Слезы роскоши

Чонгук с Юнги продумали план действий, даже успели создать альтернативные варианты, рассмотрели все возможные исходы, лишь бы нигде не оплошать. Чонгук боялся встречи с Кану, ведь был уверен, что Говард успешно промыл тому голову, сказал много лжи еще и преукрасил. Спустя неделю пришла информация о том, что Кану собирается приехать к Чонгуку за отомщением. Чонгук изначально понимал, что все то, что произойдет должно было быть вечером, даже ночью, чтобы не привлекать внимание общественности. Даже понимая, что эту битву он победит с легкостью, за счет того, что их хакер сумел добыть еще больше компромата на Говарда, который поразил друзей наповал, но вместе с тем оставались другие схватки, исход которых предсказать было крайне сложно. Они начали эту игру насмерть. Когда время подходило к полуночи, к дому Чонгука подъехал до боли знакомый мерседес, из которого вышел Кану. Он удивился тому, что ворота были открыты, поэтому напрягся еще больше, знал, что его ждут. Перед тем как зайти в дом он крепко сжал пистолет в руках, чтобы в случае чего, сразу же выстрелить. Однако, ожидания Кану не оправдались. Чонгук, довольно, спокойно сидел на диване, скрестив ноги. Казалось, что ему все равно, он был уверен в своей удаче, но загляни кто в его голову, то этот кто-то увидел бы жгучий страх и риск, а также неуверенность во всех действиях. Кану без промедления наставил оружие на молодого бизнесмена, было видно как тряслись его руки, а сердце сжималось, поэтому Чонгук начал разговор первый. — Приветствую, Кану. Прежде чем вы выстрелите в меня, прошу дать мне последнее слово. — Говори, — Кану не понимал почему сейчас идет на контакт с ним, но вероятнее всего это происходило, потому что он хотел подождать, убедиться в том, что тот действительно виноват. При этом Кану знал, что Говард манипулировал им на протяжении нескольких лет и все равно поддавался. — Я покажу вам видео, на нем вы все сами увидите и поймете, поймите, ваш сын дорог мне и я никогда бы не причинил ему такую боль. Кану выжидал… Чонгук нажал на пульт, экран телевизора зажегся и начался ролик. Кану видел всё, до единой мелочи, узнал того человека со шрамом, видел жестокость и вспоминал всё то лицемерие, что проявлял Страйпс в тот день, когда Тэ попал в больницу. От боли в груди Кану сел на кресло, тогда Чонгук по кофейному столику протянул папку с документами. Открыв их, Кану в первую очередь увидел фото из газет и единственного доказательства того, что его жену убили, но это не приняли в суде. На следующих страницах были отчёты переводов денежных средств, где часто красовалась фамилия Говарда. Затем появилась информация о том, что Говард заказал убийство жены Кану, потому что она всё понимала и хотела отговорить мужа от этого сомнительного партнерства. Это было сделано для того, чтобы легче управлять Кану, а если он сейчас в договоренности со Страйпсом, а значит у того всё получилось. — Надеюсь теперь вы не выпустите в меня обойму. — Чонгук смотрел на него, словно с высока, но это не было правдой. Он сам очень боялся. — Нет — Кану еле держал себя в руках, а потом, чтобы не наделать глупостей в порыве гнева, отложил оружие. — Я хочу предложить вам выиграшную сделку, потому что все остануться победителями, кроме Страйпса. Вы сможете отомстить за жену и Тэхена, а я за свою семью. — И как же? — Для начала вам нужно выстрелить любое количество раз в этой комнате, но не в меня, пожалуйста, а дальше… На улице были слышны пять выстрелов, одна из пяти пуль разбила окно, осколки стекла полетели на землю, а потом просто тишина, не было ни единого звука. Кану молча покинул дом, сел в машину и уехал… По дороге домой он был на взводе, вел автомобиль очень неуверенно, им овладевал страх. Когда ему казалось, что назад уже нельзя возвращаться, ему позвонили из больницы и сообщили о том, что Тэхен пришел в себя. Кану развернул машину и сейчас ехал к сыну. Он знал, что тот спросит про Чонгука, его больше всего пугал этот вопрос, ведь ответь он на