I need you now but I do not know you yet

Феликс решил ничего не рассказывать. На принятие этого решения ушла целая ночь и два исписанных листа с плюсами и минусами каждого из вариантов. И его нельзя было в этом винить. Феликс просто хотел дать себе ещё один шанс. Да и было бы немного неловко выйти к новому соседу со словами: Привет! А мы, на самом деле, старые друзья. И я вроде как в тебя безумно был влюблен, знаешь? То есть не был, а влюблён. А вот вариант прикинуться незнакомцем, казался просто гениальным решением. Может Хёнджин, наконец, посмотрит на него. Это не должна быть симпатия или влюбленность, будет достаточного того, что Хван Хёнджин собственной персоной рассмотрит Феликса как человека, как друга в конце концов. Да и Джисон упоминал что-то вроде того, что Хёнджин начал жизнь заново, так что новый Феликс вполне может туда вписаться. Только для этого ему надо было выглядеть получше, чем тогда. И он абсолютно этого не учел, когда вышел после бессонной ночи на кухню даже не расчесавшись и в пижаме. В пижаме с долбанным Микки Маусом. Первое, что Феликс увидел сквозь пелену застилающую невыспавшиеся глаза — Хван Хёнджин. И уже этого события казалось достаточным для дня, который только успел начаться. — Доброе утро, — хмыкнул сосед, прищуренно оглядывая прикид Ли, — Секси! Подавив желание закричать, Феликс неловко помахал рукой, не имея понятия, что делать дальше. Зато, кажется, Хёнджин знал. Он протянул Феликсу чашку черного кофе и приветливо подмигнул. — Кофемашина тут не очень, так что, если хочешь, могу делать тебе кофе по утрам. Убедившись, что Ли не собирается ронять кружку, Хван вернулся к делам в виде укладывания на горбушку от булки трёх слоёв сыра. Никакое, даже самое неуместное, количество сыра, которое он выкладывал на маленький кусок хлебушка, не мог отвлечь Феликса от таких казалось бы привычных, плавных движений рук Хёнджина. Он всегда обращал внимание на его руки. Кто в здравом уме не стал бы? Они были такими красивыми, прям как у пианиста. Но молча пялиться на человека, который режет сыр было странным, поэтому Ли неловко прокашлялся. — Вроде личного баристы? — Если каждое утро будешь появляться в таких милых пижамках, тогда разумеется, — кинул как ни в чем не бывало Хван. Ладно, это был намек на флирт. Или же Феликсу нужен был сон. Сославшись на неотложные дела и поблагодарив за кофе, он как можно быстрее пошел в сторону своей комнаты, где не было никаких инфарктов в виде милых блондинов с длинными волосами. Хёнджин, блин, не может в восемь утра встречать Феликса на кухне с чашкой кофе в своих этих глупых кардиганах. Он не может так поступать. И, конечно, это странное воспоминание об утре преследовало Феликса ровно с того момента как он вышел с кухни вплоть до университета. Вполне возможно, что он опаздывал, ведь дождь опять лил как из ведра и на улицах царила суматоха, но кому какая разница, когда ему сделал кофе Хёнджин. Ли даже не понял в какой момент осознал то, что он шел без зонта и промок насквозь еще до того момента как зашел в главный вход. Это была вторая попытка первого дня в университете и все опять шло не по плану. Феликс неловко застыл перед дверью в университет. В кроссовках плескалась вода, а толстовку можно было выжимать. Хватило ума не краситься, но и это вышло просто по причине того, что сосед выбил его из привычного жизненного ритма и вместо того, чтобы собираться, Феликс залипал на стену с кружкой кофе в руках. Он бы так и продолжил стоять у двери, если бы крепкая рука не затащила его под навес. Испуганно оглянувшись, Ли обнаружил за собой Минхо. Мокрого и недовольного Минхо. Он вообще умел улыбаться? — Ты совсем глупый? Зачем под дождем стоишь? Ворчливый голос вернул Феликса с небес на землю за долю секунды. Из мира, где Хёнджин готовил ему горячий кофе по утрам, он снова оказался в реальности, где Минхо его ненавидел. — Извини, — промямлил Ли. Он попросту не знал, как стоило вести себя с другом Джисона. Минхо совершенно явно его не переваривал и каждый раз, когда он открывал рот — Феликс морщился в ожидании удара. — Не передо мной надо тебе извиняться, — закатил глаза Минхо. Было видно, что он старается держать себя в руках. — Я знаю. Попытка сделать голос как можно твёрже провалилась и вместо этого фраза звучала как жалкое оправдание. И да, Минхо был только рад такому исходу. — Я тебе сейчас кое-что скажу, а ты хорошо подумаешь над этим. Вот и всё. Ему