The Edge (На Грани)

К завтраку прилетела совиная почта, которая обычно бывает ближе к обеду. На первой же полосе «Ежедневного пророка» были братья Уизли с Министром, которые говорили о набеге супругов Лестрейнжей. Затем новость о смерти супругов Тонкс. Гарри сидел белее мела, как и Рон. Рыжий благодарил судьбу, что его братья остались целы, как и их девушки. – У Тонкс были прекрасные родители, – подавлено прошептала Гермиона. – Это Фадж всё виноват! – заявил Симус. – Он не искал Крауча после Кубка Огня, вот теперь и пожинаем плоды. – Вообще-то, его должен был искать Аврорат, – уточнил Рон. – Только чокнутых Пожирателей не хватало, – прошептал Гарри, возле которого сел Колин и положил руку на бедро брюнета. Драко, который как раз пил сок и заметил эту картину, замер. Значит, ты снова с Криви? Может, это и к лучшему. Я причинял тебе только боль, Поттер. Так будет правильнее. Гермиона проследила за взглядом Драко. Когда он заметил, что за ним наблюдают, девушка только тяжело вздохнула. Малфой удивлённо приподнял брови и задал этим самым немой вопрос. Гермиона перевела взгляд на Снейпа, и Драко тяжело вздохнул. Когда он снова посмотрел на Гермиону, та только улыбалась. Малфой кивнул головой в сторону выхода, и девушка согласно прикрыла глаза. Драко вышел сразу, а через пять минут Гермиона сказала, что прихватил живот и ей нужно сходит в гостиную за обезболивающим. Не успела она покинуть Большой зал, как её за руку ухватил Драко и потащил в тёмный угол. – Ты сказала Поттеру? – Пока нет. – И не говори. – Драко, ему плохо. – Он исцелится с Криви. Прошу, скажи ему, что это был мой выбор. – Драко, ты что творишь? – Послушай, за мной следят, и я не знаю, кто. Я не хочу умереть от брачного договора. Ладно? – Ладно, – сдалась гриффиндорка. – Я ненавижу Люциуса. – Я тоже. Почему Гарри вчера вошёл в зал с Полумной за руку? – Она лесбиянка, и они решили сделать летом общего ребёнка, – Драко только хмыкнул. – Гермиона, я могу попросить тебя иногда рассказывать мне, как он провёл день? Тайно. – Да, Драко. Девушка обняла блондина, и тот ответил на её жест тем же. Драко улыбнулся и оставил гриффиндорку одну. Она не оставит всё вот так просто. Гермиона твёрдо решила, что либо придумает лазейку, либо будет говорить с Люциусом Малфоем. Второй вариант был опасен, но стоило рискнуть. Когда Гермиона уже хотела выйти из убежища, то её обратно затолкали Рон и Гарри. – Так и знал! – шипел Гарри. – Выкладывай! – Гарри… – Гермиона, что бы ты ни пообещала Драко, я должен знать! Скажи, ему так же плохо, как мне? Гермиона прикрыла глаза и тихо прошептала: «Да». Гарри выдохнул и с блаженной улыбкой сполз по стене. – Люциус нашёл лазейку в договоре? – спросил Рон. – Да. У Драко нет выбора, пока все пункты договора не будут выполнены. Гарри, Северус считает, что есть два шпиона. Один возле Драко, а второй среди нас. – Капец, а мы рассказали нашим всё! – шипел Рон, стоя на шухере. – Вы понимаете, что это кто-то из ближнего окружения? У нас завёлся ещё один Питер Петтигрю! – И что ты предлагаешь, Рон? – спросила Гермиона. – Во-первых, нужно вести себя осторожно. Во-вторых, ты, Гарри, должен ходить мрачным, но с Колином за ручку, чтобы сам Криви верил в ваши отношения, – говорил Рон, обдумывая план. – И в-третьих, нам нужно всем нашим рассказать что-то тайное, но каждому разное. Посмотрим, что дойдёт до ушей Люциуса, тогда и выясним, кто предатель. – Рон, ты гений! – заявила Гермиона. – Так в детстве делали Фред и Джордж. – Я хочу поговорить с Драко, – заявил Гарри. – Нельзя! Опасно! – шипела Гермиона. – Устроим вечеринку сегодня и пригласим всех! – продолжил Гарри. – Я всё оплачу. Нужно после занятий сходить за выпивкой. Попрошу Симуса – этот чёрт проносит как-то алкоголь. – Гарри, Драко не придёт, – произнесла Гермиона. – И не нужно. Мы будем отрываться, чтобы до Драко дошло, что я счастлив. Чем больнее ему будет, тем