него, Тэхен бы наплевал на всё, даже на травмы, и устроил бы ад на земле для собственного отца. *** Открыв глаза, Тэхен не понимал, где он находится. Голова немного кружилась. Оглядываясь, он увидел пустую комнату, в груди томилась тревога. Он помнил всё, что произошло в тот день, тупую боль от ударов и острую жгучую боль от холодного лезвия ножа, которое вошло в область печени. Он помнил разочарованное лицо любимого человека, ему было все равно на то, что тот ударил его, больнее было от того, что Чонгук просто не поверил ему, принял его за предателя. Тэ постарался подняться с койки, но не смог из-за шва. Кану забежал в палату и радостно воскликнул: — Тэхен! Я так рад, что ты пришел в себя. — Пап, а когда я смогу выйти отсюда? — У тебя было сотрясение мозга средней тяжести, и ты потерял много крови… Лежишь ты здесь неделю. Может через неделю тебя отпустят. Тэхен отвел взгляд в окно, где царила кромешная тьма. Несмотря на примирение, Тэ все также был холоден к отцу и каждый раз, когда тот проявлял заботу, хотел проявить добро в ответ, но ничего не получалось. — Пап, а где Чонгук? Он приходил? Кану посмотрел в пол и поджал губы, а затем достал из пиджака конверт. — Он просил передать это тебе, когда я видел его в последний раз. Тэхен открыл письмо и внимательно прочитал всё то, что было написано на листе бумаги. Посмотрел на отца с вопросом в глазах, ждал, что тот что-то скажет, но он молчал. — Это что? — Тэхен тяжело дышал. Кану вырвал этот лист из рук сына и что-то написал. — Что с ним случилось? — Тэхен был взволнован и тяжело дышал. — Сегодня вечером неизвестный выстрелил в него 5 раз… Он погиб, Тэ. — голос Кану дрожал, он максимально хотел скрыть свое прямое причастие к этому, но кажется понимал, что Тэхен мог с легкостью прочитать любого человека. — Нет. Нет. — глаза парня наполнялись слезами, руки предательски тряслись, а еще неоправившаяся после травмы голова не переставала ныть… — Нет… Я не верю… Я не верю. — слезы стекали по его лицу, попадали в рот, обжигали, словно кислота… Он закрыл лицо руками. — Это Говард, его люди избили меня и убили Чонгука — Тэ прижался к отцу, как в тот день, когда они потеряли маму. Кану оставался рядом с сыном, пока тот не уснул. Он чувствовал себя лжецом, он им являлся… От этого его переполняли чувства. *** Впервые за долгое время в Лас-Вегасе шел слабый, но дождь, было душно. Тэхену разрешили покинуть больницу уже через три дня. Он был слаб, бледен, но уже стоял на ногах, прямо там — на кладбище. Гроб был закрытым. Тэ стоял в компании Юнги и отца, они поддерживали его, держа за руки. Панихида, лицемерные речи коллег и лишь малость искренности во всем этом цирке, как считал сам Тэхен, ведь самое двуличное мероприятие — похороны. Все сразу же забывают конфликты и недосказанность, говорят что-то хорошее, но не считают так на самом деле. Многие сразу же ушли после основной части, еще пятеро стояли там около десяти минут, Кану тоже их оставил. Только Тэхен и Юнги стояли там вдвоем до конца. Они сели прямо на землю, немного поговорили о своём. О том, что им необходимо сейчас предпринять и как быть дальше. Юнги просидел так недолго, на прощание коснулся плеча Тэ и ушел… Тэхен сидел один, что-то бубнил себе под нос, ему было плохо, подступала тошнота. Травма головы все-же оставила последствия, а колотая рана на животе жгла, словно его били ножом туда каждый раз, когда он всхлипывал. В итоге, он тоже ушел… Молча. Говард приезжал на панихиду, но не выходил из машины, приехал чисто убедиться в истинности того, что сын его врага пал гордой, не совсем, смертью. Единственное во что он мог поверить, это в эмоции Тэхена, только он смог доказать, что Чонгука больше нет. Говард улыбнулся, ему льстило то, что Кану сыграл в его игру, и теперь он был намерен избавиться от него. Рядом с ним сидел тот самый громила со шрамом на лице и как преданный пес ждал указаний своего «хозяина». — Найди девчонку, да поскорее. Нужно уже закончить это дело, а то деньги горят. — Понял, сэр.