Политический перформанс

      Опустошение. Суженный зрачок вдруг приходит в норму, политик падает и выдыхает оставшийся в груди воздух. Жар переходит в холод. Настоящие слезы, действительно настоящие. Смотря во тьму и чувствуя холод, исходящий от земли, Король сам не понимает, как все это произошло, как он позволил этому случиться и как позволил себе почувствовать что-то? До этого момента политик всегда имел запасной план, но сейчас его не было и от части из-за этого он злился на себя.       Пик был человеком любящем надежность, гарантии. Скорее всего он был тем самым угрюмым невротиком в глубине души. Однако окружающим мужчина не доверял больше, чем себе, и даже самые мелкие вещи, даже когда устал так, что хочется взять веревку и мыло в руки, он делал сам. Весь этот масштаб недоверия дорос до такой степени, что сей персонаж пошел в политику, искренне веря, что лишь он сделает хорошо и правильно. Единственное, что мы никогда не узнаем это ответ на вопрос:

Что первостепеннее?

Чувство власти, стремление быть главнее во всем и использование всех благ

или простая уверенность в себе и своих действиях?

      Именно поэтому одна лишь мысль о собственной беспомощности или ошибке будила зверя, имя которого — гнев. В такие порывы он мог забрать жизни других, а мог действовал как робот, цель была превыше всего, такой гнев проявлялся, когда Треф задумывал сбежать и поплатился за это брат Шаф. И вот сейчас, на пороге отчаяния, когда все разваливается на глазах, все что он строил, все его планы и все его изменения рушались, он осознал это. Эти слезы копились в нем так долго, тянулись непонятным осадком отчуждения и мерзости внутри, скреблись и выворачивали его наизнанку, бились о глотку до чувства рвоты.       Осознание всех ошибок, страх остаться без всего, быть одному. Пик свернулся калачиком. Забавное и жалкое зрелище, когда всегда строгий, и как, казалось бы, сильный человек плачет, но ирония была в том, что он и не был сильным, ведь плакал только сейчас. Сильный человек позволяет себе чувствовать, а не прячется под каменной маской серьезной надменности, опаляя себя вспышками гнева. Сильный не боится обратится к специалисту за помощью лишь из-за страха показаться слабым или испортить репутацию.       Холодная и грязная земля забилась под ногти, однако физическая составляющая сейчас была на заднем плане. Пик смотрел на пожухлую траву, прямо на ней, словно трупы, лежали скошенные травинки, превратившиеся в сено, и он смотрел только на них, совсем не замечая маленькие зеленые побеги внизу. Ему казалось, что возможностей больше нет, что опустошение, крах страны, крах его планов, любви и личности это и есть завершающая точка его истории. Начинало смеркаться, в дали заиграли свою трель кузнечики. Пик был все там же. Редкая машина проедет это место, да и мало машин остались целы в драках за власть, ведь старой уже нет.       Восьмой клон выдыхает, очень постепенно отходя от недавнего всплеска, переворачиваясь во влажном пиджаке, теперь столь грязном и неряшливым, политик лег на спину смотря на звезды. Его строгий лик, с острыми чертами уставился вдаль звезд. — И что же мне теперь делать? — Тяжкий вздох, словно легкие были полны металла. — Или я уже опоздал, пока томился в своей жалости? — От этого скулы стягивает, зубы скрепят, беспокойные мысли о том, что Король сделал что-то неправильно вновь добивали его. — Эта не может стать той ошибкой, которой я себе прощу, если совершу. Я должен сделать хоть что-то…

