Давай залечим раны друг друга?

      - Дженни, я сбегаю за кофе. Тебе взять что-нибудь?       В одном из полицейских участков города Сеул царила тишина и покой, лишь два сотрудника остались на месте, чтобы принимать заявления и разбирать документацию. Женщина с длинными волосами цвета темного шоколада, что были собраны в высокий пучок, оторвалась от очередной бумажки и задумалась над тем, что ей такого попросить у своего напарника. Кофе было неплохим вариантом, Ким плохо спала в эту ночь, у Джихвана резались первые зубки, и он устроил такой концерт, что не дал отдохнуть даже собственной сестре. Последняя, исходя из раздражения по этому поводу, завелась в истерике утром, когда мама усаживала ее в детское кресло и застегивала ремни, Сохён не любила, когда ограничивали ее движения. В какой-то момент Дженни даже словила себя на мысли, что еще немного, и она влепит девочке затрещину, но она тут же остановила себя, поскольку была категорически против физических наказаний. Дети тут же закрываются от тебя, если ты пользуешься подобным, а уж ее малышка с аутизмом точно бы выстроила между ними стену.       - Я бы не отказалась от латте, и еще пару хоттоков, Юнги, перекусить тоже не мешало, - наконец, ответила Ким напарнику, который было направился к двери, но затем остановился, когда женщина привлекла его внимание. – Ты потом скажи, сколько стоило, я деньги верну.       - Не беспокойся, мне не жалко.       Дженни благодарно улыбнулась, проводив Мина взглядом, обычно она была против того, чтобы за нее платили, по сути, покупая ее расположение, но, когда дело касалось Юнги, женщина понимала, что кто-кто, а этот мужчина никогда не поступит с ней подло, он делает все по своей собственной доброте душевной, не ожидая ничего взамен. Какое-то время Ким казалось, что он влюблен в нее, но он был очень дружен с ее мужем и не предпринимал никаких попыток отбить у него Дженни. Даже если у него и была какая-то симпатия, Мин слишком уважал пару и каждого по отдельности, чтобы разрушить их счастье. А после смерти Чонина Ким поняла, что любовь Юнги была вовсе не романтическая, он сам был подавлен произошедшим, но все силы бросил на поддержку Дженни, как близкой подруги или даже сестры, которой у него никогда не было.       Ким взяла стопку с делами, которые были уже просрочены, она перекладывала в коробку для архива те, что уже вряд ли сдвинуться с мертвой точки, а те, что просто пока зашли в тупик оставляла здесь, попутно рассматривая все, что удалось по ним найти. Тем не менее, на глаза женщине попадалось мало интересного, Южная Корея была страной с низкой преступностью, поэтому что-то большее, чем мелкие кражи и слитая в открытом доступе порнография, встречалось редко. С одной стороны, следовало радоваться, что полиция их страны работает настолько хорошо и подает пример другим странам, но с другой, Дженни, которая находила в своей профессии отдушину, чувствовала скуку, пусть и недолгое время назад хотела уйти из полиции по причине одного занятного дела, ее муж погиб во время его исполнения.       Дверь участка открылась, и Ким подняла взгляд, надеясь увидеть Юнги, но он был не один, а вместе с их шефом, который держал под мышкой тонкую папку с бумагами. Грузный мужчина сел за стол вместе со своими подчиненными и открыл перед ними последнюю страницу, где было заявление о пропаже, с приложенной фотографии улыбалась молодая девушка. Шеф полиции Сон дождался, пока Дженни и Мин нормально усядутся и обратят внимание на заявление, после чего заговорил:       - За три месяца это – уже седьмая пропавшая девушка в Сеуле, - мужчина постучал пальцем по фотографии. – У меня есть подозрения, что их похищают одни и те же люди или человек, поскольку все пропавшие - молодые и женского пола. В общем, хочу доверить это дело вам двоим.       - Есть какие-нибудь зацепки? – спросил Юнги, делая глоток из своего стаканчика с капучино.       - Все они исчезли после того, как отправились в какие-либо общественные места, - ответил Сон, поднимаясь со стула, после чего направился к своему отдельному кабинету. – Можете побывать там, глядишь, заметите кого-нибудь подозрительного.       Когда шеф полиции скрылся за дверью, Мин передал напарнице ее латте и пакетик с двумя хоттоками, один из которых женщина принялась есть, запивая теплой ароматной жидкостью. Тем временем Юнги пролистывал папку, рассматривая короткие досье на всех пропавших девушек, которые были составлены со слов их родителей, друзей или возлюбленных. Все они действительно были молоды, но, к счастью, несовершеннолетних среди них не наблюдалось, мужчина не понимал, насколько нужно быть мудаком, чтобы сделать что-то плохое с ребенком.       - Я тут подумала, зачем кому-то столько молодых девушек? – задала наводящий вопрос Дженни. – Похоже, кто-то решил устроить подпольный публичный дом.       - Этот… тяжело называть «бизнесом» дело, где осуществляется торговля людьми, но все же, и так нелегален в нашей стране, а они… - Мин задумался, подбирая слова. – Они хотят еще, чтобы и все деньги доставались им, ты это имеешь в виду? Без дележки с преступными организациями?       - Да. Либо они похищают их для удовлетворения собственных извращенных желаний. Ладно, надо с чего-то начинать. На пропажу кого написали первое заявление?       - Это были две сестры, родители сказали, что не видели их с тех пор, как девушки направились за покупками в торговый центр «Lotte Young Plaza», - Юнги открыл первую страницу и принялся читать доступную информацию. – Старшая Пак Элис, двадцать шесть лет, работала юристом…       Мин вдруг остановился, оторвал взгляд от папки и глубоко задумался, Ким сперва решила, что он сглатывает образовавшуюся слюну перед тем, как продолжить читать, но затем забеспокоилась, ведь молчание затянулось. Она опустила стаканчик с латте на стол, а потом легонько потрепала напарника по плечу.       - Оппа, ты в порядке?       - Я видел эту девушку, - он указал на темноволосую персону, что была на фотографии рядом со своей младшей сестрой. – Пак Элис… когда я отвозил документы в Верховный Суд, она была там, выходила со слушания по какому-то делу.       - Мир тесен, - улыбнулась Дженни, но затем покрутила головой, поняв, что фраза была неудачной. – Мы найдем ее. Что насчет второй девушки?       - Пак Розанна, двадцать два года, только закончила «Университет Тонгук» по направлению дефектологии, родители также указали, что она страдает синдромом Аспергера, - Юнги указал на вторую девушку на фотографии, и Ким на некоторое время зависла, рассматривая выкрашенную в блондинку красавицу с очень жизнерадостной улыбкой.       Дженни вместе с напарником до конца рабочего дня только и делали, что собирали всю возможную информацию, после чего составили список мест, в которых последний раз видели всех семерых пропавших девушек, решив, что со следующего дня будут начинать за ними наблюдать, выискивая что-нибудь или кого-нибудь подозрительного. Когда сотрудники закрыли здание на ключ и расселись по своим машинам, Ким направилась за дочерью в детский коррекционный садик для детей с особенностями. Женщина надеялась, что он сможет вытянуть Сохён хотя бы к нижней границе нормы к началу школы, но воспитатели все чаще говорили ей о том, что развитие девочки идет все более медленно и даже грозит остановится, а значит, обучение в общеобразовательной ей не светит. Дочери Дженни было четыре, о ее диагнозе она вместе с тогда еще живым мужем узнали чуть больше года назад, когда отставания в психическом развитии стали более заметны на фоне обычных детей. Конечно, некоторые звоночки проявились еще в младенчестве, Сохён практически не держала зрительного контакта и была слишком тихой, иной раз ее приходилось будить, чтобы она поела, поскольку малышка редко сообщала о голоде плачем. Тем не менее, супруги списывали все на особенности характера. В плане физического развития девочка ничем не уступала своим сверстникам, она вовремя стала держать голову, вовремя ползать и также вовремя ходить.       Проблемы начались с момента приучения к горшку, Сохён начала устраивать истерики, не желая долго быть в одном положении, также девочка, которая раньше абсолютно спокойно переносила купание, теперь лишний раз старалась избежать соприкосновения с водой. Проблемы были и с одеванием, Сохён либо не хотела одеваться сама, либо делала это неправильно, либо вовсе стаскивала с себя одежду, желая побегать голышом. Также малышка никак не могла смириться с тем, что ее отлучили от груди, даже устраивала голодовки, и лишь то, что Дженни или Чонин предлагали покормить ее с ложечки, успокаивало пыл Сохён. А вот родители пока продолжали списывать все на скверный характер и говорить, что с возрастом пойдет.       