Ничего кроме правды.

Диана любовалась на сладко спящую любимую женщину. Свет от луны освещал маленькие морщинки вокруг глаз, слегка подрагивающие длинные ресницы, и тонкие губы, которые застыли в лёгкой улыбке. "Что тебе снится, крейсер Аврора..." — почему-то подумалось Диане. Света повернула голову на подушке, обнажив пульсирующую вену на шее. Арбениной до невозможности захотелось прикоснуться к ней. Едва дотрагиваясь пальцами она провела линию от подбородка по шее к ключице. Света дернулась, нахмурилась и, открыла глаза, глядя на радостную Диану. — Ты меня разбудила. — Сонно щурясь пробормотала она. — Так и задумывалось, — прошептала Диана наклоняясь для легкого поцелуя. — И это может ужасно, но мне не жаль ни капельки... Губы вновь прильнули к губам, но только поцелуй на этот раз был глубокий, настойчивый, жадный. Обалдевшая от такого напора, не до конца ещё проснувшаяся Света, уперлась ладонями Диане в грудь. Арбенина, не отступала, мягко закинув её руки себе на шею, она продолжала впиваться в её губы. Света сдалась и принялась нежно поглаживать лопатки и плечи. Арбенина спустила руку, слегка сжав небольшую грудь. Скрипачка прогнулась в спине навстречу ласкам. Обхватив голову Дианы, она зарылась пальцами ей в волосы, перекинула ноги на бедра, прижимая к себе ещё ближе. Языки сплетались, превращая их дыхание в одно на двоих. Диана, перемещала руку с одной груди на другую. Специально дразня, она обходила затвердевшие соски, лишь слегка задевая их пальцами, каждый раз заставляя Свету вздрагивать. Сурганова прервала поцелуй и жадно хватая ртом воздух, направила голову Арбениной ниже. Диана улыбнулась, зависла над соском, по-прежнему не торопясь, слегка коснулась языком, наблюдая, как кожа вокруг покрылась мурашками. — Не издевайся! — Прошептала Света хриплым голосом. Арбенина обхватила губами сосок, вращая языком по кругу, заставив Сурганову выгнуться сильнее, издавая тихий стон. Диана, погладив бедро, проскользила по ноге к коленке, высвобождаясь из обвивающего её кольца. Продолжая терзать губами, языком, зубами грудь скрипачки, она опустила руку на сочащуюся плоть. Собрав пальцами вязкую влагу, она размашистыми движениями принялась изводить подругу безумными ласками. Пальцы поднимались к клитору, то надавливая, то наоборот едва касались, затем опускались, получая новое количество влаги. Диана рывком опустилась вниз, ещё шире раздвинув ноги, добавляя к пальцам губы и язык, не оставляя без внимания ни одну складочку, ни один миллиметр. Света вжимала в себя голову Арбениной, умоляя не останавливаться. Диана вошла в неё языком, смешивая собственную слюну с соком любимой женщины. — Глубже! — Простонала Сурганова, давая понять, что одного лишь языка ей слишком мало. Арбенина отстранилась, поднялась наверх, перевернула Свету на бок, плотно прижав к себе спиной, отвела её ногу в сторону и вошла резким толчком. Сурганова вскрикнула от удовольствия и задвигала бедрами, глубже насаживаясь на пальцы. Диана одной рукой сжимала её грудь, зубами покусывала и тут же зализывала мочку её уха. Движение пальцев было жестким и глубокими, заставляя с каждым разом все сильнее рвать голос скрипачки, доводя ее до экстаза. Почувствовав, что она доходит до пика, Арбенина участила темп, взвинчивая его до бешенной скорости. Света дрожащими пальцами схватила ее руку, терзающую грудь, поднесла к своим губам, вонзаяясь в ребро ладони зубами. В этот момент ее накрыл оргазм, от которого, казалось, она потеряет рассудок. Спустя несколько минут, Диана осторожно высвободила свою руку из мертвой хватки и, довольная собой, уставилась на укус. — Прости меня. — Света виновато посмотрела на подругу. — Прикалываешься? Если сама Сурганова перестает себя контролировать и жаждет плоти и крови, значит, я все сделала, как надо. — Резюмировала Арбенина. — Чем ты опять недовольна? — Утром, после завтрака, Света вышла на улицу, обнаружив свою Динку, сидящей на лавочке, с телефоном в руке, нервно перекатывающую сигарету во рту, щурясь