Должен и обязан

Должен

Обязан

— Исправить то, что натворил. — Политик всплескивает руками, вставая из грязи, он оттряхивается, а после и вовсе снимая пиджак выкидывает его, оставляя на земле. — Даже если я последнее конченное ничтожество, я обязан просто хотя бы попытаться все исправить. — Мужчина наступает на свой пиджак. Чертов безумец, правда? С этой вещью он прошел гигантский путь от простого парня до политика, в этой вещи он причинил своему любимому боль и сейчас он неосознанно переносил образ худшего себя на чертову тряпку, веря, что распрощаясь с ней он покончит и с собой прошлым. «Глупо, но поэтично» — скажете вы и будете правы, ведь даже самое темное наше прошлое — наше, и оно привело вас сюда, сделало тем, кто вы есть, его не нужно забывать, на нем нужно учиться, как бы больно и сложно это не было. Помните о нем, но не позволяйте «прошлому, плохому себе» победить.       Нога пинает вещь в сторону, слегка истеричная и веселая улыбка тянется на все лицо. Пику все еще предстоит работать над собой, ведь работа над собой — вечна. Снова и снова старая вещь втаптывается в землю под покровом тьмы, пока Король наконец не был удовлетворен. Уголок его губ уже ниже чем раньше, но само лицо более расслаблено.

«Даже если я все испорчу и сделаю хуже, я хотя бы буду знать, что пытался все исправить»

«Сейчас больше всего я виноват перед Зонтиком и должен ему помочь»

«Прежде всего спасти, потом…»

«Дать ему выбор, но даже если он покинет меня я буду должен смириться с этим»

«Но я же все равно буду заботиться о нем?»

«Хотя бы найду ему психолога, когда все уладиться»

«Мне бы тоже сходить, только нужен хороший и желательно что бы он не знал о моей должности»

      По привычке тот вновь строит планы, но теперь Пик ощущает себя легче и чувствует, что не сорвется на злость, если что-то пойдет не так. Его глаза бегали по округе, он сам казался живее всех живых, хотя буквально час назад серьезно считал, что это конец, пускай им сейчас и движет долг, но в сердце восьмого есть то, чего не было раньше —добрый умысел. Политик смог признать ошибку и стремиться ее исправить, стремиться спасти любимого и готов принять даже то, что тот больше не захочет быть с ним.       На пороге секты стоял Габриэль и смотрел на эту картину.

«Странный он идиот, маниакальный какой-то»

