I need you now but I do not know you yet

Впервые за долгое время Феликс чувствовал себя так, будто он делал всё правильно. После разговора с Джисоном дела потихоньку шли в гору. Он каким-то образом идеально вписался в их разношерстную компанию и теперь постоянно находился в окружении людей, от которых вовсе не хотелось сбегать. Утро начиналось с чашки кофе, оставленной на столе Хёнджином, ибо у того занятия начинались раньше, а продолжалось веселой компанией Джисона на парах. На следующий день после своих пьяных приключений Ли даже удостоился краткого “как себя чувствуешь?” от Минхо и чуть не выплюнул чай, который пытался проглотить. Исходя из своих недельных наблюдений, Минхо по природе своей, не являлся разговорчивым человеком, так что, может, Феликс и надумал себе лишнего о том, что его игнорируют. Но странное чувство страха каждый раз, когда Минхо удостаивал его взглядом, никуда не делось. Оно захлестнуло с головой в обычную среду, когда они с Джисоном пришли в столовую после сложной пары и уселись за их стол. — Ликс просто монстр, ненавижу его, — вздохнул Хан, печально глядя на Минхо, — Чтобы до него не докапывались, он делает вид, что плохо говорит по-корейски. Кинул своего братана и даже в лишний раз не задумался о поведении. Феликс хотел самодовольно похлопать себя по груди, но Минхо посмотрел очередным убийственным взглядом, и он сжался до состояния атома. Повисло вовсе не неловкое молчание, утонувшее в шуме от столовых приборов стукавшихся об посуду, и это всё еще не помогало успокоить мысли. — Всем не доброго утречка! — Хёнджин появился из ниоткуда и шлепнулся на стул рядом с ними. — Ну, какие планы на пятницу? Будь проклят Хёнджин и будьте прокляты рубашки с широкими вырезами. Оставалось загадкой, как сосед ходил в такой одежде по университету и его еще никто не сожрал. Хотя, до тех пор пока оголенные ключицы отвлекали от мыслей о злобном Минхо, Феликс мог с этим жить, и он бы существовал себе спокойно дальше, залипая на нежную кожу Хёнджина, если бы не сильный пинок по ноге под столом от Джисона. Ли помотал головой и снова уперся глазами в стол, лишь бы не перехватить насмехающийся взгляд своего друга. — Да, что насчет пятницы? — поддакнул Минхо. — У тебя уже есть какие-то планы? Судя по всему, он обращался к Джисону, ведь уже через секунду послышался его задумчивый вздох. — У меня была одна идея, но я немного боюсь предлагать. Феликс посмотрел на Джисона и с удивлением обнаружил, что тот как-то печально пожирал его взглядом. Быстро вспомнив все прошедшие за неделю события, можно было с твердостью утверждать, что Ли ничего не успел натворить. Он вопросительно поднял бровь. — Почему ты смотришь на меня? — Может, ты хотел бы отпраздновать как раньше? — неуверенно спросил Хан, моментально зажимая трубочку от лимонада между губ и потупив взгляд. Почти середина сентября и в пятницу у Джисона день рождения, а в субботу и у Феликса. Начиная с начальных классов они всегда оставались на ночевку с четырнадцатого сентября на пятнадцатое, чтобы отпраздновать вместе. Всегда было несколько друзей, слишком много газировки и заныканные диски с ужастиками, лишь бы не спалили родители. Ближе к шестнадцати годам, газировка заменилась на пиво, а ужастики на бутылочку. Феликс всё еще отчетливо помнил тот момент, когда пятнадцатилетнему Джисону выпало целовать парня на год старше и он строил ужасно отвращенное лицо, а когда дошло до дела — чуть не съел бедного мальчика с потрохами. Наверное уже тогда можно было догадаться, что Хан неровно дышал к мужскому полу, но Феликс был в тот вечер слишком отвлечен фактом того, что Хёнджин почти до утра флиртовал с какой-то светловолосой девушкой, а потом они пошли на балкон и Ли потерял их из вида. Не сложно было догадаться, чем они там занимались, но он предпочитал думать, что они просто курили и разговаривали о жизни. А вот последние пару лет, Феликс заказывал кучу еды на дом и смотрел все части Голодных игр, искренне возмущаясь, что его любимого персонажа так мало показывают. Мысль о том, что Джисон хочет попробовать провернуть праздник так, как они делали раньше, несомненно пускала приятных мурашек по коже. — Я бы с радостью, — улыбнулся Феликс, радуясь тому, как быстро Джисон вскочил со стула и захлопал в ладоши. — Что-то грандиозное или просто посидеть дома? — Точно дома, — решительно ответил Хан. — Если мы пойдем в клуб, то я опять напьюсь и займусь случайными связями с незнакомцами, которых потом могу встретить в университете. Вода, которую Феликс уже успел набрать в рот, чуть не вышла через нос. Он в панике обернулся в сторону Минхо, просто для того, чтобы увидеть как тот спокойно кушает рис. — У вас свободные отношения? — воскликнул Феликс, тыкая пальцем в невозмутимого Минхо, — Почему ты говоришь о том, что можешь потрахаться в клубе? — А? Мы с Минхо друзья. С чего ты взял, что мы встречаемся? Глядя на то, как Минхо даже не реагирует на происходящее и спокойно режет кусок явно пережаренного мяса, Ли перестал понимать, что происходит. — Извиняюсь, я просто подумал, что вы вместе, — сдался Феликс и сразу же недовольно посмотрел на Хёнджина. — Ты всегда говоришь, что Минхо — парень Джисона! — Жизнь тебя не научила не слушать Хёнджина? Вкрадчивый голос Джисона вновь напомнил Феликсу, что друг теперь знает о нём всё. Ну, практически всё. Наверняка все его ранее незаметные обществу наблюдения за соседом теперь видел Хан и молча его осуждал. — Я ставлю на то, что к концу года они будут вместе, — не отрываясь от телефона, пояснил Хван. — Напомни, который год ты так говоришь? — Минхо буравил взглядом Хёнджина. И Феликс был чертовски рад, что этот взгляд впервые за долгое время был направлен не на него. — Второй, но в этом году точно. Взяв с себя клятву поговорить об этом с Джисоном, Феликс отвлекся на проверку соцсетей, уже заранее зная, что его там ожидает. Он был одним из тех людей, которые редко с кем-то переписывались. В свободное время, Феликс просто залипал в инстаграме или смотрел смешные видео. Когда становилось совсем одиноко — шел в анонимный чат, где ловил непрошенные фотографии члена или выслушивал людей, которым было некому выговориться. Хороших советов он давать не умел, поэтому писал воодушевляющие слова поддержки. В одном из таких чатов, когда ему не скинули фотку члена в первую минуту, он познакомился с парнем, который спросил у него как дела. На тот