Но не проходило, вскоре последовал более тревожный звоночек. Когда девочке было три, ее отдали в обыкновенный детский сад, и на фоне других детей она стала выделяться своими особенностями. Больше всего беспокоило то, что она не шла на контакт, а также, в отличии от своих сверстников, которые уже могли строить целые предложения, едва говорила с тридцатку слов. Обычно, коротко и только тогда, когда ей что-нибудь нужно. Также Сохён нервничала, когда включали музыку, когда работал пылесос, даже когда вещи, которые она выставила или сложила определенным, понятным только ей способом, Дженни перекладывала так, как обычно положено. Тогда-то супруги и обратились к детскому психологу, который ошеломил их диагнозом, и, хотя они корили себя за то, что не пришли раньше, врач постарался их успокоить, упомянув, что до трех лет все равно сложно определить, как раз потому, что, кажется, будто ребенок просто вредный.       Год в коррекционном садике пошел Сохён на пользу, и, хотя она до сих пор практически не разговаривала и испытывала проблемы практически со всеми бытовыми вещами, к ней уже можно было легче найти подход, она стала чаще смотреть в глаза и внимательно слушать. Но Дженни все равно чувствовала усталость, ей стало еще труднее после смерти Чонина, ведь она не могла уделить дочери больше внимания, ведь должна была еще и зарабатывать деньги. Да и жизнь преподнесла ей подарок в виде еще одного малыша.       - Сохён, за тобой мама пришла!       Воспитательница Нам позвала одну из своих учениц, как только Ким пересекла порог и поздоровалась с ней, но вот прошло несколько минут, а в коридоре дочь Дженни так и не появилась. Решив, что девочка заигралась, воспитательница хотела было сходить за ней, но Ким остановила ее.       - Можно я? – спросила она, принимаясь снимать обувь.       - Да, конечно, - одобрительно улыбнулась Нам.       Пройдя в группу с малышами трех-четырех лет, а были здесь и ребятки с аутизмом, и с синдромом Дауна, даже заики и дислексики, Дженни нашла взглядом свою дочь, это было несложно, даже несмотря на то, что девочка стояла спиной, водя маленьким пальчиком по корешкам книг в шкафчике. Все дело в волосах, они были уже достаточно длинными и заплетены в две косички, на фоне коротко стриженых детей Сохён было сложно не заметить. Поход в парикмахерскую был еще одним кругом Ада, когда у твоего ребенка аутизм, потому что сопровождалось все дикой истерикой и невозможностью удержать орущее чадо на стуле. И даже несмотря на то, что родители других малышей с такой же проблемой в группе все равно стригли их, чуть ли не привязывая, Дженни решила не подвергать дочь подобной пытке и позволить ей отращивать волосы.       - Привет, милая, - присев рядом, улыбнулась Ким, взглянув на Сохён. – Я уже закончила на работе, так что можем ехать домой. Уверена, бабушка приготовила что-нибудь вкусненькое. Да и Джихван, наверное, скучает по нам.       - Он плачет, я не могу спать, - ответила девочка.       - У него просто режутся зубки, из-за этого болит десна, это вот эта розовая мягкая штучка, из которой они вырастают, - постаралась объяснить Дженни, показав десну у основания собственных зубов. – Именно поэтому Джихван плачет, маленькие всегда плачут, когда им больно.       И хотя Ким немного соврала, ведь даже Сохён, находясь в такой же ситуации, пережила ее без истерик, но ее дочурке и так с трудом давалось понимание эмоций, так что Дженни старалась объяснять на самых распространенных реакциях. Девочка оторвалась от книг и посмотрела на маму, только сейчас женщина заметила легкие темные круги под ее глазами, братишка действительно не давал ей нормально выспаться.       - Можешь сегодня переночевать у бабушки, а завтра она отвезет тебя в детский сад, - предложила с легкой улыбкой она. – Как раз приедем домой, покушаем, возьмешь себе сменную одежду, а потом уедешь с бабушкой к ней. Хорошо?       Сохён лишь кивнула, но Дженни была рада уже и тому, что им удалось договориться, она помогла ей одеться, а скорее, одела ее почти полностью сама, после чего повела за руку к машине. Утреннее происшествие, к счастью, не повторилось, девочка спокойно позволила закрепить ремни безопасности детского кресла, желая только одного – выспаться, что не удавалось ей последние несколько дней. Ким надеялась, что дочурка когда-нибудь проявит к Джихвану большее участие и любовь, но пока все, чего можно было ожидать от Сохён по отношению к брату – это безразличие. Единственное, что успокаивало Дженни, не было хотя бы ненависти, поскольку она сталкивалась с историями о том, как дети с подобным ее дочери диагнозом проявляли агрессию по отношению к своим братьям и сестрам, а некоторые могли и убить младенца по случайности. А может и намеренно, руководствуясь чувством ревности к собственным родителям. У собственной дочери Ким этого ни разу не наблюдала.       