      Слыша свист, эльф повернулся и увидев яркие фары машины зашипел, прячась в своем убежище и закрывая дверь, как последний гештальт, как некое чистилище, полное ужаса, как точка в конце жизненной главы. Кстати, а что же за машина? Она остановила ровно у края дороги, около Пика. — Нашелся! — С выдохом устало кричит Ял, он открывает машину и чуть ли не падает около Пика. — Мы искали вас как только узнали о произошедшем, пытались отследить по телефону — Блондин закашлялся и поправил очки, ударяя себя кулаком в грудь. — Но так узнали, что вы были в участке, опросили тех, кто там был, ничего не получили, решили вернуться обратно в бункер. — Тот снова стал кашлять, Пик придержал его, усаживая на пассажирское место спереди. — Спасибо вам огромное, ребята, вы как нельзя кстати, радостно звучал политик, улыбался, но при этом сдерживался, ведь именно в такие моменты ты понимаешь, что нужен, они бы могли и не искать его, взять деньги и свалить, но шестерки были преданы. — Ну так что произошло и где твой друг? — В бункере… Зонтик, Шаф и какой-то урод, они поставили бомбу в вашем кабинете и… И немного побили зеленого парня… Как его там — Мужчина все откашливался. — Ару, да? — Шахт снова подносит к лицу кулак и кашляет. — Что?! — Пик тут же почти взрывается от волнения, слыша об угрозе он хватается за руль. — Они связали его и этого парня, хотели и нас, но мы сбежали… Руди ранили в ногу, он лежит на заднем сиденье — Мужчина приулыбнулся. — Мне повезло больше — Парень повернулся в сторону заднего сиденья — Дорогой, ты тут? — Послышалось сопенье. — Заснул, я наложил ему повязку и оказал первую помощь, достал пулю. — С неким омерзением отчитывался тот. — Мы ограбили какой-то фаст фуд чтобы поесть, обезболивающего не было, мы не могли ограбить больницы, там сейчас идут драки. Он все выдержал, поел и уснул… — С упоением сказал Ял. Пик было хотел спросить о Зонте, но резко увидел, что ключи от машины не их. — А это что? — Мы сбежали без машины и нам пришлось ну… Одолжить машину, а хозяева спят в багажнике, но мы их покормили! — Оправдался тот. — Ладно, а что с Зонтиком и бомбой?! Почему вообще бомба?! — Шаф сказала, что это месть вам, что хочет дать вам надежду и забрать ее в мгновение, что просто перестрелять всех будет не красиво. — Машина завелась, и они тронулись, набирая скорость, неизвестно, сколько у них осталось времени. — Чертова сука, — Огрызнулся Король — Ты не знаешь сколько у нас времени? — Цепляясь за руль, словно это как-то поможет, говорил Пик. — Примерно к ее выступлению, а может и раньше из-за нашего побега. — Восьмой клон вдарил по педали газа. Дорога была не близкая. — У нас могут быть проблемы, босс, если мы поедем спасать Зонтика и этого грубияна, то с большой вероятностью не успеем к ее речи и потеряем власть, а без нее всех нас быстро. — Блондин провел указательным пальцем у горла. — Зонтик важнее власти… Я обязан ему до самой смерти, если бы вы были на его месте я бы сделал тоже самое — Вздыхает Пик, крепче сдавливая руль. — Даже если я потеряю власть я не потеряю вас, как никак мы… — Политик замолчал на мгновенье, затем зыркнул на шестерку и вздохнул — Своеобразная семья, прорвемся, сбежим отсюда если что, так что не осуждай меня ладно? — За окном проносится лес, Пик отрывает одну руку от руля и чешет нос. — Я сделал слишком много дерьма ему за столь короткий промежуток времени и с этим… Влюбился, понимаешь? Это не влюбленность, а именно любовь. Я не идеализирую его, но при этом хочу быть рядом — Тяжкий вздох. — Лишь бы успеть.       Они ехали очень долго, дорога была тяжкой и все это время уставший Король ни смыкал глаз. Темнота медленно сменялась светом и солнце начинало подниматься, когда они наконец-то прибыли на место.

***

«Зачем я в это ввязался, зачем?»

«Нужно было бежать, когда мог»

      Валет Треф был привязан к одному из несущих столбов бункера, рядом с ним матюгался и всячески язвил, пытаясь освободиться, пиковый валет. Атмосфера была не из приятных, легкий холод, напоминающий озноб больного, был предвестником смерти, сырость и запах кислой затхлости. Казалось, что с каждым вздохом кислорода все меньше. Тела обоих бедняг затекли от такого долгого нахождения в одном положении, веревки впивались в тело до боли и с каждой минутой, казалось, что они лишь больше натягиваются, сковывая дыхание все больше и больше. Внутри Зонта продолжалась не побоюсь этого слова — война, он не понимал себя вновь, не знал, что чувствует и что должен чувствовать. Лишь ноющая сердечная боль была его постоянным спутником теперь.       Треф не видел сколько времени оставалось на таймере, за все это время они почти что и не говорили с Вару, шестой клон был в неясной обиде на кудрявого, считая, что пятый мог бы ему рассказать об измене. Вару же в свою очередь был взбешен, ему не хотелось умирать, тем более рядом с Зонтом и из-за тупых просчетов своего короля. Он лишь кидал что-то едкое в сторону синевласки. Тревожная пустота в ожидании смерти одновременно давила, но с этим давала ощущение свободы, ведь по сути, что валет мог потерять?       Треф сглотнул накопившуюся слюну, пошевелил кончиками пальцев рук, отвел взгляд и обреченно выдохнул. — Раз уж все складывается так, то я хотел бы тебя спросить — Нотки неуверенности все еще звучали в голосе голубоглазого. — Валяй, тряпка — Фыркал измучавшийся валет пик, зеленка уже выбился из сил в попытках освободиться. — Почему ты не сказал мне что… — Зонтик замялся, это весьма раздражало Вару. — Что вы с Пиком вместе или вроде того, просто он дал мне надежду на заботу, а потом я услышал вас за дверью, твои стоны. Я знаю, что противен тебе, но все же… — Стоны? — Возмущенно смутился зеленый. — Ты что, намекаешь на то, что я голубой? — Раздраженно выдал тот. Валет Треф был удивлен, но с тем же пребывал в замешательстве. — Нет, ты зеленый — растерянно ответил бывший помощник политика. — Юмор — это явно не твоя фишка, голубок! — Рассердился тот пуще прежнего. — Я не из таких как ты, а даже если бы и был, то никогда бы не посмотрел на такого как Пик, ты его лицо видел?! — Вару состроил самую странно-недовольную рожицу, которую только мог. — Он же идиот, да еще и урод, причем как на лицо, так и морально. — Тот фыркнул. — И в том кабинете, дурья твоя башка, мы не трахались, если ты уже успел так подумать, мы дрались, и он меня душил, потому что этот идиот крайне вспыльчив! У тебя что, пубертат не кончился, думать о подобном или… — Тот затих, а потом захихикал. — Федор в имя «Голубой Зонт» вкладывал двойной смысл? Однако Треф уже не слышал этого «дурья башка, идиот» и прочего, валет удивился.