конец. Не то, чтобы Ли этого не заслужил, но умирать так и не добравшись до аудитории — жалко. Не показывая эмоций, он просто смиренно кивнул. И, если честно, лучше бы Минхо его ударил, сильно так, по почкам или чему там бьют лежачих. Лучше бы Феликс никогда не слышал тех слов, что Минхо на него выгрузил. — Знаешь, как мы с Джисоном познакомились? — дождавшись отрицательного кивка, Минхо нахмурился еще сильнее, — Я просто шел на первую пару в году, а за универом сидел парень на бетоне и ревел. Знаешь, ревел это неподходящее слово. На самом деле, он был в истерике. Феликс знал, к чему ведет Минхо. И он отчаянно не хотел этого слышать. — Я, как настоящий альтруист, подошел спросить, что же могло произойти у такого молодого юноши, у которого еще вся жизнь впереди. Знаешь, никто не должен сидеть в истерике у университета в первый учебный день. А он еще и первокурсником оказался! Так вот у парня было два друга, один из которых исчез, а второй лежал в коме с весьма неутешительными прогнозами. Может это был дождь, а может Феликс всё-таки не смог удержать слёз внутри. Вроде под навесом стоял, странно. Наверное дождь как-то пробрался в глаза или что-то такое. — Парень остался один, без понятия как выруливать это всё, один в университете, один после университета, один дома, один везде. И самое ужасное — этот парень добрейшая душа, мухи бы никогда не смог обидеть, а жизнь с ним вот так. И вот что я тебе скажу, Ёнбок, — Минхо глубоко вздохнул, пытаясь не сорваться на крик, — Джисон тебя простит за секунду, тебе стоит просто ляпнуть неосторожное “извини”, и он забудет эти три года как сон. Но я хочу, чтобы ты помнил, что не заслужил этого прощения. Резко и больно, а как еще могло быть? Феликс даже не заметил, когда Минхо оставил его одного и ушел на пары. Он просто стоял и понимал то, что настолько зациклился на себе, что даже не подумал о том, через что прошел Джисон. Тот Джисон, который был лучшим человеком во всем мире. И, может быть, Джисону было бы хотя бы немного легче, если бы они с Феликсом прошли через всё вместе. Может быть.

***

Вопрос о посещении пар отпал сам собой. Можно было надеяться на то, что Джисон его прикроет, но это было маловероятно. Зачем бы ему это делать? Домой тоже нельзя было, вдруг там был Хёнджин. Оставался вариант, который подходил под любую погоду кроме проливного дождя, но выбора не было. С девяти утра до четырех часов вечера Феликс бродил по городу, предварительно залив в свой термос белого сухого вина из второсортного магазина недалеко от центра. На него странно смотрела продавщица и по началу, Ли собирался как следует загнаться, пока не понял, что причина по которой его разглядывают как новый айфон, очень проста: он покупал алкоголь в девять утра. Это можно было пережить. Дождь не собирался утихать ни на секунду. Почти все шесть с половиной часов его брождений по закоулкам сопровождались противными каплями с неба. Но это не критично, ведь в наушниках играло какое-то грустное классическое произведение, а вино было довольно вкусным. И где-то в то время, когда солнце уже давно успело скрыться, Феликс был в кондиции “я готов извиниться перед Джисоном и не убежать”, только вот желудок был в состоянии “вернуть вино обратно”, поэтому до дома друга он добирался около часа. Час попыток не упасть на мокрый асфальт и найти правильную дорогу, не используя навигатор, прерываясь на опустошение желудка в незаметных местах. Вряд ли в таких районах кого-то тошнит среди белого дня прямо на улице. Когда он (не без приключений) добрался до дома Джисона, повис следующий вопрос. Каким образом его вообще в таком состоянии выслушают? Он был похож на мокрую и вонючую крысу, которая не умела связывать слова в предложения. А всё потому что Ли Феликсу нельзя пить. Ни в каких случаях. Во-первых, у него почти полная непереносимость алкоголя, а во-вторых желудок и так отказывался работать, что уж говорить о его функционировании после литра дешевого вина с подпольного магазина. Именно поэтому, дойдя до этажа на котором проживал Хан, Феликс опустился на лестницу и откинул голову на холодные перила. Даже с закрытыми глазами вокруг летали светлячки да вертолеты, а в ушах стоял шум вызванный тем, что он слишком быстро поднялся по лестнице. Иногда казалось, что умереть действительно было бы легче, чем пытаться функционировать как полноценный человек. В голове всплыли его попытки понять, что теперь будет с