день Феликс не вставал пятый день с кровати и был уверен, что еще немного и сорвётся на хорошую такую истерику, поэтому он вышел из этого диалога, не желая делиться ни с кем своими ненужными проблемами. Только вот уже через пять минут, ему снова попался этот же человек с этим же дурацким вопросом про его дела. Забив на все возможные последствия, он записал анониму голосовое на пять минут обо всем, что происходило в его жизни. Феликс решил рассказать на корейском языке, чтобы человек его не понял и просто вышел из диалога, а для него самого это просто был способ выговориться и не более. К удивлению, через несколько минут ему пришел ответ от анонима, в котором было жалкое: хочешь поговорить? :( написанное на чистом хангыле. Диалог продолжился пока они как следует не познакомились и не выяснили, что они оба корейцы, живущие в Сиднее, с небольшой разницей в возрасте. Такие совпадения случаются крайне редко и Феликс обменялся с Чаном контактами вне дурацкого чата, чтобы когда-нибудь поговорить. Только вот разговаривать они начали чуть ли не каждый день и довольно скоро подружились. Это был первый друг Феликса в Австралии в тот период, и, наверное, без Чана он бы никогда не вывез это все. Только тот мог вытаскивать его раз в неделю на улицу и увлечённо рассказывать совершенно повседневную информацию из своей жизни, лишь бы вызывать хоть какой-то намёк на улыбку у Ли. Чан был якорем. Сложно даже представить, что было бы сейчас с Феликсом без еженедельных посиделок на заброшенных крышах и широкой улыбки Криса, демонстрирующей очаровательные ямочки. И, сейчас, когда на экране высветились непрочитанные сообщения от него, Феликс почувствовал вину за то, что в последнее время не так часто сидел в телефоне. Крис я был вчера на нашем месте :( вообще не то, что с тобой.. никто не включает super sad музыку и не заставляет сфоткать закат еще немного и я приеду в Сеул ты хоть в порядке? Феликс да!! извини, просто я типа ОБЩАЮСЬ С ДЖИСОНОМ??? ТИПА жесть да?? он не послал меня и мы общаемся и все такое я меньше захожу в телефон, то работа, то гуляю, то лежу и смотрю в стену 😬 но я очень скучаю прям оченьоченьоченьочень хочу поесть твои тако — Чего улыбаешься? Кто там тебе пишет? — полюбопытствовал Джисон. Оторвавшись от трёх точек на экране, которые свидетельствовали о том, что Чан писал ему сообщение, Феликс вернул внимание к друзьям. Все трое хитро смотрели на него, явно ожидая ответа. — Не хочу вас огорчать, но это мой друг, никаких сплетен отсюда не выйдет. Крис а как там чмошник? ой, то есть твой сосед, которому пора выпрыгнуть из окна и повредить себе несколько ребер 🙄🙄 Феликс 🥰 всё такой же идеальный Пока Чан не начал строить детальный план по убийству Хёнджина, Феликс поспешно заблокировал телефон и вновь вернулся ко всеобщему обсуждению его несуществующей личной жизни. — Это было, когда нам было лет шестнадцать, может даже меньше, — воодушевленно рассказывал Джисон, вцепившись от предвкушения в плечо Минхо и не обращая внимание на то, как его лицо исказилось от боли, — Мы сидели на этих огромных качелях и Феликсу писала одноклассница, явно хотела не просто домашку узнать, а он упрямо пытался ей объяснить принцип интегралов! Феликса парализовало от страха. Он помнил этот день и, может, история и правда была довольно забавная, только вот они тогда были с Джисоном не вдвоем и если он не планировал в ближайшее время заткнуться, то у Ли возникнут ненужные проблемы. А Джисон к сожалению славился тем, что не умел затыкаться. — И мы потом посмотрели в его телефон, увидели это безобразие и чуть голову не проломили. Клянусь, Хёнджин так сильно хлопнул себя по лбу, что я думал у него мозги выбьет нахрен, и, вообще- Это конец. Фиаско. В панике, Феликс обернулся в сторону Хёнджина, надеясь на то, что тот ступил и ничего не понял, но Хван уже смотрел ему в глаза, опустив края губ вниз. История Джисона смешалась с фоновым шумом, всё что имело значение на тот момент, так это явно погрустневшее лицо Хёнджина и теплые карие глаза, в которых плескалась обида. Разумеется Феликсу много раз хотелось обидеть этого человека, но это было в приступах ярости. В обычном состоянии, он любил Хвана так сильно как только мог и видеть его таким зная, что вызвал это сам — ужасно. — Почему ты ничего не сказал? — твёрдо спросил Хёнджин. — Я- Феликс поспешно замолчал. Оправдания не было, он просто не хотел говорить в силу своего эгоизма. Нужен был просто один шанс, просто один долбаный шанс на чистый лист с Хёнджином и всё, больше вообще ничего не нужно было. И забрали даже его. — У меня пара, — он быстро поднялся, и, даже не забрав поднос с едой, пошёл в сторону выхода, иногда задевая проходящих мимо людей и оставляя Феликса за собой без лишних раздумий. Повисло молчание и оно было таким чертовски громким, что хотелось плакать. От стресса, к тому же довольно неожиданного, Феликса всегда тошнило. Он сдерживался то ли от того, чтобы не блевануть в столовой, то ли от внезапного желания заорать в голос. — Что случилось? — нервно поинтересовался Джисон. Можно было подумать, что это Хёнджин не догадался бы, а не догадался сам Джисон. Иронично выходит. — Ты только что громко рассказал историю, в которой шестнадцатилетний Хёнджин сидел с тобой и Феликсом на качели, — пояснил Минхо, наконец отрываясь от еды. Впервые за долгое время Феликс не хотел убежать в тот момент, когда Минхо на него посмотрел. Может, он просто действительно выглядел жалко, раз даже такой камень как Ли Минхо смотрел на него с некоторым сочувствием. — Она же не настолько постыдная? — Джисон, — Минхо вздохнул и положил руку Хану на плечо, — По легенде, Феликс не знал Хёнджина до приезда сюда неделю назад. Друг за секунду сдулся как шарик наполненный воздухом, с примерно таким же свистом. Паникующий Джисон — это тот самый человек, который начинает говорить по сто слов в секунду, в то время как Феликс лишь в состоянии держать себя в руках и не орать. — Ёнб-, то есть Ликс, прости! Прости-прости-прости! Я не специально, я просто- Беглые оправдания снова превратились в фоновой шум. Из всех ощущений, на общем фоне вырисовывалось лишь одно. — Меня тошнит. — быстро кинул Феликс, прежде чем позволить себе опозориться перед по меньшей мере сотней человек. Судорожно отодвинувшись от стола, Ли закинул рюкзак на плечо и быстро побежал в сторону выхода, не заботясь о том, что о нем могли подумать люди.