Мама Дженни встретила их на пороге небольшого частного дома, в ее уставшем взгляде женщина сразу прочитала, что Джихван весь день не давал ей покоя, заливаясь слезами из-за боли, которую приносили прорезавшие десну молочные зубы. Ёнсо помогла внучке с обувью и верхней одеждой, пока ее дочь тоже освобождала себя от груза вещей, после чего провела малышку мыть руки в ванную комнату. Сама Дженни сделала это на кухне и уселась за стол, который уже был накрыт к ужину, состоящему из соллонтана, риса и поджаренных кусочков свинины с вкусным соусом. Дождавшись, пока вернуться ее мама и дочь, женщина подняла взгляд на Ёнсо, что усадила сперва Сохён, а потом села и сама:       - Как Джихван?       - Только час назад смог уснуть, почти весь день плакал, - с тоской вздохнула бабушка мальчика и его старшей сестры. – Даже не представляю, как ты с ним сможешь ночью.       - Я справлюсь, - ответила Дженни, принимаясь за еду. – Сохён бы выспаться, а то он и ее будит. Сможешь забрать ее к себе сегодня на ночь?       - Конечно, я только за, - Ёнсо улыбнулась и погладила по голове девочку, что тщательно пережевывала кусок свинины. – Нравится?       - Да, вкусно, сладко.       - Это потому что она жарилась в соевом соусе и сахаре. Рада, что тебе пришлось по душе.       - Это правда восхитительно, мама, - поддержала беседу об ужине Дженни.       - Спасибо, милая, - произнесла пожилая женщина, взглянув на дочь. – Как дела у тебя на работе?       - Нам с Юнги сегодня досталось дело о похищении молодых девушек, звучит зловеще, но это интереснее, чем раздавать штрафы за нелегальную парковку и ловить мелких воришек. Но есть кое-что еще во всем этом, первые пропавшие девушки – две сестры, и у младшей из них синдром Аспергера.       - Это…?       - Высокофункциональный аутизм. Она немногим отличается от обычных людей, ей только чуть сложнее идти на контакт, и она может тяжелее переживать какие-либо изменения, - постаралась объяснить Дженни, ее мама понимающе кивнула. – Последнее меня и беспокоит. Если с ними делают что-то плохое, а с ними скорее всего делают что-то плохое, она может получить такую травму, что закроется от других людей лишь сильнее.       - Тогда вам надо поскорее найти этих девушек. А под чем-то плохим ты подразумеваешь, что их, возможно… ну, ты понимаешь…       Ким кивнула, она знала, что ее мама намекает на сексуальное насилие, и именно это молодая женщина и имела ввиду. Она прекрасно понимала, что им с Юнги надо будет стараться в полную мощь, ведь, чем больше они медлят, тем сильнее пострадают похищенные девушки. Но больше всего ее волновала Пак Розанна, исходя из ее диагноза, Дженни как-то на автомате представила, что на ее месте могла быть Сохён, а она очень любила свою дочь, несмотря на трудности, поэтому сердце от таких мыслей болезненно сжималось.       После ужина Ёнсо не спешила уезжать, пока она помогала собираться внучке, отправила дочь в душ, чтобы позаботиться о младенце, если тот вдруг проснется, но Джихван так и не начал плакать, когда Дженни вернулась из ванной комнаты. Она провела маму и Сохён, затем вымыла посуду и расставила ее в сушилке. Лишь после этого женщина поднялась наверх в свою спальню, которую делила с Джихваном, кроватку младенца она поставила в этой же комнате, чтобы не составляло труда добираться до ребенка по ночам. Тихо прикрыв за собой дверь, Ким, опершись на перила детского манежа, с любовью наблюдал за тем, как ее сын сквозь сон поднял свою маленькую ручку и почесал кулачком голову. Джихвану было всего пять месяцев, но малыши растут очень быстро, а Дженни хотелось, чтобы период младенчества длился как можно дольше, поэтому она наслаждалась каждой минутой, проведенной с сыном. Глазки ребенка приоткрылись, бровки нахмурились от боли, и мальчик заплакал.       - Ну-ну, все хорошо, иди к мамочке.       