от едкого дыма. — Вот знаешь что, — Диана выплюнула окурок и с негодованием почесала затылок. — Все тут такие умные, куда деваться. Пусть каждый свою жизнь опишет, а я буду комментарии отвешивать, кто прав, кто виноват! Света подняла с земли бычок, направляя его в банку, служащую пепельницей, кинула взгляд в экран телефона, узнав желтую страницу сайта. Присев рядом на лавочку, она спокойно забрала гаджет из рук подруги, развернулась, укладываясь головой ей на колени и блаженно прикрыла глаза, радуясь теплому солнцу. — Дин, я одного не могу понять. Ты всегда была такой занудой или с годами стала? — Кто бы вообще говорил! — Недовольно пробубнила Арбенина. — Вот! А ты представь до какой степени занудства ты дошла, если это тебе говорю я! — Света улыбнулась, взяла руку Дианы, нежно поцеловала ладонь и уложила её к себе на живот. Арбенина довольно откинулась на спинку лавки, переплетая их пальцы вместе. — Нет, можно конечно абстрагироваться от всего. Солнце светит, небо голубое, я тебя люблю... Но, бесит несправедливость! Я описала наше знакомство, как наша любовь выдержала морозы, голод, нищету, больницы. Да, был период, когда я сама перестала это ценить. Но, все ошибаются. Я же признала ошибку! У нас родились чудесные дети. Да, после этого я опять ошиблась! Но снова все признала и исправилась! А они пишут так, как будто у них вся жизнь прошла правильно и идеально. Кучка лицемеров! — Нет, ты все-таки дурная у меня. — Света открыла глаза, с улыбкой глядя на насупившуюся Диану. — Уже и морщины появились, и седина лезет, не успеешь оглянуться, как бабушкой станешь, а как была дерганным подростком, так и осталась. Радоваться надо, Диана Сергеевна. А ты все воюешь. — Ну, во-первых, из меня по любому песок на шесть лет позже, чем из тебя посыпется. Во-вторых, все мои морщины и седина — только твоя заслуга. В-третьих, никакой бабушкой я становиться не собираюсь, потому что пришибу любого, кто до свадьбы на Марту хоть взглянуть попытается, а это еще не скоро. А Темыч сам никогда от тебя не отлипнет. Какие там внуки, когда он пришит к твоей юбке? А радуются всему подряд только идиоты. — Нет, только идиоты могут и в радости найти повод для трагедии. Скажи честно, зачем ты начала писать это все? Ведь ты же понимала, что это будут обсуждать? Вот я не переношу глютен, мне его нельзя, я и не жру булки в таком случае, зная, что мне будет плохо. Ты не переносишь критику, родная, но всегда упорно делаешь все, чтобы люди реагировали и критиковали. Ты психуешь, рвешь на себе волосы, грызешь ногти, но каждый раз, с упорством барана лезешь в эти ворота! Для чего? Диана пожала плечами и задумалась на секунду. Высвободив свою руку, она провела пальцами по Светиным волосам, приглаживая непослушные пряди. — Потому что почитала все, что пишут и тоже захотелось. Но не как там. У них же либо розовые пузыри летают, либо жесть какая-то лютая. Я там вечно всем недовольная. А ты, прям с иконы сошла. Мне захотелось дать понять, что все иначе. И я ошибалась, и ты тоже, и падали, и поднимались, и... блин. Хотелось, чтобы люди понимали, что нельзя винить кого-то одного. Ведь кто-то может прочитает и сделает выводы. Хотелось, чтобы все поняли, что любовь это не только мерзкие бабочки и радуги вокруг! Любовь — это огромный труд. И лежать на дне вместе, и подниматься с него, взлетая к облакам, тоже труд. Мы прошли сложный путь. И мне бы хотелось, чтобы кто-то, глядя на нас, возможно задумался о чем-то. Возможно избежал каких-то ошибок. Возможно понял, что надо двигаться дальше, если есть цель. И если сегодня в твоей жизни все безнадежно плохо, то только в твоих руках сделать так, чтобы завтра стало хорошо. — Вот это ты меня удивила сейчас! — Света уставилась на Диану, как будто только сейчас заметила её присутствие. — А я вообще удивительная! — Довольно улыбаясь, сообщила Арбенина. — Нет, правда. Я думала, что ты очередной раз влезла в это все, потому что... Ты человек такой, Дин. Тебе бы просто лишний раз куда-то ввязаться, не