***

Два часа в туалете университета — одно из худших воспоминаний в жизни Феликса. Ну, в топ5 точно входило. Он, скорее всего, всех распугал ужасными звуками, иначе объяснить то, что на протяжении двух часов уборная пустовала, было невозможно. Еле умывшись и выбравшись из здания университета, Феликс поспешил домой, чтобы лечь на мягкую кровать и полежать, не двигаясь часов эдак пять. Пять часов самобичевания звучало как очень даже неплохой план. Что еще оставалось? Объяснить Хёнджину он ничего и не смог бы, потому что объяснения не было. Он захотел так сделать, он и сделал, что тут объяснять-то? Феликс слишком много эмоций и нервов вложил в свою никому не нужную любовь для того, чтобы не дать себе этот крошечный шанс. Огорчало лишь то, что Хёнджин совершенно точно злился, а Феликс больше всего в жизни не хотел быть предметом ненависти или обиды Хвана. Что угодно, кроме этого. Надо было придумать какое-нибудь глупое оправдание в которое он бы поверил, чтобы всё хоть как-то наладить. Жить с Хёнджином и не иметь возможности сказать ему хоть слово казалось видом изощренной пытки, которую Сатана придумал лично для Феликса. С тяжестью на душе, он поднялся на лифте и замер у входной двери. Если сосед был уже дома, то оправдание надо было придумывать сейчас, но в голову ничего не лезло. Да и пофиг. Феликс решительно прошел внутрь и скинул обувь, попутно прислушиваясь к окружающим звукам. Как и ожидалось, с кухни доносилась музыка и звуки чего-то жарящегося. Когда-нибудь они перестанут встречаться лишь на кухне, но видимо не сегодня. Скрипя зубами, Ли зашел в комнату и глубоко вздохнул. Домашний Хёнджин это то, к чему было довольно сложно привыкнуть. Было легко видеть его в рубашках да брюках, с идеально уложенными волосами и блестящими камнями в ушах, а Хёнджин в шортах, ярких майках и небрежных хвостиках с розовыми резинками был чем-то захватывающим дух. Он снова что-то мешал в сковородке, тихонько подпевая балладе на заднем фоне. Услышав шаги, Хван даже не моргнул. — Что готовишь? — быстро спросил Феликс, пока не успел передумать, убежать к себе в комнату и запереться на все возможные замки мира. — Картошку, — пробурчал Хёнджин, упрямо глядя в сковородку, — Но тебе ни грамма не достанется. Во-первых, потому что тут на одного и картошки больше нет, а я ее очень хочу, а во-вторых, ты меня обидел. — Я не претендую на твою картошку. — Вот и замечательно, ведь ты её не получишь. Феликс глубоко вздохнул, он мог уже и догадаться, что некоторые привычные черты у Хёнджина остались, скорее всего, на всю жизнь и даже отбитые напрочь мозги не могли их искоренить. Молчание разбавлялось щипящими звуками жаренной картошки и переодическими вздохами Хёнджина, когда еда прилипала ко дну сковородки. Было сложно просто взять и что-то сказать, Феликс не знал что. Если ляпнуть простое извини, то будет недостаточно, а глупые оправдания не нужны. Ли присел за обеденный стол и принялся наблюдать за соседом. Это было привычно: наблюдать за Хёнджином, делающим обыденные вещи. Один из плюсов любви издалека это то, что даже от простого нахождения Хвана рядом, Феликс автоматически наполнялся любовью и счастьем. Лично для него, небрежные движения, когда тот выключал газ или неаккуратно перекладывал еду на тарелку, были особенными. Да для него все было особенным, что бы Хёнджин не решил сделать. Только вот всему хорошему всегда приходил конец, и конец сегодняшней радости наступил тогда, когда Хван переложил картошку на тарелку, поставил сковородку в раковину и выдавил кетчупа, не сказав при этом ни слова. Молча выполнял действия, делая вид, что Феликса не существует. Знал бы он, насколько Феликс привык быть незаметным для него, может рассмотрел бы другой вариант наказания. Из мыслей выбило странное движение Хёнджина, когда он собрался выходить из кухни. Будто в замедленной съемке, Феликс наблюдал за тем, как его рука непонятно дернулась, и в следующий момент уши почти заложило от громкого звона разбившейся тарелки. Взгляд метнулся на испуганное лицо Хёнджина, и Феликс за секунду подскочил со стула и, переступая через осколки и картошку, подбежал к соседу и толкнул его в сторону окна, подальше от посуды на полу. Пытаясь не обращать внимание на то, как задрожал Хёнджин, Ли быстро схватил его за руки, проверяя на наличие порезов. — Ты поранился? Ответа на вопрос не последовало, Хван молча стоял с глазами размером с блюдце и медленно моргал. — Хёнджин? Феликс правда старался не беспокоиться, но глядя на совсем не собранного Хёнджина это было довольно сложно. Осознав, что никто ему отвечать не собирался, Ли наклонился и аккуратно поднял его ноги, проверяя нет ли там крови или порезов, и только когда три раза все тщательно осмотрел, выдохнул и поднялся, бегая глазами по кухне. Где-то точно должна быть метла или что-то подобное, на каждой кухне это есть. Он отвлекся на секунду, и за эту секунду Хёнджина разморозили и он, отодвинув Феликса в сторону, присел на пол и принялся сгребать осколки голыми руками. — Срань господня, какого хуя ты творишь? — вскрикнул Ли, почти насильно убирая его руки от осколков и совершенно случайно беря их в свои. Хёнджин пару раз моргнул, а потом сел на пол и тупо посмотрел на их руки. — У тебя крошечные ладошки. — изрек он. — Такие маленькие, кошмар. Прежде, чем у Феликса ушла земля из под ног, он добавил: — Это кошмарно мило, я имею в виду. Пол был довольно холодным, но это волновало в последнюю очередь. Феликс уселся рядом с парнем и внимательно посмотрел на него. Сердце противно защипало от растерянного и грустного вида Хёнджина. Даже не поднимая головы, он сидел весь поникший и потихоньку гладил пальцы Ли своим большим, кажется, концентрируясь только на этом действии. — Прости, — наконец сказал Хван, всё также не встречаясь взглядом с Феликсом. — Это, наверное, то, с чем тебе придется столкнуться, живя со мной. Я не знаю каким образом это получается, но у меня постоянно что-то падает или ломается, я ходячая катастрофа. — Это то, что можно пережить, — улыбнулся Феликс. — Главное, чтобы ты не порезался и бактерий не занес в рану. — Я это не контролирую. В смысле, это появилось после аварии, по крайней мере мне так говорят. Но у меня есть подозрение, что я по жизни развалюха и всегда ей был, — вздохнув, Хёнджин поднял голову и встретился взглядом с Феликсом, который явно находился в состоянии кризиса из-за почти нулевого расстояния между ними. — И ты знаешь, был ли я развалиной, а я не знаю, просто потому что не помню. Я и так чувствую себя дураком, тут еще выяснилось, что ты скрывал этот факт от меня на протяжении недели и, судя по всему, даже не планировал рассказывать. Вот и пришла тема оттуда, откуда не ждали. — Извини, — прошептал Ли. На большее сил и желания точно не было. — Ты извини. Я правда тебя не помню и мне стыдно за это. В смысле, у нас наверняка были общие воспоминания, история какая-нибудь, а я просто бум, — он стукнул себя по голове, выглядя при этом совершенно глупо, — и ничего не помню. Мне жаль, Феликс, мне очень жаль. Сердце забилось с утроенной скоростью и, кажется, Феликс покраснел, сам того не осознавая. Хёнджин смотрел так уязвимо, его хотелось обнять и сказать, что это не важно и всегда можно создать новую историю, но Феликс не мог пошевелиться, просто разглядывал печальное лицо друга и старался усмирить шум в ушах. — Все хорошо, не волнуйся, — решив, что событий на сегодня достаточно, Ли поднялся и протянул руку Хвану, помогая ему встать. — Всё, что у нас было, я храню глубоко в сердце, а теперь можно создать нечто новое, не так ли? Хёнджин впервые за последнее время ярко улыбнулся и кивнул. Наверное, это был первый опыт в жизни Феликса, когда Хван выглядел благодарным. Благодарным именно его скромной личности. — А теперь ищи метлу или веник, а я пойду куплю тебе картошки, — решил Феликс, осознав, что ему нужно проветриться. — На себя тоже возьми, я передумал злиться и сделаю лучшую картошку в мире. Обезоруживающая улыбка Хёнджина в который раз за недолгие девятнадцать лет жизни выбивала почву из под ног, и Феликс не мог сказать прямого “нет”. Он кивнул и обернулся к двери, когда сзади послышалось тихое: — Спасибо. И, может быть, весь оставшийся вечер Феликс провел бездумно улыбаясь от воспоминаний.