Женщина аккуратно достала младенца из кровати и, слегка покачивая его на руках, дошла до кровати, где легла, умостив сына рядышком, она стянула лямку своей майки, оголив тем самым одну из своих грудей и, приподняв ее рукой, приставила темный сосок ко рту Джихвана. Начав посасывать материнское молоко, младенец перестал плакать, его значительно успокаивал этот процесс, а Дженни он приносил удовольствие, в такие моменты она чувствовала такую близость к своему ребенку, которой уже никогда не будет. Маленький мальчик приподнял свою ручку, и Ким хватило нескольких пальцев, чтобы легонько сжать ее, а малыш обхватил ладонью большой, женщина улыбнулась, рассматривая лицо сына. Он был больше похож на нее, чем на своего отца, в отличии от Сохён, которая унаследовала большинство черт Чонина, но носик, все же, был таким же широким, как и у погибшего мужа Дженни. В остальном, такие же аккуратные кошачьи глаза, как и у нее, такая же родинка под левой бровью и конечно, такие же милые пухлые щечки.       - Мой милый хомячок, - улыбнулась Ким, проведя свободной ладонью по головке Джихвана.       Она узнала о беременности через несколько недель после того, как Чонина не стало, некоторое время до его смерти они с мужем не предохранялись, хотели второго ребенка, но Дженни точно не ожидала, что ее возлюбленный уйдет из жизни так рано, и она останется с детьми одна. У нее была задержка, но женщина списывала все на стресс, вызванный гибелью Чонина, вот только потом к ней пришел еще и токсикоз, тогда-то Ким и обнаружила, что ждет ребенка. Дженни понимала, что ей придется очень тяжело одной тянуть на себе дочь с аутизмом и младенца, но ребенок, которого она носила под сердцем, был словно лучик солнца во тьме, женщина не могла избавиться от него, да и не хотела, даже несмотря на страх, что у малыша был более высокий риск иметь те же проблемы, что и у сестры. Ёнсо поддержала дочь, пообещав помогать ей, она любила Сохён, и была уверена, что второго внука полюбит не меньше.       К счастью для Дженни, несмотря на стресс, сопровождавший беременности, а также весьма нелегкие роды, Джихван родился здоровым, и даже в его психике она проблем не замечала, он хорошо держал с ней зрительный контакт, уже научился улыбаться в ответ и был очень эмоциональным малышом. И хотя говорить о чем-то пока было рано, Ким была практически уверена в том, что ее сын не попал под влияние того недуга, что и Сохён. Ощутив, что ее сосок больше не терзает маленький ротик, женщина вынырнула из воспоминаний и взглянула на младенца, тот уже забылся безмятежным сном.       Джихван спал спокойно, Дженни решила, что прошлая ночь и весь день, проведенный в слезах, извели малыша, он даже не просыпался, чтобы покушать. Казалось бы, Ким тоже следовало поспать, раз выдался такой случай, но Морфей никак не хотел приходить к женщине, ее мысли заняла белокурая девушка с фотографии в полицейском участке, Розанна… Они с сестрой пропали уже три месяца назад, а это довольно долгое время, за которое с ними могло случиться все, что угодно, даже смерть. Но Дженни понимала, что она была наименьшим из зол, с куда как большей вероятность их избивали и насиловали. А теперь еще пятерых невинных девушек может постичь та же участь, следовало поскорее их найти, только бы у Ким и Мина была зацепка...       Около двух ночи Дженни смогла уснуть и проспала без пробуждений до самого утра, пока ее сын не заплакал, без слов умоляя о смене подгузника и завтраке. Женщина переодела малыша, после чего покормила его грудью и стала собираться на работу, пока Джихван дрыгал ножками на маминой кровати и пытался перевернуться на животик. Вскоре приехала Ёнсо, подкинув перед этим внучку в коррекционный садик, она была рада видеть дочь отдохнувшей, а Дженни сообщила ей о том, что в эту ночь ее малыш спал спокойно. Попрощавшись с матерью и пожелав ей такого же хорошего дня, женщина села в машину и направилась на работу.       День в полиции не особо отличался от всех остальных за последние несколько месяцев: штрафы за неправильную парковку, пара воришек, один из которых украл телефон, а другой – посылку с интернет-магазина, да тройка заявлений на разные мелочи. Лишь вечером, закрыв участок, Ким вместе с Юнги поехали к торговому центру, где похитили сестер Пак, чтобы понаблюдать за ним на предмет увидеть что-то или кого-то подозрительного. Дженни позвонила матери и попросила ее забрать из садика Сохён, сказав, что будет поздно, после чего нырнула в работу.       Тем не менее, поездка оказалась неудачной, и Мин вместе с напарницей направились по домам, чтобы завтра отправиться наблюдать за кинотеатром, у которого последний раз видели третью пропавшую девушку. Оказавшись на своей территории, Ким поужинала, сходила в душ и проводила маму к машине. Женщина заглянула в комнату дочери, та крепко спала, а затем ушла к себе в спальню и немного понаблюдала за Джихваном, что тихо посапывал в своем манеже, Ёнсо сказала, что он сегодня был более спокойным.       