Давай залечим раны друг друга?

      - Господи…       У Дженни больше не нашлось слов от шока, который она испытала, увидев, насколько жестоким может быть человек, чтобы причинить такой ущерб другому, перед глазами вновь возник образ, который она уже видела раньше, - ее дочь на месте этой девушки. Но каждая минута приближала Розэ к гибели, потому что она стремительно теряла кровь, что вытекала из глубоко порезанного запястья, поэтому Ким тряхнула головой, стараясь избавиться от навязчивой мысли, после чего подошла к младшей из сестер Пак и помогла ей сесть, девушка посмотрела ей в глаза, но взгляд ее был каким-то расфокусированным.       - Ты слышишь меня? – спросила Дженни. – Тебя ведь Розанна зовут? Просто кивни, если так?       Блондинка слабо двинула головой в утвердительном движении, и Ким, облегченно вздохнув от того, что девушка была еще хотя бы в силах идти на контакт, достала из своего пучка шпильку, после чего стала взламывать замок на наручниках. Вскоре ей удалось избавить Пак от сдерживающего ее здесь предмета, но вот рука, которую Дженни аккуратно приблизила к себе, чтобы рассмотреть масштабы бедствия, выглядела очень плохо, ткани были разорваны до самой кости.       - Я думала… что кровь сможет… смазать наручники, и у меня… будет возможность вытащить руку, - тихо, всхлипывая от боли, произнесла Розэ. – Только… ничего не вышло. Я… лишь…       - … сделала рану еще глубже, - закончила вместе нее Ким, на что пострадавшая девушка лишь кивнула. – Все будет хорошо, мы поможем тебе, просто постарайся оставаться в сознании.       Юнги без лишних слов оторвал от простыни на кровати несколько длинных кусков ткани, после чего присел рядом со своей сотрудницей, Пак испуганно взглянула на него, и мужчина передал куски простыне Дженни, намекая, чтобы та позаботилась о Розанне. Женщина завязала одну полоску ткани чуть повыше раны, дабы замедлить кровотечение, а второй забинтовала само запястье. Проделывая это, Ким заметила, что кожа девушки довольно холодная и покрылась мурашками, полицейская потрогала батарею и обнаружила, что комната не отапливается. Стоял апрель, но по ночам еще дул холодный ветер, поэтому была большая вероятность, что, проведя в таком положении столько времени, Пак заболеет. Стащив с себя полицейский мундир, Дженни накинула его на Розэ и застегнула пуговицы, чтобы ей было теплее.       - Вот так, теперь отвезем тебя в больницу, - заключила она.       - А как же моя сестра? – младшая Пак выглядела взволнованно. – Где Элис?       - Она уже там. Твоя сестра сильно беспокоилась о тебе, но я пообещала, что мы с офицером Мином найдем тебя. Он донесет тебя до машины.       - Нет! - Розанна отодвинулась подальше от Юнги, испуганно глядя на того.       - Не волнуйся, я не причиню тебе вреда, - попытался успокоить девушку напарник Ким, но та осталась непоколебима.       Дженни отлично понимала, в чем была причина такого поведения Пак, после пережитого она вряд ли сможет так легко доверять мужчинам, к людям с ее диагнозом и так было непросто получить расположение, но теперь, казалось, Розэ станет еще более неприступной. Ким аккуратно коснулась ее предплечье и стала успокаивающе его поглаживать, пострадавшая девушка перевела свой взгляд на ее лицо.       - Юнги правда не сделает ничего плохого, он – один из добрейших людей, которых я знаю, - ласково произнесла Дженни. – Ты можешь ему довериться, он только донесет тебя до машины и с машины в больницу, я буду рядом все это время. Хорошо?       В конце концов, Пак кивнула, и Мин взял ее на руки, попросив сильнее ухватиться за его плечи, после чего понес девушку вниз, а Ким последовала за ними, сообщив остальным, что больше в доме никого нет. Полицейская устроилась на заднем сидении машины, чтобы быть рядом с Розанной, которую Юнги, доставив до автомобиля, вручил под присмотр напарнице, а сам сел за руль. В поездке у Дженни появилась возможность получше рассмотреть спасенную девушку, та сильно исхудала за время пребывания в этом месте, казалось, их кормили совсем понемногу, только чтобы не умерли от голода. Несмотря на то, что все тело девушки было в ранах и синяках, преступники оставили лицо нетронутым, словно им нравилась смазливость собственной жертвы.       