Если бы не ты...

Шесть месяцев назад

— Разряд… Грубый, немного хриплый мужской голос разорвал тишину. По телу пробежались молнии. — Разряд! Тело сильно затрясло. Пробирало холодными мурашками. — Скальпель… Зажим… Тампон… Отсос… Острая боль пронзила легкое невесомое тело девушки. Она чувствовала что-то странное, что-то непонятное, что-то теплое. И это что-то двигалось в ней, заставляя все больше и больше сосредоточиться на ощущениях, и причинял легкий дискомфорт. А тот же хриплый мужской голос, будто сквозь туман, продолжал нашептывать: — Держись девочка… ты только держись…       Дженни с трудом открыла глаза. Нестерпимо хотелось пить, в горле была трубка, мешавшая вдохнуть воздух самостоятельно, а глаза резал яркий надоедливый солнечный свет. Хотя жалюзи на окнах частично скрывали происходящие за пределами палаты, всё же было слишком светло. Белые стены, такого же цвета кровать, небольшая тумбочка из светлого дерева, два кресла с кожаной обивкой и полупрозрачные шторки. Зачем шторы, когда есть жалюзи, Дженни размышлять не стала. Сейчас ей было не до них. На журнальном столике стояла корзина цветов, но приятного аромата она не ощущала. Голова гудела ужасно, глаза слезились, и в целом, девушка чувствовала себя немного «не в себе» — как будто не совсем трезвой слегка дезориентированной. Пахло медикаментами и немного хлоркой, сильно раздражал писк приборов, равномерный звук капал на нервы.       Пип-пип-пип…       Хотелось поскорее вырубить этот назойливый звук, избавиться от головной боли, размять шею и затёкшие конечности. Вытянуться во весь рост или походить и попрыгать на месте, чтобы наконец-то почувствовать себя живой. Дженни с трудом подняла руку — в её вене была установлена капельница.       Что-то тут было не так…       Но пока девушка никак не могла определить, что именно. Она ещё ни разу прежде не попадала в больницу более, чем на несколько часов, максимум на весь день, и то, благодаря профилактическим медосмотрам. Дженни все ещё чувствовала легкое головокружение и слабость, и от этого больше бесилась.       И больше всего бесила собственная беспомощность…       Какого черта она тут делала? И зачем к ней присоединили столько аппаратов? Что произошло? Было очень много вопросов без ответа, много вещей, которые нужно было уточнить. Однако не было сил спросить.       В сердцах, она ударила кулаком по кровати. Правда тот получился слишком вялым и утонул в мягком одеяле. Ну конечно, кто бы сомневался — VIP палата. А что ещё она должна была ожидать от родни? Дочь успешного предпринимателя не должна ограничиваться палатой простых смертных. Повышенный комфорт, скорее не для неё, а для статуса её семьи. Богатство, роскошь, которыми она была окружена с рождения — всего-то незначительная попытка скомпенсировать отсутствие родительской любви. Фигня, которая, абсолютно ничего не значила и не имела никакого веса в её жизни.       Внезапно, прерывая циркуляцию негативных мыслей, в палату вошел медработник в белом халате поверх зелёной хирургической формы. Главврач.       — Добрый день, Дженни, — улыбнулся мужчина, сверкая ровными зубами. Подошел к кровати и бесцеремонно направил в глаза девушки фонарик, таким образом, не дав ей прочесть свое имя на бейджике.       Дженни, зло сверкнув глазами, попыталась отмахнуться, но не смогла толком поднять руку и «мистер ровные зубы» ловко увернулся.       Что за чертовщина? — так и крутилось на языке, от чего Дженни хотелось закричать на доктора.       Она резко отбросила одеяло и чуть приподнялась с места, чтобы принять сидячее положение.       Но… Главврач не дал ей подняться.       — Не беспокойся. Сейчас я извлеку трубку, и ты сможешь дать волю своему негодованию, — сказал врач, прежде чем отлепить пластырь придерживающий трубку, и быстро извлек её из горла девушки. Дженни закашлялась, чувствуя боль в горле, но всё равно ярко ощутила, как дышать стало легче. До этого она не понимала, как сильно трубка мешала ей.       Но…Что она здесь делала?       — Как себя ощущаешь? Дженни, — будто читая её мысли, не заданные вопросы, начал врач, а потом подозрительно замолчал, осторожно положив ладонь на хрупкое плечо девушки. — Мы провели необходимую и очень сложную операцию. Ты только не паникуй…       Но… Не имея запасных вариантов, она уставилась на доктора.       — Произошла автомобильная авария. Чтобы избежать лобового столкновения, твой друг направил машину в кювет…       Но… Уже почти отчаявшись, что всё настолько ужасно, девушка сильно зажмурилась. Она догадывалась, знала и точно не была готова к тому, что реальность будет бить нежданно, бестактно и чересчур больно.       — Твой друг спас вас обоих.       Дженни долго молчала, пыталась вникнуть в суть сказанного, что, откровенно говоря, плохо получалось. Её что-то беспокоило, что-то странное. Что-то было не так, но она никак не понимала. Девушка осторожно пошевелила руками, больно, но терпимо, размяла шею — послышался характерный хруст. И как долго она пролежала в одном положении? Ужас… А затем попыталась подвигать ногами. Секунда, и Дженни широко распахнула глаза. Наверняка плохо попыталась, или же это итог долгой горизонтальной позы… Последствия иммобилизации… Так?!       — Как себя чувствуешь? — спросил доктор, внимательно глядя на неё, замечая бегающие зрачки и страх.       — Не знаю… — Вмиг куда-то исчезла вся уверенность. Дженни боязливо прислушалась к своим ощущениям… Нет. Теперь. Точно. Что-то не так…       Она, сосредоточившись, снова подвигала ногами. Должно, просто обязано получится… Нет, не почувствовала… не смогла шевельнуть и пальцем, лишь глазами бегала по потолку, да так, словно в тумане. Дымка заслоняла просмотр, всё ещё не верилось…       — Что-нибудь болит?       — Да нет, — опять попыталась сесть, задумчиво закусила нижнюю губу.       Вторая попытка встать на ноги. Девушка всё ещё не осознавала, что с ней произошло, почему она находилась в больнице. Такого просто не могло произойти. Просто не могло! Совсем… совсем не чувствовала…       — Мои ноги, — прошептала в шоке она, не веря в действительность происходящего. Нервы шалили не на шутку. Дженни сразу притихла. Глаза предательски защипали, в горле стало совсем сухо, а мысли покинули трещащую по швам голову. Слёзы медленно скатывались по щекам.       — Твое тело частично парализовано, поврежден позвоночник, осколки стекла задели спинной мозг, — ощупывая ноги, сказал мужчина. — Вследствие чего — паралич ног.… — В ушах звон, сердце колотилось так сильно, что Дженни невольно зажмурилась и перестала дышать. Абсолютно никакой чувствительности в ногах. В груди медленно расширялась пугающая черная дыра, и она готова была поглотить все вокруг. — Всё могло бы быть куда хуже, девочка.       Тишина. Безжалостная. Гробовая. Всё-таки душила её, рвала на части и оставляла следы, от которых Дженни с каждой секундой всё больше и больше вникала в суть сказанного. Будто во сне…       В палате повисла безмолвное «не верю». Дженни захотела в тот же миг задушить её, лишь бы не слышать, не ощущать и повернуть время вспять. Дженни с трудом справлялась со своими чувствами. Ей хотелось реветь и кричать в подушку, вцепиться ногтями в свою глотку и расцарапать её к чертовой матери. Девушка отказывалась верить, она же вчера стояла на своих двоих, убегала от проблем и громко смеялась, прыгая в объятия любви. Нижняя губа предательски дрожала, а рука сама потянулась и щипнула бедро, что есть силы. Она должна почувствовать. Чёрт, проста должна! Нет. Ничего. Ничего не чувствовала.       Доктор с сочувствием понимающе кивнул и продолжил: — Дженни, ты должна знать, что у тебя множество ран и то, что ты выжила, это скорее чудо. — На слова доктора Дженни резко и истерично засмеялась.       Чудо? Серьезно? Судьба такая сука. И не просто сука, она злая сука, которая решила поиграть чертову злодейку.       Получилось. Удалось её напугать. А теперь всё, закругляйтесь…       На секунду Дженни подумала, что это неудачная шутка, что всё происходящее всего лишь реалистичный сон, очередной прикол друзей, но лицо врача не изменилось, а в палату так и никто не постучался со словами «попалась». Ей стало страшно. Её сердце застучало оглушительно громко, сознание собственной беспомощности лишило остатков сил.       — Долго не смогу ходить? — это все, что она смогла произнести, хотя совершенно не хотелось услышать горькую правду. А в том, что она была горькая, Дженни не сомневалась. На лице доктора все было написано… Слишком очевидно.       Обречена.       — Возможно. — Она, медленно повернув голову в сторону доктора, сглотнула и наградила его полным невыносимой боли и отчаяния взглядом, и шокировано уставилась на свои ноги, которые скрывались под широкими штанами больничной одежды. Паника ужасающим образом настигла её.       Мир перед глазами поплыл и потемнел, и она дала волю слезам.       Заплакала — горько. Заплакала — навзрыд. Заплакала — в голос.       Ким только начала строить свою жизнь, только всё наладилось, как вот тебе, сюрприз, она лишилась ног… Рухнула многообещающая жизнь, разбилась на мелкие осколки мечта, поломалась реальность вдребезги, рассыпалась счастье…       Дженни прикрыла ладонью глаза и отпустила голову. Врач всё ещё сидел рядом с ней, похлопывая по спине. Слёзы никак не заканчивались, и с каждым разом всё больше и больше обжигали кожу. А мысли плыли и плыли… пока не превратились в цунами.       Ким Тэхён. Она была не одна.       — Где Тэхён? Что с ним?       — Дженни, Тэхён всё ещё в реанимации. Его ранения оказались куда сильнее, чем мы думали.       Ещё одна причина ненавидеть Тэхёна.       Мысли и воспоминания смешались в кучу, события стирались одно за другим, Дженни не успевала бежать за ними, чтобы сохранить, понять, зацепиться. Пойти бы за ними, догнать бы их.       Дождь. Рев гудка. Несущееся к ним на невероятной скорости «нечто». Крик, возможно, свой собственный. Вой сирен, визг сигнализаций, крики людей, многочисленные просьбы позвать кого-то на помощь… Много крови, режущая боль, безжизненный Тэхён… Взрыв — и всё разлетается вдребезги. Прежде чем уйти в абсолютную темноту мир перед глазами поплыл. Дальше ничего.