Хёнджином. Вся эта идея с потерей памяти казалась до безумия странной, будто Хван сам это выдумал лишь бы сделать вид, что он теперь не мудак. Но потом Феликс залез в интернет и вбил что-то вроде “авария в Сеуле 2017г” и там действительно было несколько статей о разбитой в ничто BMW X6, именно той, которая была у родителей Хёнджина. Да и подросток в коме тоже упоминался. Приняв эту информацию, Феликс полез гуглить медицинские значения потери памяти и провел за этим около четырех часов. Он и так не особо блистал умом, а после прочтения почувствовал себя еще тупее. Приходилось искать чуть-ли не каждый термин по отдельности и пытаться вообразить единую картину в голове. Из того, что он понял: Хёнджин — это Хёнджин. Может, слегка нарушена координация и он не помнит людей и события своей жизни, но он всё еще тот самый Хёнджин. И Феликсу надо это принять и двигаться дальше. Только с “двигаться” на тот момент было сложновато. Сил не хватало даже на то, чтобы оторвать голову от наверняка грязной перилы и подойти к двери друга. Всё это состояние сигнализировало о том, что ещё немного и придется вызывать кого-то просто ради того, чтобы его дотащили хоть куда-нибудь, где можно прилечь, свернуться комочком и переждать пока боль в животе утихнет. На секунду показалось, что он скоро отключится в засранном подъезде, поэтому Феликс быстро достал телефон и попытался набрать Джисона, но рука предательски дрогнула и телефон полетел в пролет с четвертого этажа. Кажется, не надо было пить столько дешевого вина, — подумал Ли, прежде чем закрыть глаза и расслабиться. Такое случалось довольно часто на самом деле. Это не сон, скорее состояние, когда нет сил на функционирование и организм решает перейти в режим энергосбережения. Можно сравнить с дремотой, но немного более болезненная вещь. — И что ты спишь как бездомный посреди подъезда? Слишком знакомый голос проехался по ушам, как каток, и Феликс в испуге распахнул глаза. Лицо Минхо немного расплывалось, но недовольное выражение лица при виде Феликса всё равно отчетливо вырисовывалось на общем фоне. Не хотелось в очередной раз выслушивать в свою сторону оскорбления или что он там еще собирался сказать, поэтому Феликс решил вновь закрыть глаза и притвориться, что его не существует. Не сработало. — Вставай говорю, — рявкнул Минхо. В следующий момент крепкая рука тряхнула Феликса и он громко застонал от боли. От любых движений, живот будто прорезывало ножом, заставляя Ли хотеть спрыгнуть с многоэтажки. — Ёнбок? Что такое? Резкая смена тона от убийственного до обеспокоенного напугала еще больше, чем неоднозначные слова в свой адрес. — Можешь не трогать меня, пожалуйста? Видишь же, больно, — из последних сил попытался увернуться Феликс, прежде чем его словно пушинку подняли на руки и куда-то потащили. Вот только не хватало еще опустошать свой желудок на человека, который его на дух не переносил. А Ли был очень близко к этому. Особенно в тот момент, когда Минхо подкинул его на руках, пытаясь ухватиться покрепче. Пока Феликс молил свой живот успокоиться хоть на секунду, Минхо принялся долбить ногой в дверь Джисона, абсолютно не смущаясь громких звуков и подглядываний соседей из соседних квартир. Краем уха послышался скрип открываемой двери и ворчание: — Я дал тебе денег, что тебе ещё-, — голос оборвался, а потом последовало тихое: — О боже. Хотелось сказать, что всё нормально, просто надо немного полежать скрючившись как эмбрион и живот перестанет болеть, но Феликс молчал, боясь, что его вывернет на Минхо. Это происходило так часто в последнее время, что даже не возникало никакой боязни за свое состояние. В смысле, ну, способ полежать всегда помогал, значит всё окей. Только вот два парня, которые пытались уложить его на кровать так не считали. — Ты отравился алкоголем? От тебя несет спиртом за километр, — послышался слегка встревоженный голос Джисона. Феликс мотнул головой. — Я почти отрезвел, просто живот заболел. Я могу полежать минут десять, пожалуйста? — Будто я тебя отпущу, — фыркнул Джисон, — Какие таблетки тебе помогают? — Просто полежу и пройдет. Глаза начинали закрываться от накопившейся усталости вперемешку с нервами и алкоголем, и Феликс позволил себе расслабиться на кровати друга, подсознательно чувствуя себя в безопасности. На заднем фоне Джисон объяснял Минхо, какие таблетки тому стоило купить в аптеке, а Феликс улыбнулся факту, что его не выгнали и мгновенно уснул.