«Получается, что я обвинил его в том, что он не совершал?»

«Конечно в совокупности с остальным, это особо ничего не меняет, но…»

«Неужели он правда был верен?»

«Почему я продолжаю об этом думать?»

«Я не понимаю, мне больно от того что мною воспользовались или от того что я все еще что-то чувствую?»

«Или может я совершил ошибку?»

«Хотя думать об этом поздно, он точно не придет за нами»

«Пик не знает где мы, кто меня увез не видел»

«Но может мне правда будет спокойно только там?»

«Сложно убивать чувства»

«Все тело затекло, шея ноет, ощущение, что я уже в гробу»

«Чувствуя, что я один, в старом доме, болею и где-то на окне маячит свечка»

«Я хотел бы с ним поговорить, но он ведь снова бы солгал, так?»

«Почему я думаю именно о нем, на грани смерти, зачем?!»

«Хватит, хватит думать зря, все очнись, это конец!»

«Конец?»

«Правда конец…?»

      Треф закрывает глаза. Вару пытается подшучивать над ним, потом тоже замолкает. Тишина, только редкие капли воды падают, разбиваясь о землю. Трефа вгоняет это в тоску о теплых руках, чувство вины за то, что он все понял не так нагнетает, может и остальные события он понял не так? Жизнь для Зонтика всегда была ужасной чередой сомнений, валет просто хотел безопасности, честности и заботы с долей ласки. — Что бы ты сделал, если бы увидел его сейчас и не был на волоске от смерти? —Внезапно раздался голос Вару — Поговорил… Если бы я увидел ложь в словах и действиях, то ушел, заперся бы в комнате и бил себя по рукам до тех пор, пока не успокоюсь, лишь бы не возвращаться в ложь. — Прискорбно, но рассудительно был вынесен вердикт. — А кого бы ты хотел увидеть? — Курилку. Не знаю, мне нравится его бесить и доводить, я расстроился, когда увидел тебя, думал, что Пик выбрал ботаника в качестве союзника. Мне нравились его эмоции, может даже жалею, что ушел тогда из общего дома. И снова тишина.

Долгая и нагнетающая.