***

Может Джисону стоило даже сказать спасибо за то, что он так по глупому раскрыл маленький секрет Феликса, ведь жизнь стала веселее. Больше никто не следил за ртом и постоянно мелькали шутки на ранее запретные темы, вроде их подростковых неловкостей. Да и с Хёнджином стало как-то легче, он всего лишь один раз поинтересовался у Феликса были ли они друзьями или врагами, и когда получил успокаивающий ответ — чуть ли не расцвел. Дни рождения планировались проводиться у Джисона дома, потому что он до сих пор жил один. Каждый год пытался найти соседа, но потом сдавался и наслаждался холостяцкой жизнью сполна. Почему-то Ли думал, что там будет по крайней мере человек десять и очень удивился, когда ему сообщили, что будут только они вчетвером. Кажется, никто так сильно и не продвинулся в поиске друзей за эти года. Праздник столетия 🤡 Джисон Итак, я уже все приготовил, с вас еда и алкоголь Когда я говорю “с вас”, это значит с Минхо и Хёнджина, мы с Ёнбоки именинники Феликсом то есть***** 😘 Хёнджин ок, кроме обычного заказа, особые пожелания? Минхо три литра пива, два водки и огромный гомосексуальный мартини для Хёнджина купил Джисон я тоже хочу гомосексуальный мартини…… Минхо ясно будет два Феликс 1 пицца пепперони, салат цезарь (побольше соуса), две порции фри и вафли с бананом и клубникой 🤗🤗 Минхо ??? Феликс особое пожелание на день рождения Хёнджин понял, будет Джисон ок в семь чтобы были, я уже очень сильно хочу нажраться за все двадцать лет своей бренной жизни Если для Джисона день рождения значил выпить столько алкоголя, сколько его желудок был способен вместить, то для Феликса это был праздник живота. После отъезда он долго искал плюсы в этом бессмысленном дне, а потом резко нашел, когда наткнулся на забегаловку около своего дома, где была просто потрясающая пицца. Единственной проблемой был, как обычно, Хёнджин. Даже под дулом пистолета, Феликс не смог бы есть у него на глазах и чувствовать себя абсолютно спокойно. Судьба была очень благосклонна к нему, иначе объяснить то, что Хёнджин явно опаздывал было невозможно. Он позвонил Минхо и предупредил, что задержится на неопределенное время, после чего Минхо слишком странно посмотрел на огромную улыбку Феликса, но ничего не сказал. Квартира Джисона была очень… творческой. Не в том смысле, что красиво украшена или обклеена картинами, а просто грязной. Он клялся, что это уже после уборки, но почему-то грязная посуда посреди гостиной наводила на противоположную мысль. Прокомментировать это он не успел: как только Феликс зашел внутрь, сразу же наткнулся на Минхо с его угрюмым взглядом. — Ему на этой неделе было немного грустно, не говори ничего, — прошептал Минхо на ухо и моментально испарился на кухне. Каким образом Феликс успевал пропускать такие вещи? Он чуть ли не днями тусил с Джисоном, а в итоге все равно узнавал эту информацию от Минхо. Но это был день рождения лучшего друга, где не было место печали, так что он выкинул это из головы и прошелестел на кухню в поисках своего заказа. Минхо спокойно раскладывал еду по тарелкам, а Джисон, завидев Феликса, сразу подошел к нему в ожидании поздравлений. — С днем рождения, — переборов себя, Ли обнял друга и слегка вздрогнул, когда почувствовал руки на своей талии, но не разорвал объятий, — Ты как? — У меня был странный кризис по поводу того, что мне уже двадцать, а я странным образом теряю время отведенное на жизнь, но это уже прошло, — хихикнул Хан. — Может кто-нибудь мне все-таки поможет? — послышался голос Минхо. Феликс указал Джисону рукой на выход и пообещал всё сделать сам, в конце концов не у него день рождения. Взору предстало то, что обычно называют шведским столом, только ещё лучше. Очень хорошо, что их было всего четверо, Ли бы не смог отдать такое совершенство кому-то, кроме близких друзей. Глаза наткнулись на тарелку с цезарем и картошку фри рядом с ним и он поспешил скорее попробовать, пока не набралось очевидцев. Недолго думая, он взял первую попавшуюся вилку и подцепил самый огромный кусок курицы, отправляя его в рот. Это какой-то отдельный вид кайфа, когда рецепторы срабатывают на самую любимую еду, и мозг взрывается от прилива серотонина или чего-то там такого, что посылает счастье по телу. Набив рот курицей, руки потянулись к картофелю фри. Если быстро не съесть, то придется ждать следующего большого праздника, а он не за этим мечтал о жирной картошке на протяжении нескольких месяцев. — У тебя это никто не собирается отбирать, господи, — недовольно пробормотал Минхо, не переставая резать пиццу на части. Никогда еще не было так всё равно на то, что говорит Минхо, как в тот момент. Если немного преувеличить, то Феликс был готов заплакать от счастья. Хёнджин, видимо, прислушался и действительно попросил двойную порцию соуса, поэтому цезарь представлял себя какое-то дико вкусное месиво, в котором иногда встречались овощи. Ли еле успевал проглатывать, прежде чем запихивать в рот новую порцию. — Феликс, приём! Только когда Минхо потряс его по плечу, Феликс вынырнул из своего маленького мирка и недовольно посмотрел на него. — Что тебе надо? Можно минут через пять? — Ты даже Хёнджина не подождал, где твои манеры, блять? — вспылил Минхо, выдергивая тарелку у него из рук. — Лучше бы помог мне всё это красиво подать, нежели чем жрать как не в себя. Вымышленный мир схлопнулся за секунду, будто пощечину дали. Феликс проморгался и понял, что последние пять минут тупо запихивал в себя как можно больше жирной еды, а Минхо это видел и ругался. Он явно ощущал, как цезарь спускался по пищеводу и в следующий момент щелкнуло осознание. Феликс не мог позволять себе срывов даже на день рождение, он больше не в Австралии, где из живых существ только Чан, он в Сеуле, в котором у него два друга и злой Минхо. Внезапно чувство насыщенности стало по привычке противным и он пытался судорожно придумать хорошее оправдание. — Ты меня вообще слышишь? Что с тобой не так? С ним много чего не так, Минхо всяко не желал выслушивать пятичасовое нытье, а задал вопрос просто, чтобы выместить свою злость. Это не имело никакого значения, мысли вновь смешались и Феликс решительно оттолкнул Минхо, держа путь в туалет. Если он не успокоится в ближайшее время, то испортит праздник, а это противоречит плану по возвращению хороших отношений с друзьями. Просто счастье, что у Джисона был замок. В Австралии приходилось каждый раз держать дверь ногой, лишь бы никто из