***

Сон постоянно тревожили. То пытались в рот запихнуть какие-то горькие кругляшки, то заставляли пить воду, но Феликс всё равно смог относительно выспаться. По ощущениям прошло часов десять, а на деле всего два. Его телефон лежал на тумбочке у кровати. Хоть на экране было пару царапин, но в общем он вроде уцелел. Это радовало, денег и так было не то чтобы очень много, а тут еще пришлось бы вкладываться в новый айфон. Проморгавшись, Ли не увидел ничего кроме темноты, в которую была погружена комната Джисона. Живот не болел, но по венам текла слабость. Заранее осознав, что если он встанет на ноги, то они подкосятся и он упадет, Феликс решил позвонить другу, который скорее всего находился в другой комнате. Когда он нажал на вызов, из гостиной послышался громкий рингтон из Губки Боба и чертыхание Джисона. Уже через секунду дверь в спальню распахнулась и Хан решительно вошел внутрь, не медля садясь рядом на кровать и щупая лоб Феликса. — Живой? — Как видишь, — нахмурился Ли, отталкивая руку друга от себя. — Можешь вызвать такси, пожалуйста? — До твоего дома идти минут десять, совсем уже обленился Ёнбо-, то есть Ликс. Феликс глубоко вздохнул. Это вообще стыдно, когда о тебе заботятся по причине того, что ты сам проебался. Его никто не заставлял пить с утра пораньше, прекрасно зная, что делает алкоголь на голодный желудок. Только вот Джисон был проницательным, а еще прямолинейным. — Тебе плохо и ты не сможешь дойти, да? Оставалось только обессиленно кивнуть, отведя глаза от стыда куда-то на стену. — Тебя проводят, сейчас напишу. — нахмурился Джисон. — У меня просто онлайн собеседование через час, извини. — Нет! Только не Минхо, умоляю! — даже сам Феликс испугался того, каким высоким был его голос. — Я сам, просто вызову такси, не пиши. — О, он тебя напугал, да? Не слушай его, он только кажется злым, клянусь. Но я и не собирался писать Минхо, он уехал за город на какой-то семинар по кулинарии, один чёрт знает, что у него там в голове происходит. Сейчас столько вещей онлайн, а ему надо за город ехать, слушать каких-то стариков о том, как правильно варить картошку. Ну смешно же, честное слово, — бормотал Хан, быстро печатая что-то в телефоне. Дыра в груди снова принялась разрастаться в размерах, а через края лилось чувство вины, которое кажется преследовало Феликса ежесекундно. Джисон вёл себя так, будто ничего вообще не произошло. Всё такой же заботливый, общительный и готовый на всё. Слова Минхо всплыли в голове, заставляя Ли закрыть глаза и хотя бы попытаться. — Прости меня. Я знаю, что это почти невозможно сделать, но дай мне шанс? Пожалуйста? Говорят, что любовь доказывают не словами, а поступками. И в сфере поступков, Феликс проебался по максимальному. Ему не нужно было прощение, он просто хотел еще один шанс, чтобы доказать другу то, что он им дорожит, так как человек только может дорожить другим человеком. Джисон замер, а потом оторвался от телефона и посмотрел на Феликса со слегка приоткрытым ртом. Но удивление слишком быстро сменилось на хитрость. — Только если ты расскажешь мне причину. Даже сто репетиций речи, которую он хотел рассказать Джисону, не помогли от слова вообще. Все нужные слова испарились из головы, и Феликс изнуренно откинулся на подушку. К удивлению, Джисон повторил его движения и с таким же фыркающим звуком улёгся рядом. Потолок был и правда красивым. — Можем лежать так, вдруг легче рассказывать будет, — хихикнул Хан, — Только, пожалуйста, говори правду. Это действительно был шанс начать свой план по исправлению ошибок. Феликс был уверен в том, что здесь, в этой комнате, его никто не собирался осуждать. Правда до этого ему еще не