***

      Внезапно слышатся шаги, много ног, по двери начинают колотить. Все громче и громче, все звонче и звонче. Пик и его шестерка врываются в комнату. — Успели, успели! — Радостно восклицает политик, подбегая к Трефу.       Фиолетовый светится от счастья, при этом сам он, выглядит крайне плохо. Синяки под глазами, руки дрожат, вот-вот и сопли потекут. Политик пытается разодрать веревки руками, никак, он все тянет и тянет, желая как можно быстрее освободить своего любимого. Пока рассудительный подчиненный наконец-то не разрезает веревку каким-то осколком. Тут же мужчина подхватывает Трефа на руки, еле-еле сам держась на ногах от ночной поездки. — Живой, живые! — Он вновь дарит тепло Зонту, сжимая его в объятьях, с тем же дружески толкая Вару плечом. И вот, видя какое-то сомнение на лице валета тот опускает его. — Прости, кажется тебе неприятно, но нам правда нужно поговорить, я хочу все объяснить и разобраться так чтобы это устроило нас обоих, но прямо сейчас мы не сможем — — Быстрее, быстрее уходим отсюда, пока не взлетели на воздух — Грозно указывает блондин на выход.       Все в быстром темпе уходят, Пику плевать на бомбу, на таймере был еще час. Час до начала выступления Шаф, он не успеет все прервать, но зато останется с близкими. На сей раз Вару сел на переднем сиденье, Пик и Зонт на заднее а из багажного отделения выглядывали Червовые. Оказывается, что именно их, как звезд эстрады, которые хотели бежать из страны поймали шестерки Пика. Ночью, когда машину уже вел Пик эти двое смогли выбраться, но встретив знакомое лицо, которое им все объяснило, червовые согласились помочь.       В машине было шумно и довольно тесно, единственный кого не было — Король Треф. Эта странная тревожная и с тем же такая давняя атмосфера напомнила о времени, когда клоны ютились с Федором. Что-то странное отозвалось в голове Зонтика. Сейчас не было ссор, скандалов и прочего, приятное ощущение семьи, завеса, которая скрывала одиночество. — Мы едем в город? — Спросил внезапно Феликс. — А ты сам что ли не видишь, ослеп? — С холодной агрессией отозвался Вару, чувствуя того, что вот ему чего-то не хватает или кого-то. — Ты мог бы быть повежливее, Вару! — Цыц — Приложил палец к губам Пик. — Мой план прост, я спрячу вас в городе, а сам выступлю вновь, если что-то пойдет не так, то ребята купят вам билеты и оплатят жилье, там более чем достаточно. — Мне тоже придется? — Устало с обидой и смущением, вызванным чувством вины спросил валет Треф. — Нет, я не стану более подвергать тебя опасности, ты уже натерпелся со мной. — Пик хотел по привычке потеребить свой пиджак, но вспомнил, что теперь он без него. Королю тоже было неловко. — И в целом я бы хотел поговорить наедине. — Тот покосился на валета.

«Милый мальчик»

«Но кажется обеспокоенным»

«Я должен что-то сделать»

— Я могу прикоснуться к твоей голове? — Внезапно выдал тот, тенясь чтобы потрепать парнишку, на что получил кивок и неуверенный тихий вопрос: «Зачем ты меня спас, если не требуешь помощи?» — Потому что ты важен для меня и нужен как личность, потому что я кретин и наделал глупости, но понял что правда испытываю к тебе что-то теплое и приятное… Здоровое, а не как раньше… Да…— Тот кашлянул, отворачиваясь, словно боясь что сделал что-то не то. Треф неловко засмущался. — Да вы еще засоситесь здесь, голубые! ХА! — Заскрипел смех со стороны зеленого. — ВАРУ! — Зарычал Феликс, который пару секунд назад наблюдал за теми как уже за парой. — Как дома — С усмешкой сказал некогда глава семейства клонов и потрепал парня. — В этот раз я правда приму твой выбор, Зонтик, только позволь нам поговорить, хорошо? — Растерянно и тихо лепетал тот около него.