семейства не пожаловал. Быстро умывшись, Феликс серьезно посмотрел на свое отражение, измеряя риск. Скул как не было так и нет, и он ни на каплю к ним не приблизился. Если не задирать подбородок, то под ним была явно видна складка. Да, он точно не мог позволить себе расслабиться на день рождения, точно не после того адского труда, который проделал в погоне за идеалом. Взгляд сам упал на туалет и Ли быстро включил воду на максимум, лишь бы не вызвать подозрений. Феликс понял, что вызвал подозрения, когда открыл дверь и обнаружил за ней прислонившегося на стенку Минхо. Он неловко мял рукав своей рубашки и хмурился, что было ему собственно. — Я хотел на тебя наорать, — оповестил Минхо. — Так наори. Пусть уже изобьет, нежели чем будет заставать в самые неподходящие моменты и больно резать словами. — Ты перестарался с очисткой организма, — устало выдохнул Ли. — На веках появились красные точки. Пойдем, у Джисона в комнате есть консилер, замажем. Не говоря больше ни слова, Минхо подтолкнул его в сторону комнаты, которая была прямо за углом, а Феликс решил не сопротивляться. Смысла не было, когда дело касалось Минхо. Из большой комнаты слышался смех Джисона и голос Хёнджина, а значит надо было выглядеть точно получше, чем было на тот момент, и когда Минхо усадил его за стол и навел лампу на лицо, чтобы лучше видеть места поражения, Феликс всё еще не сопротивлялся. Вместо этого он принялся оглядывать виабушную комнату Джисона, стараясь не волноваться о том, как пристально разглядывал его лицо Минхо. — Нет аллергии на косметику? — уточнил он, прежде чем попросить Ли закрыть глаза и приняться легкими движениями покрывать веки консилером. — Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, просто я слишком много за раз съел, вот и затошнило, — поспешно уточнил Феликс. — Ты был прав, я набросился как дикарь, мне жаль. Хмыканье Минхо звучало так, будто он ни на секунду не поверил в это оправдание, но тем не менее он промолчал, чему Феликс был несказанно рад. Ли просто хотел, чтобы день прошел хорошо, и всё. Пальцы Минхо покинули веки и Феликс открыл глаза, натыкаясь на неловкий взгляд знакомого. — Я тебя вообще не понимаю. Минхо смотрел изучающе, будто пытался понять, что творится в голове Феликса, только вот этого ему не мог объяснить даже сам Феликс. У меня нет никаких особых целей в жизни, кроме как стать достойным внимания человека, которого я люблю. Я настолько зависим от общественного мнения, что порой сложно выходить на улицу, боясь, что меня начнут разглядывать и заметят все изъяны, начиная потом это обсуждать. Я не помню, когда в последний раз просыпался без чувства вины за свой образ жизни. Каждый раз, когда я ем, я понимаю, что если сейчас это не съесть, то приближусь к идеалу гораздо быстрее и опять чувствую вину. Каждый мой поступок — это ошибка, я никогда в жизни не принимал правильных решений. Всё, что я делаю, приводит к катастрофе и у меня нет близких людей рядом, которые могли бы это вытерпеть. Порой мне кажется, что я даже сам себя терпеть не могу. Честно говоря, большую часть жизни я хочу свернуться калачиком и плакать пока не умру от нехватки воды в организме, я не знаю как выбраться из замкнутого круга. Но я искренне верю, что когда я стану красивым, то всё это пройдет, в этом заключается довольно странный смысл моего существования. — Я тоже себя не понимаю, — вздохнул Феликс. — У вас сегодня юбилей, что насчет хорошенько повеселиться? Рука Минхо несильно сжала его колено и можно было только гадать, это такой способ поддержки или он хочет сломать ногу. Но в тоже время, Минхо не выглядел грозно, он выглядел задумчиво и немного неловко, но точно не грозно. И Феликс кивнул, соглашаясь. Кажется, нанесение косметики затянулось на какое-то время, ведь, когда они зашли в большую комнату, Джисон и Хёнджин уже во всю распивали свой мохито и закусывали пиццей, абсолютно не обращая на вошедших никакого внимания. Смех Хёнджина — это такая штука, ради которой Феликс просыпался по утрам. И всё равно, что пицца вылетала изо рта и он, буквально, давился сквозь нелепое хихиканье. И можно было послушать его еще дольше, если бы Минхо не вклинился между ними и сурово не сказал: — Время подарков, хватит бухать. Джисон подскочил со скоростью пули на ноги и воодушевленно захлопал в ладоши, как и всегда делал, когда некуда было деть предвкушение. — Давайте все подарочки папочке, он их год ждал! — Я передумал тебе что-либо дарить, пока ты называешь себя папочкой, — поморщился Хёнджин. Тем не менее, все зашевелились, доставая заныканные, красиво перевязанные коробки. Феликс спрятал свою под один из диванов, которые стояли у Джисона в гостиной и это было стратегически правильным решением, ведь друг туда никогда не заглядывал, судя по слою пыли. Первым был, разумеется, Минхо. Он с милой улыбкой протянул Джисону просто невероятных размеров картонную коробку, которая была украшена по-нелепому забавным розовым бантиком. Еле сдерживая любопытство, Хан быстро разорвал скотч и заглянул внутрь. — О, — широкая улыбка украсило его лицо, когда он встретился взглядом с Минхо, — One Piece? Сколько же тут книг? — Пока что только двадцать, но у тебя еще много праздников вперед- Минхо не успел завершить предложение в силу того, что Джисон запрыгнул на него и повалил на пол, крепко обнимая. Довольно неестественно хихикнув, Минхо прижал его к себе и уткнулся лицом в шею. Это выглядело… довольно не по дружески, если честно. Феликс повернулся к Хёнджину и увидел как тот хитро улыбался. Кажется, его прогнозы и правда могли сбыться. — Кхм, — громко кашлянул Хван, — Этим вы можете потом как-нибудь заняться, окей? У меня тут подарок, который переплюнет все ваши. Они моментально отцепились друг от друга и никто не решился прокомментировать красные уши Минхо. Хёнджин принес из коридора огромную доску, на которой было напечатано множество фотографий, с забавными комментариями под каждой. Немного придвинувшись, Феликс обнаружил на одной из них себя. Надо же, он даже не знал, что Хёнджин тогда фотографировал. Они с Джисоном просто смеялись с подборки вайнов в ютубе и ничего более, но человек на фотографии Феликсу определенно не нравился. Слишком желтые зубы, не замазанные синяки под глазами и вообще смех ему не особо шел. — Какая прелесть, мой зайчонок, — не обращая внимание на отвращенное лицо Хёнджина, Хан послал ему воздушный поцелуй. — Мне очень нравится, ты талантливый