приходилось вываливать на кого-то свои переживания, Ли всегда старался держать всё при себе. Если становилось совсем плохо, то можно было себе позволить поплакать в подушку или выпить пару бутылок вина. Ну, может он молчал еще потому что было просто некому рассказать. А Джисон был тут, лежал рядом и терпеливо ждал пока Феликс решится произнести хоть слово. Рассказ потек с самого начала, с того момента как семиклассник Феликс понял, что ему очень нравится один невероятный человек. О любви издалека на протяжении нескольких лет, о том, что это не особо его ранило, ведь он знал, что взаимности в этом случае не видать, просто сердце отказывалось слушать разум. У невероятного человека появилась девушка с которой они были вместе почти целый год, это он тоже смог пережить, не поранившись. Поранился он лишь тогда, когда невероятный человек начал использовать любой повод, чтобы принизить Феликса, Феликса, который не видел в себе тех изъянов, которые ему диктовал возлюбленный. Не видел их до тех пор, пока он не стал о них напоминать чуть ли не каждую неделю. Эти недостатки было невозможно устранить за короткий промежуток времени, а слушать это дальше было невозможно. И Феликс решил уехать, не подумав ни о ком кроме себя, просто потому что не выдержал и решил побыть какое-то время эгоистом. Этот приступ обернулся тяжелыми последствиями в виде потери близких людей и глубокого одиночества. Во время монолога, Ли даже не заметил, как заплакал. Странное, новое ощущение, которое невозможно было описать. Открывать душу вслух, зная, что человеку не все равно на тебя — необычно. Еще более чуждой казалась рука Джисона, почти невесомо поглаживающая его по щеке, показывая, что он внимательно слушал. — Всё это время мне было так одиноко, — всхлипнул Феликс. — Но я не мог вернуться, человек просто сломал меня пополам, без шансов на восстановление. Я слишком слаб для того, чтобы брать свою жизнь в руки и отпускать прошлое. Признание далось тяжело, через секунду Ли сорвался на бессвязное бормотание вперемешку с постыдными всхлипами. Тщательно скрываемое отчаяние теперь лилось изо всех дыр, которые Джисон пытался заткнуть едва уловимым телесным контактом. Это не могло длиться вечно и в какой-то момент Феликс просто замолчал и закрыл глаза. — И кого мне надо убить? Просто скажи имя, адрес и опознавательные знаки. Я задушу этого невероятного человека голыми руками, — прошептал Джисон ему на ухо. — Это лишнее. Я полагаю, что его больше не существует. Я так старался измениться просто ради того, чтобы узнать, что он исчез, причем довольно безвозвратно исчез. Первоначальная радость от того, что теперь у него мог быть шанс с Хёнджином, куда-то испарилась. Сейчас же Феликс понимал, что весь его контроль над собой и своими желаниями на протяжении долгого времени был совершенно бесполезен. Существование начинало казаться таким же бесполезным. — Чел, ну, того самого что ли? — Того самого? — нахмурился Феликс. — Ну, помер? Старательно избегая в своем повествовании имя, пол этого человека и причину его оскорблений, Феликс поднапрягся. На самом деле, он хотел просто рассказать причину отъезда и все, но Джисон хотел знать больше. И Ли не мог его в этом винить, он слишком долго скрывался от правды. — Нет. Он потерял память. Рука вырисовывающая круги на его щеках замерла, а Феликс зажмурился от страха. Мало того, что это был их общий друг, так он являлся еще и парнем. Двойной каминг-аут. Пока Ли пытался силой мысли остановить разбушевавшееся сердцебиение, Джисон глубоко вздохнул и продолжил его гладить. — И ты столько лет молчал? Не доверял или что? — Я доверял! — поспешно вставил Феликс, морщась