***

      К утру следующего дня Пику удалось собрать толпу, Шаф не смогла закрепиться у власти по одной простой причине — пол. Эта страна не готова видеть женщину на посту из принципа, не важно, с какими намерениями она пришла. Поэтому, когда на другой день появился Пик, к сожалению, для женщины-политика и к счастью для нашего героя, он все же смог ухватиться за власть. Восьмой клон собирал все больше и больше людей, а когда пришло время, Король произнес речь. — Дорогие жители НСРФ, сегодня наша страна лежит в руинах от хаоса, устроенного предыдущим правительством и, как бы это не звучало прискорбно, нами самими. Настал тот день, когда вы должны узнать правду, за которую боролись и гибли все это время. Я не буду томить вас обещаниями всего и сразу, как делал мой конкурент ранее. Нам предстоит большая работа, оглянитесь вокруг. Безумие поглотило всех нас, не смотря на ваши светлые намерения, в которые я искренне верю, ведь все мы — люди, хотим только хорошего для себя и близких. Нам придётся работать, в первое время будет трудно, но я буду с вами. Мне важна судьба нашего великого государства, ваша судьба, судьба меня и моих близких. Я вышел из народа, я — один из вас и вижу, какие у нас проблемы. Мы отставали от Европы и Азии очень долгое время из-за взглядов прошлых правителей, поэтому, как только мы отстроим дома, я хотел бы дать зеленый свет науке и вашей свободе, узнать, что бы хотели улучшить вы. Так давайте объединимся и спасем нашу Родину, нас и наших близких! Я помогу вам. Народное ликование и надежда. Благие намерения отозвались в душе трудяг, которые пошли за своим лидером. Впереди у Пика и его государства, его народа, много проблем, но это уже совсем другая история. Что же касается ребят, где они? Сидя в одном из домов те ждали, и чувствуя, как же политик задерживается волновались. — Его нет уже очень долго… — Валет Треф перебирает судорожно пальцами. Феликс рядом сидит и слегка поглаживает его плечо. — Да ладно тебе, мало ли чего, наверняка он просто задерживается! — Может быть ты и прав, но мне кажется, что случилось что-то плохое.

«Почему я все еще волнуюсь»

«Интересно он злиться на меня?»

«Но как же я?»

«Я поступаю правильно?»

«Может это снова ложь?»

«Все будет плохо»