маленький зайчик. — Заткнись, Джисон. У меня сейчас пицца обратно полезет, — пробормотал Хван, но всё же покраснел и попытался как можно незаметнее отвернуться. У Феликса не было таких замечательных и творческих подарков как у остальных, но он выбирал это довольно тщательно, так что, может, Джисону даже понравится. Он передал ему свой маленький сверточек и закусил губу. Джисон нетерпеливо разорвал обертку и вытащил майку с принтом Губки Боба, который закусил губу. Под ним была подпись smile if you want to fuck me. — Если помнишь, мы такую нашли перед выпускным и ты хотел прийти на празднование в ней, но у нас тогда не хватило денег, — покраснел Ли. Подарок начинал казаться просто дерьмовым. Джисон так точно не считал. Он радостно взвизгнул и залез Феликсу на колени, беря его красное лицо в руки. — Прелесть! — прокомментировал Джисон, прежде чем наклониться и чмокнуть Феликса в губы. — Это все гомосексуальный мохито, — довольно прокомментировал Хёнджин. — Минхо, давай тоже присоединимся к вечеринке? Засунешь язык мне в рот, милашка? Когда Джисон слез со смущенного Феликса, взгляд зацепил Минхо, кидающий в Хёнджина чем-то с пола и задушенное хихиканье Хвана. Они все были катастрофами. В общем, дальше было лучше, гораздо лучше. Почти никаких неловких моментов. Просто слишком много алкоголя и смеха, чтобы о чём-то беспокоиться. Минхо почти сросся с Джисоном, явно не желая отпускать младшего от себя хоть на секунду, а Хёнджин строил абсолютно бессвязные теории о инопланетянах и Марианской впадине с ее Мегалодоном, в то время как Феликс наблюдал издалека, иногда кидая комментарии. Наверное, все-таки это был лучший день рождения за эти годы. Сидеть, смеяться и не думать ни о чем рядом с любимыми людьми — это хорошо. В какой-то момент у Джисона громко зазвонил будильник и он вскочил с колен Минхо, чтобы подбежать и почти что лечь на Феликса. — С рождением, Ликси, — шепнул он на ухо. Оу, вот оно что, — подумал Феликс, прежде чем на него навалился еще и явно подвыпивший Хёнджин с несвязными поздравлениями и пожеланиями. Минхо громко хихикнул и немедленно достал телефон, чтобы запечатлеть огромную кучу людей друг на друге. — Подарки, — оповестил Минхо, дергая Джисона на себя. Они все отлепились от Феликса, усевшись с горящими глазами и коробочками в руках, и это становилось неловким. Ли даже как-то не подумал, что это и его праздник тоже, а соответственно подарков не ожидал. Что его поразило больше всего, так это первая коробочка, которая была от Минхо. Подарок от Джисона еще можно было хоть как-то представить, но вот чтобы человек, который его скорее всего ненавидит что-то да подарил, это… неожиданно. Не показывая чувств, Феликс открыл коробку и, о да, он был довольно близко к слезам. Со дна на него смотрела чашка с огромным рисунком солнца и подписью: Улыбайся чаще, тебе очень идет, и закладка для книг с довольно странным декором. На одной половине был известный оперный театр Сиднея, а на второй известный храм, находящийся на выезде из Сеула. Феликс поднял на Минхо глаза, абсолютно не зная, что сказать. — Он очень старался, — похвастался Хёнджин, — Знал бы ты, насколько ужасно он рисует. Без меня бы не справился. — Ты сам это нарисовал? И на кружке и на закладке? — Феликс старался не выглядеть слишком удивленным, но, черт. — Да, и лучше, чтобы тебе понравилось, — неловко посмеялся Минхо, — Как Джин и сказал: я очень старался. Минхо опять начал нервно мять свой рукав рубашки и это был знак, что Феликсу было пора было хоть что-то сказать, а не сидеть с приоткрытым ртом. — Это волшебно. Спасибо, Минхо. Он отмахнулся от Феликса как от назойливой мухи, явно смущенный, и кивнул в сторону Джисона, который уже пихал ему свой подарок. В красивой блестящей упаковке оказалась одна из раритетных книг автора, которого Феликс просто обожал. Эмоции начали наваливать разом и он не нашел ничего лучше, чем обнять друга, тихонечко благодаря его. Но, кажется, сегодняшний день хотел его уничтожить до конца, ведь когда он отстранился от Джисона, то увидел как Хёнджин вставал с ковра и быстро удалялся в сторону коридора, он даже не удосужился надеть очередной яркий кардиган, выбегая в продуваемое помещение в одной тонкой майке. Все почему-то притихли и обменивались маленькими, хитрыми улыбочками, которые Феликсу было не понять. Он нервно сглотнул, абсолютно не представляя, чего ему стоило ожидать, а потом появился Хёнджин с яркой улыбкой на лице и огромным букетом ромашек. Это была одна из этих разновидностей, когда ромашки были совсем крохотными, но их было очень много. Настолько много, что лицо Хвана было еле видно из-за букета. — С днем рождения, — сияя поздравил Хёнджин, передавая букет в руки Феликса, — И, кхм, ещё кое-что. У Феликса не было сил на ещё кое-что, он хотел провалиться под землю то ли из-за громкого хихиканья Джисона с Минхо, то ли от воодушевлённого вида Хёнджина, ищущего что-то в своем кармане. В следующий момент у него перед носом образовалась маленькая коробочка в форме, надо же, цветка. — Ничего такого, просто ассоциации, — пояснил Хван, прежде чем положить коробочку в свободную руку Феликса. Пытаясь не обращать внимание на то, что руки отказывались функционировать, Ли открыл бархатный коробок и увидел аккуратную подвеску в форме ромашки. Лучше бы он сидел дома и праздновал с коробкой пиццы и сериалом, чем подвергать свой организм риску отказа всех органов одновременно. Смешки на заднем плане сменились чем-то похожим на встревоженные переговоры и Феликс опомнился только тогда, когда палец Хёнджина мягко смахнул слезу, катящуюся по его щеке. — Ой, прошу прощения, — Ли попытался выдавить нечто похожее на смех, но больше слышалось как всхлип, — Я, кажется, немного счастлив. Осмелившись поднять глаза, он наткнулся на тёплый взгляд Хёнджина, и уголки губ сами поползли вверх. Плакать, когда на тебя так смотрят, просто невозможно. Может, Феликс успел бы еще позалипать на красивое лицо Хвана, если бы не друзья, которые подошли, чтобы понюхать ромашки. Джисон без стеснения уткнулся носом в букет и сильно вдохнул, через секунду закашлявшись. — Если у меня на них аллергия, то Хёнджин будет спать в подьезде, — громко оповестил хозяин квартиры. — Если Джисон сейчас не заткнется, то Хёнджин запихает эти цветы ему в жопу, а Феликсу соберет букет еще больше, — кинул ответку Хван, изо всех сил пытаясь не закатить глаза. Минхо умело взял ситуацию