быстрее он сорвётся. Если я приду к нему сейчас, он попросту не откроет дверь. Ему должно быть больно, чтобы он меня где-то перехватил. Вечеринка –только начало. Он надломлен – нужно добить. Это мой Малфой, и Люциус должен это понять! – Гарри, а можно после Хогсмида, когда мы вернёмся, я пойду к Северусу? До пятницы так далеко. Мы вчера уснули вместе, а проснулась я одна. – Он к тебе приходил? – удивился Рон. – Странно. – Почему? – Будто решил отвести внимание, пока что-то затевает. Он раньше к тебе не приходил, – договаривал Рон. – А может, у них отношения улучшаются, – вступился Гарри. Гермиона только кивнула. Слова Рона её задели, поэтому после возвращения из Хогсмида с алкоголем, который Симус пронёс мимо Филча лучшим образом, Гермиона сразу же направилась в подземелье. До ужина был ещё целый час, но у Гермионы после слов Рона было дурное предчувствие. Гриффиндорка летела в подземелье быстрее ветра. Резко отворив не закрытую до конца дверь, она застыла в шоке. На стуле сидела голая профессор Синистра, а Северус как раз вышел из своей спальни мокрый после душа. Все трое в ужасе смотрели друг на друга. – Гермиона, стой! Но девушка закрыла дверь и запечатала её, убегая прочь. Волшебница плакала, выбегая из замка. Рон оказался прав. Идти и плакаться друзьям тогда, когда они устроили праздник, было бессмысленно, поэтому девушка решила уйти из замка. Поднималась метель, и это было к лучшему, чтобы скрыть беглянку. Когда Гермиона вошла в деревню, то заплакала ещё сильнее. Первый, о ком она подумала, был Люциус. Поэтому не думая переместилась к воротам Малфой-мэнора. Слезы не останавливались, а метель становилась всё суровее. Ведьма постучала в ворота, и к ней подошёл эльф. – Грязнокровка! – Скажи хозяину: Гермиона Грейнджер пришла, – сдавленно прошептала девушка, не переставая плакать. – Он тебя не примет! – Скажи! – требовала гриффиндорка. Эльф исчез, а через десять секунд ворота отворились. Эльф уже не язвил, а только кланялся. Люциус вышел на крыльцо, а Гермиона шла к нему навстречу не поднимая глаз. Мужчина вышел к ней только в рубашке и брюках, ведь собирался отдохнуть, когда на порог явилась девушка его грёз. Ему было интересно, в чём теперь он виноват. Ему уже доложили, что Гермиона помирилась с Северусом, и он не удивится, если Снейп рассказал ей всё. Люциус был и рад, и не очень. Его рука ещё горела от пощёчины, которую он дал эльфу после слов: «Явилась грязнокровка Грейнджер». Гермиона шла быстрым шагом. Не произнося ни слова, просто обняла Люциуса. Он понял, что случилось что-то плохое. Аккуратно отстранив от себя, взглянул в заплаканное лицо. Не говоря ни слова, взял за руку и повёл в дом. Нарцисса притворилась, что никто не пришёл, читая перед камином. Малфой отвёл девушку в свою спальню, где горел камин. Усадив её на диванчик, присел рядом. – Замёрзла? – она кивнула. – Тинки, принеси успокоительного чая. Сняв с себя пальто, девушка осталась в тёплой серой тунике с глубоким декольте. – Если разуешься, ноги быстрее согреются. Гермиона кивнула и сняла обувь. В комнате было тепло, а чай, который принёс эльф, согрел, и слёзы перестали течь. Люциус выжидающе стотрел на неё, сидя. – Что случилось? – Северус… Я пришла без предупреждения, а там сидит голая Синистра на стуле, а он выходит из душа в одном полотенце… Мы только помирились, а он завёл себе подружку за эти две недели… Гермиона снова заплакала и поставила на маленький столик чашку, закрывая ладонями лицо. Люциус сжал губы от обиды и обнял волшебницу. – Простите, что пришла, но Вы были первым, о ком я подумала. У нас вечеринка сегодня, Гарри и Рон будут заняты… – Я рад, что ты пришла ко мне. Ты в безопасности. – Я на Вас ещё сержусь из-за Драко и Гарри. Северус мне всё рассказал. – Так и думал, но ты здесь. – Но я здесь. – Тебе нужно отдохнуть. Как на счёт зелья сна без сновидений? Поспишь, а потом вернёшься в