непревзойденный мастер своего дела, мы давно привыкли и относимся снисходительно к её грубой манере общения.       «Неужели она одна выковала мечи для всех Всадников? — Голден с сомнением оглянулась в сторону кузницы. — Сколько же ей лет?»       — Она старше, чем орден Всадников, — ответила Арья.       — А своё дело она точно продолжит, в смысле, ковать мечи для новых Всадников?       — Никто другой не владеет этим умением. И подобных мечей не создаст. А она, невзирая на свою клятву, два раза уже согласилась… — недосказанность в словах Арьи, похоже, следовало понимать, как два раза уговорить получилось, наверняка удастся и ещё.       «По крайней мере, мы своё дело сделали — узнали, что это действительно тот металл», — подытожила Голден.       Она была права. Рюнён подтвердила, что найденный Эрагоном металл тот самый, из которого получается Сверкающая Сталь. Только, похоже, пока особой необходимости в материале для новых мечей нет. Судя по разговору, на данный момент клинки есть у всех Всадников. Но, на всякий случай, Гарри решил уточнить:       — А Ваниру меч не нужен?       — Ему подошел Арвиндр, хоть тот и не соответствует цвету чешуи его дракона. Но зато сам Ванир* состоит в родстве с первым владельцем меча. А сейчас прошу меня простить, но я вынуждена вернуться к государственным делам. Я хотела бы лично показать вам красоты Эллесмеры и её окрестностей, но, к сожалению, не располагаю таким количеством свободного времени. Поэтому поручаю вас Фирнену. Я могу на тебя рассчитывать? — Арья посмотрела на своего дракона.       «Разумеется, я всё покажу нашим гостям».       Арья попрощалась с гостями и удалилась, а Фирнен обратился к Гарри и Голден       «Все значимые места Эллесмеры невозможно увидеть за один день. Скажите, может, у вас есть желание что-то посмотреть в первую очередь?»       «Сапфира рассказывала, что руду для Брисингра они с Эрагоном нашли здесь под корнями дерева. А можно увидеть это дерево?»       «Разумеется, тем более, что дерево Меноа можно по праву считать сердцем Дю Вельденвардена и его хранителем».       Гарри и Голден последовали за Фирненом по лесной дороге, петлявшей между деревьями.       «Дерево Меноа неразрывно связано с историей Всадников. Возле дерева Меноа раз в сто лет проводится праздник Агэти Блёдрен, в честь заключения союза между эльфами и драконами, — принялся рассказывать зелёный дракон. — Возле него Эрагон внёс изменения в договор».       — Ого! — вырвалось у Гарри, когда они достигли цели своей прогулки.       Из рассказов он понимал, что дерево большое, но не думал, что настолько. Ничего подобного ему раньше видеть не доводилось. Понятно, почему это дерево называют сердцем леса. По высоте сосна не отличалась от других, а вот по ширине она, вероятно, была толще сотни своих сеттер. Гарри сильно сомневался, что какое-то ещё дерево способно в обхвате сравниться с этим, даже те, в которых были устроены дома. А ещё поляну окутывала загадочная мощь, словно тут ощущалось чьё-то невидимое присутствие.       — Хорошо, что это сосна, а не гремучая ива, — Гарри невольно поёжился.       «Я никогда не слышал о гремучих ивах, поэтому мне трудно судить», — Фирнен не понял сравнения.       — Если кратко, то гремучая ива — это такое дерущееся дерево, то есть начинает бить и хлестать ветками того, кто или что к ней приблизится, — пояснил Гарри.       «Нет, дерево Меноа обычно мирное и стоит спокойно, как все сосны. Но если его разозлить… Говорят, оно ужасно в гневе».       «Хочешь сказать, это не обычная сосна, я не про размер?» — Голден настороженно посмотрела в сторону дерева.       «Нет, оно способно мыслить и чувствовать, ибо в нём заключена душа эльфийки Линнёа», — и Фирнен поведал историю дерева Меноа.       — Поместить куда-то душу, — пробормотал Гарри, — не знаю, возможно ли такое в моём мире. Я понимаю, дерево Меноа стало хранителем леса. Но вообще подобное как-то это странно и неправильно       Голден зарычала, соглашаясь со словами Всадника.       Ближе к вечеру Гарри и Голден вернулись в предоставленный им дом. Поскольку в течение дня тем или иным образом неоднократно затрагивалась тема металла и мечей, юноша вынул из ножен Онтаринг и принялся разглядывать клинок. Сколько это оружие повидало на своём веку? Как часто первой владелице доводилось им пользоваться? Самому Гарри приходилось действовать им только на тренировках, но в принципе он был готов использовать и в деле, если столкнётся с какой-нибудь тварью вроде василиска. Вдруг Гарри озарила одна идея.       — Голден, как думаешь, это совпадение, что мне подошёл именно этот меч или нет?       «Что ты имеешь в виду?»       — Глэдис была из того же мира, что и я, и своего ребёнка спрятала там. Вот я и подумал, а не можем мы состоять в родстве?       «Ты судишь по Муртагу и Ваниру? — фыркнула Голден, она была скептически настроена к идее Всадника. — Этого слишком мало, чтобы делать выводы. Арья, да и Эльва с Рораном, вполне вероятно тоже, насколько известно, с предыдущими владельцами мечей в родстве не состоят. А Эрагону и Айнаре мечи вообще специально ковали. К тому же не забывай, что Эрагону и Заррок подходит. Так что это ни о чём не говорит».       — А ты не забывай, что дракон Глэдис был твоим отцом.       «Сейчас мы имеем лишь один подобный пример перед глазами — отец Айедейл был драконом отца Айнары. А одного этого тем более недостаточно, чтобы говорить о какой-то тенденции и зависимости», — Голден отказывалась разделять энтузиазм Всадника.       — Я понимаю, но всё же! — не сдавался Гарри.       «Прошло сто лет».       «Нэрианил? — обратился Гарри к Элдунари. — А ты не знаешь, какая фамилия была у Глэдис?»       «Я знаю лишь, что Глэдис представлялась дочерью Уилфрида».       Со слов Эрагона Гарри знал, что в Алагейзии принято представляться, сын или дочь такого-то или такой-то, если мать была более известна и уважаема, чем отец, при условии, конечно, что родители известны. Поэтому не удивительно, что Глэдис в своё время следовала местным традициям и обычаям. Но проблема в том, что имя отца Глэдис совершенно ни о чём не говорило, мало ли кого могли так звать больше ста лет назад. Плохо, что фамилия не известна. С другой стороны, Гарри вдруг поймал себя на том, что и сам не помнит, чтобы кому-то здесь называл свою фамилию.       «А ребёнка как звали?» — с надеждой спросил Гарри, вдруг это окажется более информативным.       «Каролина»       Час от часу не легче. Если бы имя было необычным, как например, в роду Блэков — Гарри вспомнился гобелен в доме Сириуса, а так выяснить что-то шансов мало.       «Ты ещё не забывай, что у дочери Глэдис могло не быть магических способностей», — Голден не оставляла попыток вразумить Всадника       «Думаешь, при родителях-Всадниках дочь была сквибом? Хотя, конечно, всё возможно».       Если предположить, что версия Голден верна, то шансов что-то выяснить ещё меньше. И вообще по крупицам собирать информацию — это больше по части Гермионы. Так что, теория, скорей всего, так и останется теорией. Хотя как здорово было бы узнать, что у тебя в роду были Всадники. Да и что об этом сейчас рассуждать. Гарри тряхнул головой, прогоняя фантазии, и отложил в сторону меч. Попытаться что-то выяснить можно только дома, а попасть туда получится лишь через несколько месяцев. А сейчас не стоило думать даже о том, чтобы в ближайшие дни покинуть Эллесмеру. — Голден устала после долгой дороги, и прежде чем отправиться в дальний путь ей требовался отдых.