— Да, ужасное! Жители взбушевались и подняли его, как на волне, а потом стали разрывать одежду, а следом и плоть, море крови, оголевший вид костей! — Артистично продолжал тот, посмеиваясь над тем, как валет Треф сжимает губки. Феликс дал подзатыльник негодяю. Ромео смотрел в окно, когда заметил Пика вместе с Куро, Данте и Габриэлем. — Так вот же он, вполне себе целый и невредимый, да еще и с остальными. И вскоре произошла долгожданная встреча, все клоны по-разному реагировали, но в глубине души были рады повидаться спустя долгое время, несмотря на прошлые разногласия. Однако несмотря на общее веселье у шестого и восьмого клона оставалось незавершенное дело. Голубоглазый смотрел на то, как странно взирает на него Король Пик. Немного косится в сторону, кажется, весьма неуверенно и болезненно, но трепетно и нежно. Под ликование и шум всех клонов, он подходит к тому и аккуратно, невесомо касается. — Нам, правда нужно поговорить один на один обо всем. Я могу взять твою руку, чтобы мы пошли вместе? — Треф кивает, и парочка аккуратно удаляется. Они выходят на другой этаж, который был выше, и проходят на балкон. Красивый панорамный вид радует глаз. Небо кажется более ясным, погода ласкает ветром их лица. Пик приносит обоим стулья. На удивление это уже не совсем жилое здание было довольно крепким. Оба персонажа садятся. Политик закашливается. — Я совершил много ошибок, очень много непростительных ошибок. — Он убирает руку от лица и ловит на мгновенье зрительный контакт с валетом. — Признаюсь честно, с самого начала я не понимал, что чувствую и думал, что мне просто нравится то, как ты выглядишь и что на тебя легко надавить. Нравилась власть и чувство обладания чем-то живым. Я не понимал, что это нездорово, а может и вовсе не задумывался. — Он делает вздох, плавно выдыхает и закрывает глаза, чтобы сосредоточиться. — Но чем ближе мы становились, тем больше я ощущал жгучее и раннее неизвестное мне чувство. Эйфория от влюбленности, да, я не идеализировал тебя, но ревновал. Мне было просто непонятно, когда ты хотел сбежать, обидно и больно осознавать, что я — плохой. Влюбленность и одержимость — это нездоровые вещи, это еще не любовь, но именно на фоне них я впервые стал волноваться о тебе, думал не только о твоем лице и теле, но и о том, как защитить, подарить чувство комфорта. Чем дальше мы шли, тем больше я волновался за тебя, думал о том, сколько сделал неправильного в наших отношениях. Я виноват в том, что случилось в той квартире, в том, что был холоден, когда ты нуждался в тепле, что не видел или игнорировал твой страх, в том, что ты мне не доверяешь. — Пик приоткрыл глаза и увидел, как валет сжался, как сдерживал слезы. Король заволновался. Он хотел взять валета за руку, но остановился. — Ты бы хотел, чтобы я тебе помог, дорогой? — Видя кивок, он медленно взял его за руку и погладил по руке. — Я знаю, что это сложно, но ты должен знать правду. — Он медленно поглаживает того и ждет, пока валет успокоится. — Все хорошо, твои эмоции нормальны, помни об этом. Я могу продолжить или ты хотел бы посидеть немного в тишине? — Продолжай. — Уверенно, но тихо молвил валет. — Ты научил меня многому: чувствам, в некотором смысле расстановке приоритетов и тому, как следует реагировать на чужие эмоции, — показал, что это не так страшно. Ты удивительный клон, дорогой, ты прошел со мной через многие проблемы, и я думаю, что понял, как тебе было больно от той версии меня, но я не ты и не знаю насколько был плох в твоих глазах. Я хочу извиниться за свою холодность, мне жаль, что сначала я тебя использовал. — Выдох — Чем дальше мы шли, тем сильнее были мои чувства, и тем больше я осознавал насколько ты чудесен как личность и насколько мне важен. Я понимаю, что ни я, ни ты сейчас не в порядке и я готов, как только все наладиться долго ходить к психологу, а если понадобится, то и к психотерапевту с психиатором. Готов меняться для себя и наших отношений, правда, я искренен сейчас, прошу, поверь мне. Я знаю, ты боишься, что я наврежу тебе, когда освоюсь за рулем власти, но я хочу, чтобы ты был рядом, мне будет лучше рядом с тобой и я надеюсь, что это взаимно. Я не хотел на тебя давить и поэтому увел от глаз других. — Пик приподнимается и достает что-то из заднего кармана. Кольца, самые настоящие кольца с бриллиантами. — Я долго думал об этом и хотел бы обвенчаться с тобой, сделать систему как в ПНС и править вместе. Быть вместе, делить с тобой быт. — Мужчина встал на одно колено. — Зонти, я люблю тебя и хочу закрепить наш союз, чтобы ты не сомневался в моих серьезных намерениях, в моей любви. Я готов меняться и дарить тебе любовь, стать лучшей версией себя прежнего рядом с тобой, делить взлеты и падения, радости и невзгоды. Выйдешь ли ты за меня и простишь идиота?