замок. Тебе станет легче. – Люциус, дайте шанс Гарри и Драко, – она взглянула на мужчину с отчаянием в глазах. – Я сделаю что угодно. – Кем ты меня считаешь? Чтобы ни пришло в твою умную голову, я этого делать не буду, – девушка смутилась, а затем он провёл рукой по её скуле. – Я не против Поттера, Гермиона. Но пока не время. Ты даже не представляешь, с чем пресса смешает наше имя, если Драко будет спать с парнем, а Астория Гринграсс тем временем будет вынашивать его детей. Нас это не погубит, только если Поттер снова засадит кого-то в Азкабан. Пойми, политика – дело не темнее злых чар. – А если они будут это делать тайно и незаметно? – Кто-то всё равно заметит и однажды проболтается. Но они могут попытаться, – Гермиона улыбнулась, заглядывая в глаза цвета неба. – Под твою ответственность. – А взамен? Люциус улыбнулся и склонился к её губам. Ведьма сглотнула и выдохнула, когда он поцеловал её в щеку. – Поспи, – попросил Малфой. Гермиона улыбнулась и кивнула. Люциус подошёл к своей кровати и откинул одеяло. Девушка залезла на кровать, и Люциус заметил узор чёрных чулков. Когда её накрыло одеяло, Люциус присел рядом и склонился ближе к её губам. – Мне ничего от тебя не нужно, Гермиона. Я и так кажусь сволочью в твоих глазах, верно? – гриффиндорка виновато прикрыла глаза. – Посмотри на меня, пожалуйста, – она подняла на него кофейного цвета глаза, и Люциус сглотнул. – Я думаю о тебе постоянно, желаю тебя, но при этом готов пойти на уступки, а ты видишь во мне только Пожирателя смерти и сноба. Если ты станешь на меня смотреть, как на друга, мне будет приятно. Вот моя цена. – Я постараюсь, – пообещала девушка, улыбнувшись. – Но друзья не целуются, Люциус. – Не все и не всегда. Гермиона улыбнулась, а Люциус приблизился к её губам ещё ближе. Ведьма тяжело дышала, но мужчина только улыбнулся и быстро оставил спальню. Гермиона засмеялась, и решила немного поспать, чтобы привести мысли в порядок. Люциус спустился вниз и сразу заметил укоризненный взгляд жены. – Вот на неё ты готов меня променять? – Да. – Что ты в ней нашёл, Люциус? Молодость? – Ум. Мне нравится её мышление. Ты извини, Нарцисса, но мне с тобой элементарно не о чём поговорить. Однако её сердце занято. И я собираюсь сейчас прибить эту сволочь, что заставила её плакать. Тинки! – Господин звал Тинки? – Иди к Снейпу и скажи, что я в ярости. Мне нужен подробный доклад, почему он изменил Гермионе, которую я едва успокоил. Передай слово в слово. Я буду ждать его в кабинете. Камин открыт. – Да, хозяин. Эльф исчез, а Люциус последовал в кабинет. Нарцисса улыбнулась, надеясь, что Гермиона не решит бросить Северуса ради Люциуса.

***

В гостиной Гриффиндора было тесно, но весело. Пуффендуйцам всё нравилось, как и слизеринцам, которые решили, что не упустят возможности побухать на халяву. Крэбб и Гойл пили больше всех, но и Пэнси Паркинсон не отставала от друзей. Джинни и Блэйз уже дважды просили её не так часто пить огневиски, но девушка будто не слушала. Гарри сидел за столом с Колином, чью шею исследовал у всех на глазах. Деннис только искоса поглядывал на счастливого брата и закатывал глаза. Рон не выдержал ругательств Джинни с Пэнси и подошёл ближе. – Джинни, что случилось? – Она тупо напивается. – И? – Уже две недели. Флинт бросил её прямо на Рождество, – произнёс Блэйз. – Так ты из-за Флинта уже две недели пьёшь? Пэнси, это глупо! – заявил Рон. – Я пью не из-за Флинта, а из-за тебя! – все трое уставились на девушку. – Ты мне всегда нравился, но никогда не обращал внимания на меня. Я симпатичная девушка, которая влюбилась не в того. Дура! – Так, тебе нужно поспать. Я отведу тебя в комнату Гермионы, хорошо? Пэнси кивнула и взялась за руку Рона. Джинни наконец-то выдохнула. Девушка даже не думала, что Паркинсон страдает по её брату. Лаванда, которая сидела возле Симуса, заметила, как Рон увёл пьяную Паркинсон. Джинни с Блэйзом устало