Несомненно, сама Ким отмечала ее красоту, но это все не могло унять боль в сердце, которую вызывало лицезрение всех этих жутких повреждений, ей страшно было представить, какого это, пережить такое. Из размышлений ее вывело то, что бровки Розэ нахмурились, и она опустила голову, Дженни притронулась к предплечью девушки, чтобы обратить ее внимания на себя.       - Тебе нехорошо?       - Голова кружится, - ответила Пак, прикоснувшись ладонью здоровой руки ко лбу.       Ким приподняла рукав на другой и увидела, что по ткани на запястье распространилось уже достаточно большое красное пятно, Розанна теряла кровь, а значит, следовало поторопиться. Подставив свое плечо, чтобы девушка могла устроить свою голову на нем, что она сделала без особых переживаний, Дженни обратилась к своему напарнику, который сидел за рулем.       - Юнги, мы можем ехать быстрее? Ей нехорошо, боюсь, она может потерять сознание.       - Понял.       Мин ускорил автомобиль до максимально приемлемой отметки, все стремительнее приближаясь к городу, он бросил взгляд на Ким и Пак через зеркало заднего вида, пострадавшая умостилась на плече его напарницы, но ее глаза все еще оставались открытыми. Мужчина повернул в сторону больницы, и вскоре они были на месте. Припарковав машину, Юнги открыл заднюю дверь и взял Розэ на руки, чтобы отнести внутрь здания, где передал ее врачам. Дженни последовала за ними, она проводила взглядом Пак, которую увезли на кресле в реанимацию, та сама испуганно посмотрела на свою спасительницу, и полицейская постаралась мысленно внушить девушке уверенность в том, что теперь все будет хорошо.       Юнги очень хотел узнать, как там другие похищенные девушки, а, поскольку Ким и сама была этим обеспокоена, они вместе подошли к стойке регистратуры, чтобы получить информацию. Благодаря своей профессии, им даже не пришлось выпрашивать доступ, медсестра сообщила, что пострадавших разместили по двум четырехместным палатам, после чего провела полицейских туда. Там уже Дженни с напарником разделились, решив, что так справятся гораздо быстрее. В той палате, что досталась Ким, было занято всего три койки, она подозревала, что позже сюда поселят Розанну, потому что на одной из кроватей полулежала ее старшая сестра с загипсованной ногой. Завидев знакомое лицо, женщина сразу же встрепенулась.       - Вы нашли ее?       - Да, на втором этаже, - с ласковой улыбкой ответила Дженни, подойдя к кровати Элис и присаживаясь на стул рядом. – Только она пока в реанимации. Розэ порезала себе руку, думала, что так сможет вытащить ее из наручников.       - Что?! Она будет в порядке?!       - Не волнуйся, твоя сестра была в сознании, когда мы ее сюда привезли, ей остановят кровь и наложат швы, а потом, думаю, переведут сюда. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь?       - Закрытый перелом ноги и… некоторые проблемы по-женски, это лечится, но я не хочу об этом говорить, - пытаясь спрятать взгляд, произнесла старшая из сестер Пак.       - Конечно, я понимаю.       И Ким действительно понимала, такие вещи не хочется обсуждать, тем более, с незнакомым тебе человеком, пусть это даже полицейский. Кроме того, Элис, скорее всего, было просто стыдно за то, что она пережила, пусть даже женщина была в этом не виновата, Дженни слышала о том, что жертвы насилия часто искали проблему в себе, а не в их палаче. Чтобы не сильно напрягать Пак, она решила перевести разговор на более приземленную тему.       - Вас покормили?       - Да, я впервые за долгое время так вкусно и много съела, - на лице Элис возникла легкая радостная улыбка, но затем она бросила грустный взгляд на койку, что была напротив, где, вроде как, спала девушка. – Она только не ела. Эта иностранка, должно быть, новенькая, панда привез ее перед вашим приходом и, похоже, накачал каким-то наркотиком.       - Панда? – переспросила Ким.       - Это кличка того мужчины, который доставил в этот… в это место всех нас. Они не называли друг друга в нашем присутствии по именам, только по прозвищам. Наверное, чтобы если вдруг нас найдут, мы не смогли бы выдать их.       - Сколько всего их было?       - Я видела троих, - Элис некоторое время молчала, и Дженни решила, что она пытается что-то вспомнить, но женщина задала ей не относящийся к тебе вопрос, тем самым поставив точку в своем рассказе о случившемся. – Вы можете одолжить мне свой телефон? Я бы хотела связаться с родителями, сообщить им, что мы с Розэ живы и где находимся. Уверена, они ужасно волнуются.       - Да, конечно, - Ким достала из кармана брюк свой мобильник и отдала его старшей Пак. – Я пока пообщаюсь с остальными. Как закончишь говорить, окликни меня.       - Хорошо.       Дженни отошла от койки Элис и поочередно стало говорить с другими пострадавшими девушками, она лишь интересовалась их самочувствием, вопросами о том, что с ними происходило, не донимала, решив, что им надо сперва просто отдохнуть, а взять показания она сможет и позже. Кроме того, им и потом признания вряд ли дадутся легко, что уж говорить о сейчас, когда они рады хотя бы и тому, что остались живы. Полицейская вскоре услышала голос Пак и вернулась к ней, чтобы забрать телефон, после чего в палату вошел Юнги и направился к ним.       - Здравствую, Элис, как ты? – он, слегка улыбнувшись, взглянул на женщину.       - Мне лучше, и я смогла дозвониться родителям, - ответила та. – Они очень волновались и обещали скоро приехать. Надеюсь, к тому времени Рози будет рядом.       - А, кстати, о ней, - подняв палец вверх, привлек к себе внимание Мин. – Врач сказал мне, что они закончили с ее рукой, но она еще под наркозом. Как только отойдет, ее перевезут сюда.       - Она ведь поправится? – с надеждой спросила Элис.       - Конечно, поправится, - мягко улыбнулась Дженни, положив руку на плечо старшей Пак. – Ей просто нужно время.       Телефон Ким зазвонил, это была ее мама, и женщина взяла трубку. Ёнсо интересовалась тем, что ее нет так долго, даже дети уже давно спят, Дженни пообещала скоро вернуться и нажала на отбой. Операция вымотала ее, но эта усталость была приятной, потому что они спасли целых восемь невинных жизней и предотвратили появление новых жертв, схватив преступников. Но теперь женщина мечтала только о горячей ванне и спокойном сне в качестве награды за заслуги.       - Нам пора идти, - обратилась она одновременно и к Юнги, и к Элис, а затем сконцентрировалась только на Пак. – Мы зайдем завтра, чтобы проведать вас и взять показания, а пока отдыхайте и хорошо кушайте.       Лишь уже возвращаясь домой на своей машине, Ким поняла, что забыла забрать у Розанны свой полицейский мундир, но, решив сделать это завтра, женщина успокоилась и стала раздумывать, что же такого ее мама приготовила на ужин. Он должен был уже остыть, и, несмотря на то, что свежеприготовленное всегда вкуснее, Дженни не имела ничего против, чтобы разогреть блюдо и съесть его так, поскольку прилично проголодалась. Ёнсо дочь сообщила о том, что они вместе с Юнги смогли спасти сегодня всех похищенных девушек, но подробности пообещала рассказать в другой раз, желая лишь поужинать, помыться и отправиться спать. Пожилая женщина не возражала, Дженни разрешила ей остаться, потому что было уже поздно, и Ёнсо легла на диване в гостиной.       Сама Ким взглянула на мирно спящих детей и направилась в ванную. Набрав по края теплой, даже почти горячей воды, она разделась и погрузилась в нее, ощущая приятные соприкосновения жидкости с кожей, в такие моменты женщина испытывала какую-то практически волшебную связь с природой. Вот только мысли ее через несколько мгновений заняло совершенно другое, она очень сильно беспокоилась за физическое и психическое здоровье спасенных ею девушек, в особенность Розанны, на месте которой представляла собственную дочь. Да, Пак была достаточно спокойна, когда они с Юнги вытаскивали ее из того жуткого дома, но, скорее всего, тогда у девушки просто сработала ее же болезненность, а вот как она будет реагировать на остальных людей, когда поправиться, оставалось непонятным.       Дженни понадеялась на лучшее, решив, что Розэ понадобиться поддержка близких людей в виде сестры и родителей, и тогда, скорее всего, она быстрее придет в себя. Женщина вылезла из ванны, обмоталась полотенцем и вытащила затычку из слива. Вода легким водоворотом стала затягиваться в трубу. Возвратившись в свою спальню, Ким переоделась в пижаму и, прежде чем лечь, взглянула на сына, тот все еще спокойно спал, волноваться было не о чем. Дженни забралась в кровать и спустя пару минут сама отправилась в царство Морфея.       