потому что надо, а чтобы доказать обратное. Не важно, что это будет. Тебя клинит и ты с пеной у рта начинаешь кричать, что трава красная, небо на земле, а огонь холодный. А тут у тебя такие глубокие мысли, оказывается. Я горжусь тобой! Моя девочка растет! — Все равно ничего не получается. Я вон... А они... — А они это читают. И если из десяти человек, хоть один задумается над тем, что ты сейчас говоришь, значит все не зря. Ты пойми, людям близки мы и наша с тобой история. Возможно они и не знают всей правды. И где-то что-то идеализируют или, наоборот, сгущают. Но, если они читают про нас, пишут про нас, значит им не все равно. Они же переживают за нас, как за родных. От этого и критикуют. И радуются. И смеются. И плачут. А тебе я скажу, — Сурганова поднялась, села, обнимая Диану за плечи, — не жили бы мы с тобой так, и не творили столько хуйни, то и комментарии были бы другие. Правда, нам и рассказать бы было нечего. — Ага! — Радостно согласилась Арбенина, целуя Свету в висок. — Ну, раз мы пришли хоть к какому-то консенсусу, предлагаю пойти и уже завершить все это. До поздней ночи снайперши кропотливо описывали оставшиеся события своей жизни. Света несколько раз порывалась все перенести и улечься спать. Но каждый раз натыкалась на недовольный взгляд Арбениной, вздыхала и продолжала писать. Наконец галочка в графе "завершен" была поставлена. И повалившись без чувств, писательницы вырубились. Солнце еле забрезжило на горизонте, когда Сурганова услышала нервное копошение рядом с собой. — Ну что опять происходит? — Не открывая глаз, Света обняла Диану, в попытке угомонить её. Диана замерла полусидя, покосилась на подругу, и, стараясь не дышать, достала из-под подушки телефон. Свет от экрана полоснул по глазам, заставив скрипачку, отборно матерясь сесть на кровати: — Ты ебнутая, Арбенина? Я начну с тобой нормально спать? То ты читаешь, то мы ругаемся, то ты меня будишь, потому что тебе приспичило! Вчера, ты не давала нам спать, потому что надо было дописать. А сейчас какого хуя происходит? Если тебе, идиотке, не нужен сон, то не спи! Но с каких ебаных щей, от отсутствия у тебя мозга и совести должна страдать я, не скажешь? — Кузнечик, ну комменты же! — прижав телефон к груди, в страхе, что его отнимут, промямлила Диана. — Лечиться тебе надо! — Я не излечаемая. Не излечиваемая. Не излечима! — Таращась на Свету огромными глазами, сжавшись под гневным взглядом любимой, протараторила Арбенина. — Читай, негодуй, психуй и возмущайся молча! Услышу хоть один писк, уеду в Питер! Придется фик продолжать: "Как моя неуемная задница, довела Сурганову до убийства!" Или, что ещё хуже — до развода! С этими словами Света откинулась на подушку, демонстративно отверулась спиной, с головой накрывшись одеялом. Диана уткнулась в телефон. Хмурилась, поджимала губы, чесала голову, нервно кусала губы — все молча. В конце концов, она покачала головой, отложила телефон и улеглась, обнимая Сурганову. Света зашевелилась, перевернулась, укладываясь ей на плечо. — Ну что там? — Не выдержав спросила скрипачка, сладко зевая. — Да ну. Ведь и закончили на розовых соплях. Всë, как все любят. И опять им не так. Видите ли, так не бывает. Оказывается я настолько хуевая, что простить ты меня можешь только в сказке. И сохранить любовь и быть вместе, мы тоже не можем. Но они все будут молиться, чтобы так и было. Радует, что под твоим фиком тоже самое! Света улыбнулась, крепче прижимаясь к любимой. — И что? Ты не громишь дом, не кидаешься на людей, не доказываешь обратное? Кто Вы, женщина? — Пусть что хотят, то и думают. — На удивление спокойно отозвалась Арбенина. — Вот почитала я, все что люди пишут и поняла, что мы с тобой уникальные! А уникальность надо прятать! Главное, что я знаю, что мы есть друг у друга. А если посчитать, сколько людей за нас молятся, так вообще можно спать спокойно. — Ох, спасибо Фикбуку и этим милым людям за то, что Диана Сергеевна собралась спать спокойно! — Вздохнула Света, устраиваясь поудобнее.