присели, и Гарри отстранился от Криви, чьи губы уже затягивал своим ртом. – Где Рон? – Увёл пьяную Паркинсон к Гермионе, – произнесла Джинни. – Я так понимаю, её сегодня не ждать? – Верно мыслишь, – Гарри всё ещё обижался на Джинни из-за того скандала в Норе. – Ну и ну! – заявил Рон, присаживаясь возле Лаванды. – Такого я не ожидал. – Мы тоже, – ответил Блэйз. – А что с Пэнси такое? – спросил Гарри. Рон склонился к уху друга: «Она мне в любви призналась». – Да ты что! – Избранный округлил глаза от удивления. – И? – У меня есть Лаванда, – прошептал Рон. – А по-моему, Пэнси посимпатичнее, – прошептал Гарри и Рон засмеялся. – Если надумаешь воспользоваться ситуацией, помни – я могу прикрыть тебя перед Лавандой. – Спасибо, но я откажусь, – Рон покраснел, ведь всегда считал измену ужасным поступком. – Блэйз, а где Малфои? – спросил Гарри, отпивая из стакана. – Отдыхают. – Здесь отдых получше. – Вот его и спроси, почему он не явился, – улыбнулся Забини. Гарри хмыкнул, поглаживая волосы Криви, на что Блэйз только закатил глаза. Он не верил, что Гарри счастлив с Криви, но Драко сам отверг парня. И Блэйз видел, как страдали они оба. Гарри поднялся и пошёл к ящикам с выпивкой. Блэйз пошёл за ним. – Гарри, ему плохо. Очень. Поттер тяжело вздохнул и посмотрел на Блэйза. – Мне тоже, но за нами ведётся слежка. Что я могу? – Приди к нему. Он сам не рискнёт. Я его знаю. – Он сам так решил. – Не он – Люциус. Поттер, после свадьбы он закрылся в своей комнате и не выходил оттуда до первого числа. Он просто спивался. Ему очень больно. Гарри тяжело вздохнул, взял бутылку и вернулся к остальным. Джинни заметила подавленного Гарри и посмотрела ему прямо в глаза, в которых застыли слёзы. – Гарри, ты неважно выглядишь. Тебе бы поспать, – заявила рыжеволосая. – Думаешь? – Да. – Ты попросила прощение у Гермионы? – Попрошу, когда она откроется мне. Гарри фыркнул и навис над девушкой. Джинни видела его разгневанное лицо, и невольно сглотнула. – Симус, ты знаешь с кем спит Гермиона? – Да. – Откуда? – продолжил Гарри, глядя на Джинни. – Она сама рассказала. Когда пришло время, выложила все карты на стол. Джинни обиженно опустила глаза в пол, а Гарри хмыкнул, протянул Колину руку и, улыбнувшись Блэйзу, повёл его в свою комнату. Джинни посмотрела на брата, и тот кивнул ей, говоря: «Сама виновата». Она вздохнула и попыталась отдохнуть, не думая о Гермионе. Гарри вошёл в комнату и повалил Колина на постель. Парень резко поднялся и обошёл брюнета. – В чём дело? – Гарри, что сказал тебе Забини? – Какая на хрен разница? – Большая. Ты не со мной сейчас хочешь быть. Я вижу злобу в твоих глазах. – Только не читай мне нотаций, угу? – Гарри, я буду здесь всю ночь, а ты бери карту с мантией и иди в подземелье. Я думаю, он сидит в одиночестве и напивается. – Почему ты это делаешь? Разве тебе не больно? – Больно, но ты себя со стороны видел? Я вижу, что ты носишь маску на лице. Иди к нему! – Он не откроет дверь. – А ты попробуй постучать. Я прикрою тебя. Гарри тяжело вздохнул и опустился на кровать. Колин выжидающе смотрел на Поттера, который обдумывал что-то в голове. – Ты лучший! Колин улыбнулся и присел на кровать, когда Гарри взял карту Мародёров, набросил на себя мантию и ушёл в подземелье. На часах пробила полночь, и оставалось надеяться, что Драко ещё не спит. Гарри не шёл, а летел к двери старосты Слизерина. Остановившись напротив двери, посмотрел на карту. Рядом никого, а за дверью расхаживает по комнате Малфой. Гарри набрал воздуха в грудь, выдохнул, снял мантию и постучал. Дверь не открывалась около минуты, и Гарри снова постучал. Драко отворил дверь и застыл от шока. Поттер улыбнулся, а Малфой сглотнул слюну от волнения. – Я соскучился, – прошептал Гарри, глядя в серые пьяные глаза. Драко дышал тяжело, и Гарри видел, как он борется с собой. Резко ухватив Поттера за руку, притянул к своим губам и закрыл за ними дверь.