Следующий день для Ким начался, как обычно: она покормила Джихвана, после чего оставила его под присмотром своей матери и отвезла Сохён в коррекционный садик, а лишь потом направилась на работу. Там их с Юнги долго хвалили за такое быстрое решение дела, а также то, что они предотвратили распространение подобных случаев похищения. Когда рабочее время подходило к концу, Мин подошел к напарнице, чтобы они вместе направились в больницу к спасенными ими девушкам, дабы взять показания и просто проведать. Как и днем ранее, они разделились по двум палатам, и Дженни направилась в ту, где находилась Пак, а теперь еще на койке рядом пристроили и ее младшую сестру.       Розанна лежала лицом к окну, а ко всем остальным спиной, она укрылась одеялом с головой, свернувшись, словно ребенок в утробе матери, у Ким хранились такие снимки с дочерью и сыном, и она было решила, что девушка спит, вот только Элис, заметив взгляд женщины на своей сестре, поспешила на костылях доскакать до нее и попросила поговорить в коридоре. Дженни возражать не стала, она прикрыла дверь палаты, когда старшая Пак вышла из нее, поскольку с занятыми руками ей было бы совсем неудобно, а затем внимательно взглянула на Элис.       - Вы не могли бы сегодня не трогать ее? – попросила женщина, с которой они были ровесницами. – Рози очень плохо сейчас, не думаю, что она готова давать показания, она даже со мной поговорить нормально не хочет.       - Что-то произошло? – обеспокоенно спросила Ким.       - Думаю, это из-за того, что ей сделали аборт, - опустив взгляд, ответила старшая Пак. – Врачи обнаружили, что она беременна, но… из-за порванных тканей беременность оказалась внематочной, и врачам ничего не оставалось, кроме как прервать этот процесс, иначе это могло бы сильно навредить Рози или… или даже убить.       - Да, это понятно, - кивнула Дженни, - но почему твоя сестра так подавлена? Разве, если бы даже все было в порядке, она хотела бы иметь ребенка от этих… уродов?       - Рози очень добрая, она не решилась бы на такое, сказала, что ребенок же ни в чем не виноват. Похоже, ее это сильно ранило.       - Ладно, я не буду волновать ее. Только можно мне забрать мой полицейский мундир, который я ей одалживала, потому что было холодно?       - Да, хорошо, я принесу, и я… готова сегодня дать показания, - стараясь быть решительной, произнесла Элис. – Только давайте здесь, в коридоре? Не хочу, чтобы сестренка даже слушала… подобное.       - Хорошо.       Старшая Пак вернулась в палату, она взглядом нашла полицейский мундир, он висел на спинке стула рядом с койкой Розанны, но со стороны окна, а значит, девушка увидела бы ее, но Элис не испытывала страха по этому поводу, она подошла к мундиру и сняла его со спинки. Одеяло зашевелилось, и в открывшимся пространстве появилось заплаканное лицо молодой девушки, обнаружив, что делает сестра, ее зрачки расширились и младшая Пак резко села, потянув руки к мундиру.       - Не трогай, это принадлежит полицейской, которая меня спасла, - отчаянным голосом попросила Розэ, стараясь отобрать вещь у Элис, та не стала препираться и спокойно отпустила мундир.       - Ты можешь сама отдать его ей, если хочешь, - ласково проговорила старшая Пак. – Она ждет в коридоре, и ей нужна ее форма. Пойдешь со мной к ней?       Ее сестра лишь кивнула и вышла за ней в коридор, крепко прижимая к груди полицейский мундир, словно кто-то хотел отобрать его. Зрачки Дженни, как только женщина завидела Розанну, увеличились в своем размере, потому что в глазах младшей из сестер Пак она прочитала такую боль, которую, если и испытывала сама, то никогда не видела у кого-то другого. Но копошиться пальчиком в свежей ране на душе бедной девушки было кощунством, и Ким постаралась ободряюще улыбнуться.       - Здравствую, Розэ, - поприветствовала она потерпевшую.       - З-здравствуйте, - тихо ответила младшая Пак, протянув женщине ее мундир. – Спасибо, вы спасли мне жизнь.       Дженни приняла свою одежду обратно и накинула на плечи поверх рубашки, после чего вновь встретилась с Розанной взглядом, она норовила расплакаться, было заметно, что держится из последних сил. А затем Ким ощутила какую-то энергетическую волну, которую не поняла, но она заставила отвести глаза и уставиться в пол. Младшая Пак тоже почувствовала это и испугалась, она поспешила удалиться обратно в палату, не желая, чтобы ей задавали личные вопросы.       