от того, как же противно это звучало. Каждый раз когда он открывал рот, оттуда выливалось очередное никчемное оправдание глупых поступков. — Просто, мне было довольно стыдно. Ну, знаешь, там было без шансов. — Шанс есть всегда! И ты бы не выглядел глупо, облегчив свою ношу, ты, может, стал бы чуточку менее нервным или что-то такое, — внезапно Хан вскочил и сел на край кровати, вперившись взглядом в друга. — Каким образом Хёнджин тебя обижал? Я ничего такого не помню. Конечно, этот жучара вечно выбирал либо незаметный момент, либо когда они оставались с Феликсом наедине. То ли он знал, чем занимался, то ли чистая случайность, но это было. И ничего уже не изменить. — Забудь об этом. Двигаемся дальше и все такое, — хмыкнул Ли, вставая вслед за Джисоном. — Нет, подожди. Он тебя оскорблял и ты три года потратил на то, чтобы стать более удобным для Хёнджина? Ты ходил на курсы “как влюбить в себя напыщенного индюка” или что? Хан, судя по всему, не собирался отставать, а в планы Феликса не входило рассказывать другу то, чего он не мог даже сам до сих пор принять. Срочная смена темы могла спасти его задницу как ничто другое. — Ты даже не удивился тому, что я влюблен в парня? — быстро спросил Феликс. — Мы оба с шестого класса ходили смотреть как играют баскетболисты, абсолютно не интересуясь спортом, — Джисон закатил глаза, будто это была самая само собой разумеющаяся вещь во всем мире. — Ты тоже, ну? — Тебе страшно произносить слово гей? — глаза Хана неестественно расширились и этот взгляд означал лишь то, что ему в голову пришла очень тупая идея. И правда, в следующий момент он нависал над неподготовленным Феликсом и кричал ему прямо в ухо громкое “гей”. Попытки оттолкнуть его подальше ни к чему не привели в силу слабости и Ли замер, позволяя щекотать ему уши хриплым голосом, выкрикивающим разные глупости. Джисон всегда поддерживал своих друзей несколько неординарными способами и судя по всему он так и не изменил эту черту своего характера. Ситуация и правда заставила Феликса хихикать от непрекращающихся “а кто тут гей?” “скажи это слово вслух!” “говори давай, всего три буквы!”, пока он не сдался и не крикнул громкое “я гей”, не переставая уворачиваться от Джисона. — Очень приятно, а меня зовут Хёнджин, — послышалось около двери. Джисон и Феликс одновременно подскочили и испуганно уставились на невозмутимого парня, стоявшего у входа в комнату с весьма гаденькой улыбочкой. — А ты тут что делаешь? — вырвалось у Феликса. — Выполняю обязанность лучшего соседа в мире и готовлюсь тащить твою тушку до нашего дома, — пожал плечами Хван, усаживаясь рядом с ними на кровать. Феликс отчаянно пытался игнорировать бабочки в животе вызванные этим обнадеживающим “НАШЕГО ДОМА” в то время как Джисон сильно пихнул Хёнджина ногой, заставляя того слететь с кровати на пол. — За что? — возмутился Хёнджин, даже не предпринимая попыток встать. — За всё хорошее. По Джисону было видно, что он еще не разобрался в том, как ему стоило бы себя вести, но тот факт, что первой реакцией была попытка ударить Хёнджина, на самом деле очень порадовала Феликса. Не то, чтобы он до сих пор сильно злился, но он до сих пор сильно злился. — А теперь когда вы перестали меня бить, может уже пойдем? Он выглядел так мило, сидя на полу с обиженным лицом и слегка прищуренными глазами в нелепой шапке и спортивном костюме. Сердце готово было заболеть заново, но Хан как обычно спас ситуацию недовольным фырканьем. — Валите отсюда уже, у меня собеседование скоро. — Оу, и твоего парня не будет рядом, чтобы поддержать? Бедный Джисони, как он справится без помощи альфа-самца Ли Минх- Хёнджина перебила подушка, которая