Забравшись в кровать, Дженни закрыла глаза и провалилась в царство Морфея, но через несколько часов ее разбудил плач сына. Она достала младенца из его манежа и вернулась с ним к себе, предложив мальчику грудь, сосок которой он тут же принялся посасывать, успокаиваясь. Женщина поглаживала Джихвана по спинке, а затем услышала скрип двери в свою спальню, на пороге стояла сонная Сохён, потирая кулачком уголок своего глаза. Ее длинные распущенные волосы струились по плечам, было заметно, что бабушка уговорила девочку помыться.       - Извини, мы тебя разбудили, - с грустной улыбкой произнесла Дженни. – Хочешь к нам?       Сохён кивнула и залезла в кровать, из-за чего ее младший брат оказался посередине между ней и матерью, Ким укрыла дочь другим концом одеяла, чтобы той было тепло, а затем смотрела на то, как девочка с интересом наблюдает за посасывающим сосок Джихваном. Сперва Дженни не понимала, чего это она, но, когда Сохён потянулась к лямке на ее майке, чтобы оголить другую грудь, все стало на свои места.       - Нет, милая, ты уже слишком большая для этого, - женщина вытянула руку, создавая преграду действиям дочери, та скорчила обиженную гримасу и повернулась на другой бок, ее мама вздохнула, после чего положила ладонь на плечо Сохён и стала легонько его поглаживать. – Тебе уже четыре, и ты можешь кушать любую пищу своими зубками, а у Джихвана зубиков пока толком нет, поэтому он может пить только мое молоко или смесь из бутылочки. Когда-то и ему придется перейти на ту же еду, что и едят взрослые. Твои ровесники ведь уже не пьют грудное молоко, выходит, и тебе не стоит, да и тогда твоему братишке достанется меньше, понимаешь?       Девочка вновь повернулась к Дженни, некоторое время смотрела ей в глаза, а затем перевела взгляд на брата, который уже засыпал, она коснулась его головы своей маленькой ладошкой и аккуратно погладила, Ким улыбнулась, ведь была рада видеть, что ее дочь проявила теплые чувства по отношению к Джихвану. Когда младенец уснул, Ким получше укрыла всех троих одеялом и аккуратно приподняла Сохён, протянув руку чуть ниже полусогнутых ножек сына. Девочка посмотрела на нее своими темными омутами.       - Я очень сильно вас люблю, и мне жаль, что я не могу уделять вам все свое время, а даже то, что остается, больше уходит на Джихвана, - Дженни боялась расплакаться, ощущая вину перед дочерью. – Это не потому что он важнее тебя, а потому что он еще совсем крохотный и сильно зависит от взрослых, но я очень хочу больше общаться и с тобой, поэтому у меня есть интересное предложение. По субботам мы с тобой могли бы ходить в бассейн, только вдвоем. Что скажешь, Сохён?       - Я хочу в бассейн, - поддержала идею матери девочка. – А с кем будет Джихван?       - С бабушкой, или, если она будет занята, вызовем няню, - Дженни улыбнулась, ей приносил удовольствие каждый раз, когда она могла вывести дочь на контакт, а после и диалог. – Я очень рада, что ты согласна, теперь суббота будет нашим днем, днем матери и дочери.       Ким вместе с Юнги провели несколько дней, наблюдая за всеми общественными местами, где в последний раз видели похищенных девушек, но заметили подозрительную сцену лишь тогда, когда пошли по второму кругу, вернувшись к торговому центру, где похитили сестер Пак. Из здания вышла симпатичная иностранка на высоких каблуках, она с улыбкой шагала в сторону входа в метро, как вдруг к ней подошел какой-то мужчина. Сперва девушка была сильно озадачена и задумчива, чем выдала то, что подошедший к ней ей незнаком, и тогда Юнги слегка потеребил за плечико задремавшую напарницу.       - Дженни, взгляни.       Ким прильнула к окну и тоже стала наблюдать за разворачивающейся сценой. Незнакомец что-то настойчиво предлагал иностранке, но та отмахивалась и было заметно, что хотела уйти, ведь девушка нервно оглядывалась по сторонам. Тем не менее она оставалась на месте, словно боялась проявить неуважение к корейцу в довольно дорогих вещах, что подошел к ней. Наконец, девушка кивнула, и незнакомец повел ее в сторону парковки, Дженни сфотографировала номерной знак машины, в которую они сели, а затем взглянула на напарника.       - Достаточно подозрительный тип? Может, поедем за ними, но будем держаться на расстоянии? Вдруг, он нас куда-нибудь приведет?       - Можно попробовать. Даже если он просто подвезет ее до дома, мы хотя бы будем знать, что эта девушка добралась в целости и сохранности.       Сотрудники полиции сдвинулись с места вскоре после того, как машина подозрительного незнакомца выехала с парковки. Сперва следить за ним не составляло труда, в городском потоке он не замечал ничего необычного, но, выехав загород, Ким и Мину пришлось заметно отстать, ведь машин на дороге стало значительно меньше. Реже появлялись и дома, которые с каждым километром становились все более обветшалыми. А затем автомобиль незнакомца вдруг остановился, притормозили и Юнги с Дженни. После они увидели, как мужчина вышел из машины и хотел было обогнуть ее, чтобы добраться до пассажирки, но Мин выскочил и направил на него пистолет.       - Не смей прикасаться к ней, иначе я выстрелю! – воскликнул он.       - Подожди, Юнги! – выкрикнула Ким, вылезая вслед за ним.       Незнакомец ошарашенно взглянул на них и пулей вернулся обратно на водительское место и завел машину, после чего стал стремительно набирать скорость, Мин выстрелил ему в колесо.       - Что ты делаешь? – Дженни, взволнованная звуком выстрела, который стал практически психологической травмой, пыталась успокоить взбешенного напарника.       - Так он не сможет далеко уехать, - ответил Юнги. – Смотри, как рванул, ему явно есть, что скрывать, надо следовать за ним.       Вернувшись в автомобиль, они направились вслед за незнакомцем, везущем девушку иностранку в неизвестном направлении. Неизвестном, потому что даже дома уже не попадались на глаза. Лишь спустя около пятнадцати минут погони Ким и Мин смогли добраться до преступника, потому что он еле передвигался с полностью спущенной шиной, машина даже слегка накренилась в одну сторону. Тем не менее, сотрудники полиции решили вновь держаться на расстоянии, желая, чтобы мужчина решил, что оторвался, а затем привел их к месту назначения, где вполне могли быть и другие пропавшие девушки.       Он припарковал автомобиль у первого дома, встретившегося спустя долгое время, после чего достал с пассажирского сидения свою жертву, которая была без сознания, и понес ее внутрь, скрывшись с глаз. Юнги и Дженни наблюдали за происходящим, остановив свою машину в густых кустарниках, растущих по сторонам от дороги.       - Надо пойти за ним. Если он там один, то мы быстро управимся, - предложил Мин.       - А если не один? - спросила его напарница, окинув мужчину осуждающим взглядом. - Я не хочу, чтобы это было мое последнее дело.       - Возьмём оружие и вызовем подкрепление. Будем везде ходить вместе, не разделяться. Тогда сможем противостоять всему.       - Ладно, я свяжусь с остальными сотрудниками, после чего начнем.       Попросив по рации о подкреплении и назвав приблизительный адрес, Ким вслед за Юнги вышла из автомобиля, и они вдвоем направились к одинокому дому, который выглядел слишком ухоженным, пусть и не особенно дорогим, несмотря на свою удаленность от города. Сотрудники полиции пересекли невысокий забор, после чего поднялись на веранду и дернули дверь, та оказалась открыта. Стараясь передвигаться как можно тише, Мин и Дженни осматривали первый этаж, находясь все время вместе, поскольку в прошлый раз именно то, что группа разделилась, стоило Чонину жизни. Людей они не встречали, да и ничего подозрительного не попадалось на глаза, но как только они вошли на кухню, и Юнги немного отошел, чтобы осмотреть шкафчик над раковиной, откуда не возьмись появился незнакомец, которого они преследовали чуть раньше. Он возник за его спиной, приставив ножик к горлу, а затем развернул мужчину к Ким, которая уже успела направить на преступника пистолет.       - Опусти оружие, красотка, и тогда он не пострадает, - противным голосом попросил незнакомец.       Дженни видела испуганный взгляд Мина, и как по вине дернувшейся на шее жилки, острое лезвие ножа чуть задело кожу, отчего тонкая струйка крови пустилась вниз. Ким не могла выстрелить, даже если бы преступник не смог самостоятельно порезать Юнги, его рука, соскользнув, вполне могла убить полицейского. Женщина опустила пистолет на пол, а затем услышала, как незнакомец взвыл от боли, выронив ножик из своей ладони и прижав ее к себе, покачивая, чтобы унять неприятные ощущения. Мин подбежал к сотруднице и осмотрелся.       Прибыло подкрепление, и их сотрудник держал в руке пистолет, которым мгновение назад прострелил руку преступника, мужчина, воспользовавшись мгновением, скрутил раненого и надел на него наручники. Дженни же облегченно выдохнула, а затем взглянула на Юнги, у которого до сих пор шла кровь, пачкая ворот рубашки.       - Твоя шея…       - Ничего, просто царапина, - улыбнулся Мин, он подошел к преступнику и взглянул ему в глаза. – Где девушка?       - В подвале, - ответил тот, все еще скуля от боли.       - Я отведу его в машину, - произнес сотрудник полиции Чхве. – Во дворе мы поймали еще двоих. Больше никого не видели, но, все же, будьте осторожны. Я отправлю к вам еще пару человек.       - Да, хорошо.       Юнги вместе с Дженни нашли дверь в подвал без происшествий, но вот то, что они там увидели, спустившись, будет очень сложно забыть: семь девушек лежали напротив друг друга, их руки были прикованы к кольцам, вделанным в стены, и лишь одно место пустовало, а напротив находилась без сознания та, что была похищена сегодня. На фоне остальных она выглядела очень здоровой, другие похищенные были заметно истощены, их одежда порвана, и они смотрели на полицейских испуганными глазами, судя по всему, пораженный звуком выстрела. «Семеро», - подумала Ким. – «Но похищенная сегодня была восьмой. Где же еще одна?».       - Не волнуйтесь, мы из полиции, мы выведем вас отсюда, - постарался успокоить девушек Мин.       Он стал ходить между ними и освобождать их руки, а Дженни и двое новоприбывших сотрудников присоединились к нему. Та похищенная, которая досталась Ким, была с длинными волосами цвета между каштановым и черным, она наблюдала за тем, как полицейская взломала замок на ее руках и освободила их из цепи. Затем Дженни увидела, что нога девушки слегка изогнута под непривычным углом, кроме того, она посинела и опухла.       - Сломана, - заключила Ким. – Я позову своего напарника, и он отнесет тебя в машину, хорошо?       - Постойте, - похищенная слабо схватила полицейскую за руку, когда та уже хотела подняться, она испуганно водила взглядом по другим жертвам. – Моя сестра, ее здесь нет.       Девушка норовила заплакать, и Дженни вернулась в прежнюю позицию, после чего стала легонько поглаживать ее по плечу. В чертах лица она узнала одну из первых похищенных девушек с фотографии.       - Мы ее найдем, обещаю, - произнесла Ким. – Ты ведь Пак Элис?       - Да, - ответила та. – Я пойду с вами.       - С такой ногой – нет, тебе нужно в больницу, - возразила ей Дженни. – Я понимаю, ты волнуешься, но, если что-то произойдет, ты не сможешь быстро передвигаться, так что позволь помочь тебе.       - Но как же Рози?       - Если она в этом доме, то через максимум час мы доставим ее к тебе. Мы еще не проверяли второй этаж, так что надежда есть.       Элис кивнула, согласившись, и Ким подошла к Юнги, который уже отвел одну из похищенных девушек в машину сотрудника, который должен был отвезти их всех в больницу. Она попросила отнести старшую из сестер Пак, а, когда автомобиль со всеми найденными девушками уехал, они вместе с ним и еще несколькими полицейскими направились на второй этаж. Разделившись на две группы по двое, Дженни с Мином прочесывали одну сторону от лестницы, одна из комнат оказалось запертой, но дверь выглядела не особо внушительной.       - Попробую выломать, - сказал Юнги и, немного отойдя, нацелился на преграду плечом.       Хрупкая конструкция поддалась довольно быстро, и сотрудники полиции вошли в широкую спальню, хозяин которой явно не заботился о таких приземленных вещах, как уборка. Тем не менее, ничего примечательного не было заметно, пока Дженни не обогнула большую кровать. С другой стороны к трубе под окном наручниками была прикована девушка, и первая мысль Ким была о том, что она мертва: длинная рубашка, которая была на нее надета, во многих местах испачкалась засохшей кровью, куча ссадин и порезов представлялись взгляду на оголенных участках кожи, запястье руки, которая находилась в наручнике, было сильно изрезано, вот только раны точно свежие, от них вниз по руке струилась кровь.       Дженни взглянула на вторую руку, рядом с которой была разбитая бутылка, осколок стекла, испачканный кровью, был слегка зажат слабыми пальцами. «Она сама сделала это», - подумала Ким и взглянула на лицо девушки, ее глаза были слегка приоткрыты, и зрачки двигались, а значит, жертва была еще жива. Полицейской не понадобилось много времени, чтобы понять, кто перед ней, слова Элис и белые волосы, несмотря на то, что корни уже сильно отросли, говорили о том, что Дженни лицезрела сильно пострадавшую Розанну Пак.