Оставшись наедине с Элис, Дженни допросила женщину, та говорила хоть и не с большой охотой, но постаралась не утаивать все, что помнила. С каждой ее новой фразой Ким становилась все сильнее пораженной, она не могла поверить, что матушка-земля может носить на себе таких уродов, как эти похитители. Они морили своих жертв голодом, спаивали, били и резали, но самое ужасное – насиловали, иногда по одному, а иногда и все вместе. К концу своей истории старшая Пак даже пустила слезу, и Дженни стала успокаивающе поглаживать ее по спине, пока истерика не прекратилась. Полицейская не стала больше мучать Элис и попрощалась с ней, обещая как-нибудь снова навестить их, да и из другой палаты вышел Юнги, так что Ким вместе с ним отправились по домам.       Старшая Пак вернулась в палату, Розэ сидела на своей кровати, обняв колени и уткнувшись в них лицом, у женщины болезненно сдавило сердце. Ее малышка, о которой Элис заботилась, как только вступила в более-менее осознанный возраст, пострадала сильнее всех: она была сильно исхудавшей, раненой и униженной, и, хотя всем девушкам пришлось несладко, на младшую Пак обрушился более высокий уровень жестокости. Еще и эта беременность… Элис присела на краешке кровати Розанны и стала нежно поглаживать по волосам, корни которых нуждались в покраске, чтобы быть такими же белыми, как и вся шевелюра.       - Как ее зовут? – тихо спросила младшая сестра.       - Полицейскую? – Розэ кивнула, не отрывая лица от колен. – Ким Дженни.       Дженни возвращалась домой, пребывая в некоторой отстраненности, поскольку ее мысли занимала напуганная и такая болезненная младшая Пак. Уже сидя за столом после ужина, когда дети крепко спали, женщина рассказывала матери о том, что произошло, не сдержав своих слез. Ёнсо стала успокаивающе поглаживать дочь по спине, хотя и с большим трудом могла понять, почему та так эмоционально прониклась состоянием Розанны.       - Я никогда… не видела столько отчаяния… в глазах другого человека, - всхлипывая, произнесла Дженни. – Такое чувство, что ей… изрезали сердце. И ко всему этому у нее еще и физическая боль в придачу.       - Ну-ну, милая, она поправится, Розэ просто нужно время и поддержка близких. У нее хорошие отношения с родственниками?       - Насчет родителей, не знаю, но старшая сестра Элис очень за нее волнуется и сильно любит.       - Значит, она поможет ей выкарабкаться.       Спала Ким плохо, перед ней постоянно возникал образ спасенной девушки, которая словно уходила, и у Дженни не получалось ее догнать. Когда после очередного такого сна женщина пришла в себя, она заметила, что дверь приоткрыта, и в проеме стоит Сохён, малышка как-то обеспокоенно смотрела на свою маму. Ким мягко улыбнулась и, немного подвинувшись, приоткрыла одеяло.       - Залезай, принцесса.       Девочка быстрым шагом преодолела расстояние до кровати и забралась под одеяло, после чего Дженни укрыла ее крепче и обняла со спины. Из-за того, что Сохён была тихим младенцем, ее еще тогда поселили в отдельную спальню, поэтому она привыкла спать не в кровати родителей, как это теперь делал Джихван. Но по этой причине те ночи, когда девочка, все же, приходила и укладывалась рядом, были для Ким особенными, давали почувствовать себя ближе к дочери. Женщина уткнулась носом в приятно пахнущие цитрусовым шампунем волосы Сохён.       - Мам, а мы завтра пойдем в бассейн? – тихо спросила девочка.       - О, завтра уже суббота? – удивилась Дженни.       - Неужели ты забыла? – дочь повернулась к ней и смерила укоризненным взглядом.       - Нет, я забыла, какой завтра день недели, - хихикнула Ким. – Конечно пойдем, милая. Как раз отдохну от работы, так уморилась, что уже и потеряла счет дням.       - А почему ты приходишь так поздно? Даже из садика меня не забирала ни вчера, ни сегодня.       - Извини, я после работы ходила в больницу, повидать одну девушку. Возможно, когда ей станет лучше, я вас познакомлю.       - Она чем-то заболела? – заинтересовалась Сохён.       