прошлась ровно по его красивому лицу. — Варежку закрой и выметайся из моей комнаты. Надо забрать у тебя ключи, — проворчал Джисон, прежде чем обернуться в сторону Феликса и успокаивающе улыбнуться, — Я горжусь тем, что ты нашел в себе сил вернуться и все рассказать. Мы придумаем какой-нибудь выход из этого, окей? Просто не девайся больше никуда. Гора с плеч упала не полностью, но это было лучше чем ничего, которым довольствовался Феликс добрые три года и он кивнул, стараясь не сказать чего нибудь слишком сопливого. — В чём чай? Разливайте! — Хёнджин навострил уши, усаживаясь на прилетевшую подушку. — Убери. Мою. Подушку. У. Себя. Из. Под. Задницы. Бабуин. — прошипел Хан. Прежде чем это вылилось в полноценную драку, Феликс быстро вскочил с кровати, чтобы поскорее пойти домой, но уже через секунду слабость взяла свое и он осел на пол с несчастным выражением лица. Это так жалко, чувствовать себя беспомощным, заставляя других волноваться и помогать. Он даже не успел полноценно усесться на ковер, как Хёнджин быстро подскочил к нему и быстро переместил на кровать. — Залезай мне на спину. Ли растерянно посмотрел в сторону Джисона, но тот лишь махнул рукой, призывая послушать Хвана и использовать его в качестве транспорта передвижения. Очень неловко. Хёнджин уже присел около кровати и не оставалось ничего другого кроме как обхватить руками его шею и ногами талию. Просто отвратительно насколько тяжелым ощущал себя Феликс, будто на завтрак не вино пил, а камни жрал. Сможет ли Хёнджин его вообще поднять? Как оказалось — запросто. Хван легко встал на ноги, перехватывая ноги Феликса руками и будто ни в чем не бывало пошагал в сторону выхода, игнорируя “позвоните, как дойдете” кинутого Джисоном. Исступленно цепляясь за плечи соседа, Ли молился всем всевышним, лишь бы Хёнджин не комментировал его вес. Это как был страх номер один пару лет назад, так до сих пор и оставался таковым. Только вот Хван шел по тускло освещённой улице совершенно спокойно, даже свистел себе что-то там под нос, абсолютно не имея понятия о внутренней борьбе Феликса. Наверное можно было немного расслабиться и наслаждаться моментом. Не каждый день предмет воздыхания таскает тебя по ночному городу на спине. — Что-то скучно мы идём, — оповестил Хёнджин, — Расскажи что-нибудь. — Не советую пить вино в девять утра. — Ох, ну я бы без тебя и не догадался. Хочешь расскажу о том, как меня выгнали из караоке? Не дождавшись ответа, Хван принялся торопливо рассказывать, как он напился и решил исполнить пару песен из репертуара 80-х, но выходило настолько плохо, что хозяин караоке-клуба почти заплакал и пытался ему заплатить, лишь бы тот ушел. Мелодичный, постоянно запинающийся голос Хёнджина, действовал как антидепрессант и снотворное в одном флаконе. Не пытаясь противостоять организму, Феликс положил голову ему на плечо и закрыл глаза, наслаждаясь теплом, исходящим от тела, и позволяя сну взять над собой верх. Уже который год он засыпал лишь с одной мыслью. Как же сильно я влюблен. Феликс не проснулся, когда Хёнджин завершил свой интересный рассказ и спросил у него, уснул ли Ли или притворяется. Он не проснулся, когда сосед матерился под нос, пытаясь открыть входную дверь и не уронить Феликса в подъезде. Он не проснулся, когда Хёнджин донес его тело до комнаты и осторожно отцепил от себя, аккуратно подкладывая под голову подушку и закутывая в теплое одеяло, попутно проверяя комнату на наличие сквозняков. Феликс всё еще спал, когда Хёнджин принес с кухни стакан воды и поставил на прикроватную тумбочку. И теплую улыбку Хёнджина, адресованную Феликсу, когда тот выходил из его комнаты, он тоже пропустил.