в свои руки и оттащил Джисона на диван, не стесняясь закидывая на него ноги, а Феликс так и остался стоять пытаясь не заплакать по новой. Он так отвык от внимания к себе, что всё казалось исключительно сказкой, а то, что Хёнджин подарил ему подарок не на отъебись как обычно, а действительно потратив на это часть своего вдохновения, было тем, чего он скорее всего еще не сможет осознать по крайней мере год. — Тебе нравится? Искоренять старые привычки и так сложно, а если Хёнджин продолжит так себя вести, то будет вообще невозможно. Несмотря на противоречие внутри себя, Феликс в который раз позволил чувствам взять вверх и неловко погладить друга по руке. — Очень, — он пытался не обращать внимание на то, какой мягкой была кожа Хёнджина, но пальцы сами цеплялись крепче, — Спасибо. Чувства окончательно победили ровно в тот момент, как Хёнджин широко улыбнулся. Глаза превратились в щелочки и Феликс снова влюбился. Какой это уже был по счету раз? Это полнейшее безобразие не собиралось прекращаться на протяжении всей ночи. Было невозможно не кидать изредка полные любви взгляды на пьяненького Хвана. Раньше не удавалось засвидетельствовать такие моменты, Хёнджин не был из тех подростков, которые напивались втихаря от родителей. Зато сейчас Феликс умилялся с еще более неуклюжих движений соседа. Он забавно жестикулировал и говорил первое, что приходило на ум. И к удивлению, Минхо был точно таким же. Если в обычном состоянии он обычно молча слушал, то под градусом превращался в раскрасневшегося экстраверта, который попросту не мог закрыть рот ни на секунду. Разумеется, Джисон был таким даже и без дополнительной помощи, поэтому в квартире было очень шумно. Для Феликса, который не пил из-за тупого желудка, это было уморительно. На самом деле, большую часть времени он наблюдал за непонятного рода дебатами и улыбался. Конечно он не мог себе отказать в мимолетных взглядах на Хёнджина и, может быть, глаза задерживались на нем чуть больше чем ненадолго, но это было не так уж и важно. Ближе к четырем утра, Минхо почти отрубился на ковре, отчаянно пытаясь не отпускать из руки бутылку пива. — Сигнал о том, что пора спать, товарищи, — заключил Джисон. Феликс оглядел гостиную и обнаружил в ней два дивана, а это значило то, что у них с Хёнджином были разные места для сна и не произойдет никакой ситуации, которая наверняка произошла бы в книге, вроде вынужденной ночевки главных героев на одной кровати. — Один не раскладывается, — невозмутимо сказал Хёнджин, проследив за взглядом Ли, — Мы разложим тот, который коричневый и будем на нем. Сам понимаешь, что Джисон утащит Минхо спать к себе на удобную кровать. Это обговаривалось так, будто всё под контролем, только вот сердце Феликса было совсем не под контролем. Слишком быстро все его потаенные мечты начали сбываться. Сначала внимание от объекта своей любви, потом еще и спать с ним на одном диване. Может он случайно душу дьяволу продал и не понял этого, как еще объяснить то, что за семь лет у него не было ничего, а тут вдруг за две недели всё и сразу. В его фантазиях всё доходило до неловких держаний за руки и любований на закат, слушая отвратительные песни про любовь. Ладно, может в голове у шестнадцатилетнего Феликса было кое-что другое, когда он представлял Хёнджина, но это уже давно в прошлом. Нынешний Феликс скорее всего просто умер бы от объятий и всё. Внутренний кризис разгорался всё сильнее, и Феликс даже не успел заметить как Хёнджин расстелил диван, который казался чертовски удобным на самом деле. Джисон уже уложил Минхо и теперь внимательно наблюдал за тем, как Хван заправляет простыни. — И это, никаких пьяных совокуплений, я буквально за стеной, — предупредил он, будто вообще существовал шанс на что-то кроме неловких переглядываний. — Это тебе надо думать о пьяных совокуплениях, а не нам. У тебя там пьяненький и на все готовый Минхо лежит, если не успел забыть. Будто я не знаю, какими геями вы становитесь, как только выпьете, — хмыкнул Хёнджин, заканчивая с бельем и оглядывая свое творение. — Я один раз поцеловал его в щеку, — закатил глаза Хан, — Это всё. И не дави на больное. Спокойной ночи, самые любимые люди в моей жизни. Получив еще один воздушный поцелуй от Хёнджина и сердечко от Феликса, Джисон скрылся за дверью в своей комнате, оставляя их наедине. Это должно было стать чем-то неловким, но только не для Хвана. Он спокойно разместился у стенки и потянулся, издав милое мурчание. — Отвечаю на твой вопрос заранее: мы не могли спать на диванах по отдельности, потому что у второго дивана пружина выскочила или что-то такое. Если некомфортно, то я могу туда пойти, но заставлю тебя делать за меня домашку по английскому где-то месяц. Феликс встрепенулся, вылезая из своих мыслей. Он не волновался, что ему будет некомфортно, скорее боялся за Хёнджина. И судя по тому, что тот уже лежал на подушке с весьма умиротворенным видом — всё было хорошо. Неловко присев на край кровати, Ли задумался о том, что это, наверное, переворотный момент его жизни. Всмысле, ну, спать с Хван Хёнджином. Буквально мечта всей его жизни. Конечно оно не должно было произойти на квартире Джисона, но это не фантазии, а реальность. Реальность в которой он лежал на одной простыни с Хёнджином и смотрел на потолок, пытаясь не обращать внимание на копошение рядом. — Ты будешь спать в толстовке? — послышался недовольный голос. Осмелев, Феликс перевернулся на бок, лицом к Хёнджину, и наткнулся на прищуренный взгляд. — Ага. — Ты из них вообще не вылезаешь, какой кошмар, — пробурчал Хёнджин, просовывая руки под подушку. — Мог бы у Джисона майку взять. Квартира погрузилась в тишину разбавленную, разве что, храпом Минхо. Можно было только представить каково было бедному Джисону, но всё внимание уходило на то, как забавно плясали огоньки гирлянды на лице Хёнджина. Не смотря на то, что Феликс был трезв, он почему-то не отказывал себе в странных желаниях вроде рассматривания лица своего друга, который лежал рядом и все видел. Хёнджин тоже смотрел на него, только вот было непонятно, что же он там видел. Это было даже слегка странно: просто лежать и смотреть друг на друга, но не для них. Чувствовалось как нечто обыденное, будто они каждый день делят личное пространство на двоих, не сводя друг с друга взгляд. — Можно я кое-что спрошу? — прошептал Хёнджин. Феликс рассеянно кивнул, надеясь, что это будет увидено. — Я был плохим человеком, да? Внутренности