Дженни не знала, как объяснить все дочери, та была еще маленькой и точно бы не смогла понять, о чем идет речь, да и грузить ее детскую психику такими взрослыми проблемами женщине хотелось меньше всего. Если есть возможность подольше оставлять детей в беззаботной неге, то пусть это так и будет, об ужасах жизни у них еще появится время узнать. Ким погладила Сохён по волосам, настраивая с ней зрительный контакт.       - Мы с Юнги-оппой спасли ее от нехороших людей, но ей нужно время, чтобы восстановиться. Я просто думала, что, возможно, вас будет интересно пообщаться, у нее те же проблемы, что и у тебя, но в более легкой форме.       - Аутизм?       Дженни никогда не скрывала от дочери ее диагноз, пусть даже девочка еще не совсем понимала все аспекты, она хотя бы сама не боялась своих особенностей и могла противостоять им, как в битве. Проблемой было только то, что некоторые здоровые соседские дети, родители которых между собой упоминали о диагнозе малышки, использовали слово «аутистка», чтобы сделать Сохён больно. Ким в такие моменты приходилось успокаивать плачущую дочь, а затем проводить очередной серьезный разговор с соседями, чтобы они при своих детях, а лучше вообще не использовали данный диагноз в уничижительном контексте.       - Да. Только она уже взрослая, и проявления у нее не такие заметные, - ответила Дженни на вопрос Сохён. – А еще она – дефектолог, как воспитатели в твоем детском саду.       - Как ее зовут?       - Пак Розанна, но ее еще называют Розэ.       - Розэ… - протянула девочка. – Как на английском «роза».       - Именно, - улыбнулась Ким.       Роза, роза без шипов, которая не может никого ранить, но и защитить себя тоже не в состоянии. Ей нужен тот, кто будет ее оберегать, кто не даст нанести урон ее чувствительному стеблю и прекрасным лепесткам, что дарят ощущения красоты и любви. Но больно ей уже сделали, она кровоточила, страдала и впала в уныние, норовя в любой момент завянуть. Дженни не может позволить этому случиться.       Утром Ким вместе с дочерью принялась собираться в бассейн, попутно извиняясь перед матерью, что вешает на нее Джихвана даже в выходной день, но Ёнсо успокаивала дочь тем, что ей в удовольствие проводить время с внуками, и желала им с Сохён хорошо повеселиться. Девочка была счастлива уже в машине, все повторяя, что они с мамой едут в бассейн и только вдвоем, похоже, эта идея ей очень нравилась. Уже на месте Дженни вместе с дочерью сходила в душ, и, надев свой купальник, помогла с этим малышке, после чего они вышли к самому огромному чану с хлорированной водой.       Ким купалась с Сохён вместе, водрузив на девочку выданный инструктором круг. Тот хотел помочь новенькой научиться, но малышка была не настроена доверять незнакомому дяде, поэтому осталась с мамой. Она больше плескалась рядом с Дженни и просила ее поддерживать, поскольку, несмотря на поддержку надувного изделия, бассейн казался ей устрашающе глубоким. Ким и не была против все время быть рядом, ей приносило удовольствие общение с дочерью и лицезрение ее счастливой улыбки. Проведя так часа полтора, Дженни помогла Сохён выбраться из бассейна, и они вместе направились снова в душ, чтобы смыть запах хлорки, а затем, приведя себя в порядок, решили сходить в ближайшее кафе, чтобы съесть что-нибудь вкусненькое. После такого насыщенного и веселого дня малышка пребывала в очень приподнятом настроении и, оказавшись дома, делилась своими эмоциями с бабушкой.       Воскресенье, в отличии от субботы, Дженни проводила наедине со своим сыном, Ёнсо предложила внучке поехать к ней в гости, и Сохён согласилась, даже особо не думая. Освободившееся время и пространство Ким решила потратить на уборку дома, даже смогла нормально пропылесосить, поскольку дочь обычно, когда включали этот жужжащий прибор, нервничала и пряталась. Теперь же, пока Джихван наслаждался медленными покачиваниями и музыкой в невысоких качелях для младенцев, женщина переделала все дела, что собрались за неделю, включая стирку и глажку постельного белья.       Закончив, Дженни сменила подгузник расплакавшемуся сыну, после чего принялась кормить его грудью, попутно раздумывая над тем, чем заняться дальше. Она вспомнила о обещании самой себе поддержать Розанну и решила съездить в больницу. Женщина одела Джихвана в теплую серую кофточку с мишками и коричневый комбинезон, после чего натянула на маленькую головку в цвет ему шапочку, а на ножки – белые носочки. Сама Ким вырядилась в светло-голубые джинсы и бежевый свитер, затем немного подкрасилась и распустила волосы. Дженни нацепила на грудь слинг, куда усадила сына и, закрыв дом, направилась к машине, где устроила Джихвана в его кресле для младенцев, после чего выехала на дорогу.       Уже в больнице Ким узнала, что Розэ перевели в другую палату. Ее старшую сестру выписали, поскольку повреждения были не такими серьезными, и она могла продолжить восстанавливаться дома, а родители девушек оплатили то, чтобы их младшую дочь поместили в отдельную палату. Дженни направилась к необходимой двери и, подняв руку, постучалась.       - Войдите, - услышала она голос Пак с другой стороны.       Когда женщина вошла в белую комнату, Розанна, сидевшая на койке в серых спортивных штанах и на пару размеров больше ее собственного серой футболке, удивленно взглянула на нее, не совсем ожидая увидеть. Нет, она понимала, что рано или поздно ей придется давать показания, но думала, что лучше оттянуть этот момент на как можно дальше, да и полицейская была не в своей форме. Ким пробежалась взглядом по уставшему лицу, явно не раз плакавшим глазам и свежему бинту на пострадавшем запястье правой руки.       - Здравствуй, Розэ, - ласково улыбнулась Дженни, желая расположить девушку к себе.       - Добрый день, - слабым голосом ответила младшая Пак и посмотрела на младенца в слинге, который умостил свою крохотную головку на ключице матери. – Это… ваш ребенок?       - Да, - ответила Ким, бросив короткий взгляд на сына. – Его зовут Джихван.       Дженни приблизилась к больничной койке и присела на стул рядом с ней, наблюдая в глазах Розанны заинтересованность маленьким мальчиком, смешанную с болью, ей будто было тяжело смотреть на ребенка, и в подтверждение догадок Ким, она увидела, как по бледным щекам покатились слезы. Пак всхлипывала и старалась закрыть лицо руками, прося прощения за происходящее, но Дженни твердила, что все в порядке, поглаживая девушку по спине, а когда та немного успокоилась, достала из своей сумки сухие салфетки и протянула парочку Розэ. Поблагодарив, та принялась вытирать остатки слез с лица.       - Ты… из-за аборта так расстроена? – Ким не смогла найти никаких более аккуратных слов, да и их просто не существовало для такой темы.       - У-угу, - подавив собственные всхлипы, ответила младшая из сестер Пак.       - Милая, в этом нет ничьей вины, ни твоей, ни врачей, - Дженни взяла руку Розанны в свою и, легонько сжимая, продолжила говорить, вглядываясь в лицо девушки. – У них не было другого выбора, потому что, оставь они твою беременность, то не выжили бы ни ты, ни младенец, а так им удалось спасти хотя бы тебя.       - Я понимаю, но все равно… - Пак норовила вновь расплакаться, и женщина подняла одну из своих ладоней и принялась нежно поглаживать тонкое плечико.       - Когда ты поправишься и встретишь нужного тебе человека, ты сможешь родить ребенка и, если захочешь, даже больше одного. Знаю, тебе больно, но это не будет длиться вечно, да и твои близкие за тебя беспокоятся. Давай хотя бы попробуем настроиться на положительный лад, чтобы ты быстрее выздоровела, хорошо?       - Д-да, спасибо вам большое, мне было важно услышать подобное, - Розэ слабо улыбнулась, заглянув в глаза полицейской. – Вы пришли, чтобы допросить меня?       - Нет, чтобы проведать и поддержать, - ответила Ким, радуясь тому, что смогла успокоить девушку. – Я пришла к тебе не как полицейский, а как человек. И еще, можешь называть меня на «ты», я одногодка твоей старшей сестры.       - Хорошо, онни, - Пак легко приняла новые правила, после чего опустила взгляд на Джихвана, который пальчиками игрался с волосами матери. – А можно… подержать его?       - Конечно.       Дженни достала сына из слинга и протянула его Розанне, которая взяла малыша, стараясь быть как можно более аккуратной, и прижала к себе, мама ребенка лишь помогла девушке правильно поставить ее руку, поскольку Джихван еще не умел сидеть самостоятельно. Пак рассматривала лицо мальчика, отмечая его сильное сходство с полицейской, даже точно такая же родинка под левой бровью, она улыбнулась младенцу, и тот растянул свой беззубый ротик в ответной улыбке.       - Он чудесный, - ласково протянула Розэ, взглянув на Ким. – Это твой единственный ребенок?       - Есть еще дочка, ей четыре, - ответила женщина. – Я вас как-нибудь познакомлю, у нее аутизм, а у тебя, я читала в деле по вашей с сестрой пропаже, синдром Аспергера, верно? К тому же, ты училась на дефектолога, и я думала, что сможешь дать какой-то совет, чтобы ускорить ее развитие.       - Я бы с удовольствием пообщалась с ней, а уже потом на основании своего впечатления смогу что-нибудь порекомендовать.       - Хорошо. Спасибо, Рози, - Дженни благодарно улыбнулась.       - Рози, - хихикнула Пак, и полицейская недоуменно посмотрела на нее. – Извини, меня просто так только родители и сестра называют. А еще у меня есть второе имя, но я им редко пользуюсь.       - Второе имя?       - Чеён, это моё имя в корейском паспорте, сами мы сюда из Австралии переехали. Вернулись на этническую родину, так сказать.       - Тебе нравится здесь? – задала встречный вопрос Ким.       - Да, хотя в Южной Корее и зимы холоднее, но здесь красиво, и преступности, даже несмотря на то, что со мной произошло, значительно меньше, - ответила Розанна, поглаживая Джихвана по его маленькой спинке.       - Как ты себя чувствуешь?       - Рука побаливает и чешется из-за того, что заживает, но сильнее всего… - девушка замялась, покраснев, после чего положила ладонь на низ живота. – Здесь болит, особенно, когда хожу. Много разрывов, врачи наложили швы, но пока пройдет…       - Я засажу этих мудаков на пожизненное, чего бы мне это не стоило, - злостно прошипела Дженни, у нее сердце болезненно сжималось от того, что по вине данных индивидуумов довелось пережить Чеён.       - Если бы вы не нашли нас, было бы хуже. Боюсь, нас могли бы даже убить, или мы бы умерли сами от истощения либо кровопотери.       - Теперь вы в безопасности.       Ким мягко улыбнулась, Розанна кивнула ей в ответ, и женщина перевела взгляд на сына, тот уже стал медленно засыпать, пристроившись на груди младшей Пак. Похоже, в его маленьком возрасте мальчику было совершенно все равно, кто его держит, если он теплый, грех не прижаться и не поспать. Дженни вернула Джихвана обратно в слинг, она попрощалась с Чеён, пообещав, что еще обязательно проведает ее, и направилась на машине домой, размышляя о том, привезла ли ее мама уже Сохён обратно. Но Ёнсо позвонила ей, как только Ким вошла в коридор и сняла обувь, чтобы сообщить, что внучка останется у нее на ночь, а завтра она подвезет ее в детский сад.       - Ну что, милый, останемся наедине и ночью? – с улыбкой спросила Дженни у уже спящего в слинге младенца.       Она отнесла Джихвана наверх и уложила в кроватку, после чего вновь вернулась на первый этаж, чтобы приготовить что-нибудь покушать и вытащить белье из сушилки, которую включила перед тем, как уйти в больницу. Покончив с ужином, женщина услышала плач сына, она поднялась в свою спальню и покормила младенца грудью, а когда тот снова уснул, отправилась принять душ, оставив дверь в ванную комнату открытой на случай, если Джихван снова начнет плакать.       Покончив с мытьем, Ким надела пижаму и сделала маску, дабы придать лицу свежести. Пока время ее выдержки шло, женщина проверила сына, тот крепко спал, а также включила утюг, чтобы прогладить выстиранное постельное белье, а затем застелить им свою кровать и кровать дочери. Смыв маску, Дженни взялась за это дело, времени на которое ушло минут сорок, после чего Ким испытала настоящее удовольствие, погрузившись с чистым телом в приятно пахнущую порошком постель. Сон пришел к ней мгновенно и был очень крепким.       Когда Дженни на следующий день пришла в полицейский участок, перед ее глазами предстала интересная картина, ее напарник Юнги мило беседовал со старшей сестрой Чеён Элис. Завидев Ким, женщина ярко улыбнулась, выглядела она точно свежее и здоровее, несмотря на загипсованную ногу. Ходила она пока с костылями, которые были прислонены к спинке стула, на котором она сидела. Дженни поприветствовала ребят и присела на свое место, после чего заметила на себе взгляд старшей Пак.       - Рози рассказывала, что вы вчера навещали ее, - начала женщина. – Она чувствует себя гораздо лучше психологически. Как вам это удалось?       - Просто поговорили по душам, - пожав плечами, улыбнулась Ким.