сжались в то время как глаза сами закрылись, не в силах смотреть на парня перед собой. Он не мог соврать, но правда тоже являлась секретом. Нащупав мягкую часть простыни, Феликс сжал её в попытке немного расслабиться и правильно донести мысль. — Ты не был плохим, но и хорошим тоже не был, — ответил Ли, открывая глаза. Он ожидал увидеть обиду или грусть, но в глазах Хёнджина было только понимание, будто он и без Феликса это всё знал, просто ждал подтверждения. Хван вздохнул и забавно сморщил нос. — Я никогда не хотел узнавать о своем прошлом. Джисон хотел рассказать, но я решил начать с нуля. Просто, знаешь, когда я очнулся и рядом у койки был только один человек, все стало сразу понятно, — то, как Хёнджин усмехнулся, вызвало у Феликса мурашки. Он потихоньку начинал понимать, что не ему одному грустно. — Легче было просто забить на это всё и строить новую жизнь, понимаешь? Я так и сделал, и думал, что это правильное решение. До того, как приехал ты. — Я? — недоверчиво переспросил Ли. — Да, ты. Недавно я наткнулся на старый альбом с фотографиями и ты был там. Ты был там, Феликс, почти на каждой фотографии. Мы всегда были втроем, а когда я очнулся, то был только Джисон, — зубы задумчиво покусывали пухлые губы, но Хёнджин, кажется, не обращал на это никакого внимания, он был слишком внутри своих воспоминаний, чтобы расслабиться, — А потом приехал ты и сделал вид, что не знаешь меня. И я задумался, что же я такого натворил, что мой друг притворился незнакомцем? Хёнджин перестал терзать губу и теперь не сводил глаза с Феликса. Он действительно выглядел так незнакомо и так по-родному одновременно. Вроде похож, но другой. И то, что он выглядел немного разбито, придавало ему человечности, которую Феликс так отчаянно пытался найти три года назад. Рука сама потянулась к лицу и Ли невесомо провел пальцем по щеке Хёнджина, наблюдая за тем как тот закрыл глаза и разгладил морщину между бровей. Любить было всегда легко. Издалека можно было строить разные теории, любоваться и довольствоваться тем, что с ним иногда разговаривали. Любить вблизи, так, что можно касаться нежной кожи и наблюдать за тем как она краснеет под прикосновениями — немного тяжелее. Всё внимание Хёнджина теперь было направлено на него и Феликс попросту не знал, что с этим делать. Очнувшись, он быстро одёрнул руку. — Чистый лист, Хёнджин, как ты и сказал. Просто чистый лист, хорошо? — Ты на всех фотографиях улыбался, — внезапно вставил Хван. — У тебя было еще больше веснушек и широкая улыбка. Мне интересно, что надо сделать, чтобы увидеть её еще раз. Если бы хоть кто-нибудь дал на это ответ, то Феликсу моментально стало бы легче жить. На данный момент улыбку могла вызвать ситуация, в которой он оказался. Если конкретнее: та самая ситуация, в которой он лежал рядом с Хёнджином и мог наблюдать за тем, как его глаза сверкали. Он смотрел на Феликса с интересном и какой-то подозрительной нежностью. Это так сильно отличалось от привычных взглядов, с которыми Ли уже успел смириться, что аж становилось тяжело дышать. По сути, это было всё, о чем можно было только мечтать. — Ты хотел бы обратить время вспять? — поинтересовался Феликс, желая разбавить ужасную тишину после реплики соседа. — Нет. Почему-то Феликс это понимал. — Мне одиноко, — резко добавил Хёнджин, распахнув глаза, будто к нему пришло озарение. — Я не помню больше половины своей жизни и мне одиноко, мне кажется, что я что-то упускаю. Вокруг так много людей, но это кажется неправильным. Я не знаю, — он замялся и нервно вздохнул, — Всё кажется неправильным. Я, наверное, был бы другим человеком и жизнь была бы абсолютно противоположной от этой. — И ты хотел бы этого? Они лежались, перешептываясь в почти кромешной темноте, разбавленной лишь еле заметными огоньками от гирлянды на стене и почему-то это казалось дико интимным. Феликс мог почти физически ощущать дыхание Хёнджина у себя на лице и видеть его милую родинку на щеке. Её хотелось поцеловать, а потом поцеловать и Хёнджина, убедив, что он не одинок и никогда не был. Феликс всегда был рядом, всегда был готов отдать всего себя. И если после отъезда это потеряло актуальность, то сейчас он вновь был уверен, уверен в том, что отдаст всё, что только сможет, лишь бы не видеть тёмных оттенков во взгляде любимого человека. — Нет. Не хотел бы, — прошептал Хёнджин. Что ж, разделять грусть с кем-то после празднования своего дня рождения, это довольно странный опыт. И этот странный опыт Феликс бы никогда не променял на что-то другое. Он был почти уверен, что несмотря на не такие уж и весёлые темы, эта ночь возглавит его список любимых ночей. Хёнджин ему доверял, а что еще нужно было? — Мне тоже одиноко, — выпалил Феликс. — Иногда мне так одиноко, что жизнь кажется сплошным издевательством. Это было признанием в пустоту: Хван уже успел задремать, немного приоткрыв рот. И, наверное, оно и к лучшему. Немного посмотрев на расслабленное лицо Хёнджина, Феликс взял себя в руки и аккуратно встал с дивана, стараясь не разбудить парня рядом. На кухне оставалось пару кусков пиццы и это звучало как отличный план на ночь. Тихонько пройдя на кухню и закрыв за собой дверь, он быстро нашел два куска пепперони и уселся на удобный стул, попутно засовывая один в рот. Не надо было никуда торопиться, можно было просто насладиться маленьким подарком на день рождения и хорошенько подумать о том, что же произошло. Вообще, кажется не произошло ничего, а вроде и жизнь полностью поменялась. Феликс не задумывался о том, как себя чувствовал Хёнджин, он был сосредоточен на своих страданиях. А теперь он, кажется, немного понимал друга. Совсем чуть-чуть, но с чего-то же надо было начать, начать спустя семь лет дружбы. Дверь приоткрылась и из мыслей вытащило заспанное лицо Джисона. Не говоря ни слова, Хан прошел внутрь и плюхнулся на соседний стул. С невозмутимым видом он взял кусок пиццы с фаршем и откусил кусок, проверяя на вкус. Когда понял, что он еще не испортился — принялся поглощать со скоростью света. — Почему не спишь? — спросил Феликс. — По той же причине, что и ты, — невозмутимо ответил Джисон, доедая первый кусок и потягиваясь за вторым. И, опять же, Феликс понял, о чем он говорил. Наверное всё очарование дня рождения и заключалось в том, чтобы сидеть утром на кухне и молча есть с другом остывшую пиццу, прекрасно зная о том, что теперь ему есть, с кем разделить свою такую уже приевшуюся грусть.