Концовка 1

Классическая

      Треф был в шоке, по его лицу текли слезы, он не хотел ничего говорить, ведь понял, что чувствует. Зонтик услышал то что хотел, понял, что Пик был верен ему до конца и что теперь все правда будет хорошо. Совсем на мгновение он задумался. — И…И у нас все будет хорошо, правда? — Так надежно и невинно выдал мальчишка, с трепетом касаясь его руки. — Конечно! Я буду стараться и тем более, мы пойдем к специалисту, разберемся с нашими тараканами и будем по-настоящему счастливы. — А можно… — Тихо промолвил тот. — Я все же останусь помощником в политических делах, мне страшно брать на себя такую ответственность. — Треф почувствовал, как его чмокнули в щеку. — Конечно, дорогой, все для твоего комфорта. — Пик улыбнулся ему самой ласковой улыбкой, самой искренней и взял его руку, затем немного покраснел и поднял взгляд на почти что супруга. — Так, ты согласен, милый, я могу надеть кольцо и поцеловать тебя, или же ты хотел отложить это? — Пиковый король наклонил голову чуть в бок. — Я…Я согласен — Тот засмущался и протянул руку, закрываясь другой, но не почувствовал конца, а лишь услышал смешок. — Ч-что такое? — Растерялся шестой клон. — Это не та ручка, дорогой — Улыбнулся Пик, видя, как Зонтик сгорает от стыда, тот лишь поцеловал его, заставляя лишь больше раскраснеться. — Ммм — Запищал валет — Это не смешно, я все испортил! — Закрылся тот ручками, но мужчина лишь взял его за руку надевая кольцо. — Нет дорогой, ты сделал его лучше, все хорошо. — Прошептал тот ему на ухо и крепко обнял. Что было дальше — умалчивается, но люди говорят, что у этой романтической истории был счастливый финал. Новому президенту Пику удалось поднять страну и если не перегнать другие страны, то поставить свою с ними на ровне.

Концовка 2

Логическая

— Прости. — Тревожно сказал валет, убирая от себя рукой кольцо. — Но есть вещи, которые не исправишь пламенной речью… — Зонтик сглотнул и выжал из себя улыбку, приглашая Пика присесть рядом. Король повиновался, хоть и с досадой смотрел на шестого. Зонтик взглянул на ясное небо. — Говорят, что люди в нашей жизни появляются по какой-то причине, чтобы научить нас чему-то. — В больших, небесно-голубых глаза отражались плывущие облака и пусть Пику было больно, он осознавал, что такой исход возможен. — Спасибо тебе что попытался сделать мне комфортнее, но… — Треф обнял себя одной рукой. — Я пока не готов, благодаря тебе мне открылся мир, и я осознал, что у меня есть проблемы, мне кажется, что как личностью совсем не состоялся, я много чего боюсь и… Просто не готов, только прошу, не обижайся на меня. — Я не обижаюсь. — Ответил Пик. — Я знаю, что натворил много дел, тебе не нужно оправдываться и объяснять почему, я понял бы и простое нет. — Нет, нет, ты не совсем понял. — Задергался валет. — Я не понимаю, что чувствую, я не могу разобраться с этим сам, поэтому пока что, я говорю нет, но может, если я разберусь и окажется что это правда любовь, то я вернусь, если, ты, конечно, захочешь. — Тогда, хех, я буду ждать и надеяться на то, что ты сможешь разобраться… Но поскольку я это натворил то, ты был бы не против, если бы я оплачивал тебе специалиста? Если боишься, что я подкуплю его, то могу сам давать тебе деньги, а если не хочешь меня видеть, то передавать через людей. — Я могу тебя видеть и, наверное, даже хочу, не знаю, давай будем чередовать, чтобы это понять? И да, я согласен принять помощь, прости что не могу разобраться в себе. — Ты не должен просить за это прощение, Зонтик, я приму тебя любым. — Пик улыбнулся, Зонтик тоже. И двое клонов продолжили сидеть вместе, смотря на облака. Они не знают, что будет дальше, но верят в лучшее.

Конец

Эпилог

      Эпилог будет больше об авторе, чем о фф. Я писал этот фф больше года. За этот год произошло много всего, смерть близкого человека, разборки с наследством, в один момент я мог даже отправится в детский дом, разумеется от части я делал на это отсылки. В тексте есть посыл на моих русского и немецкого дедушек. Мне нравилось писать, но с каждой частью, начиная с части 10, я угасал. Эту часть я действительно писал сквозь себя, поскольку интерес угас, но план остался. Поэтому я не доволен последними частями, но просто не могу ничего изменить. Совсем не могу. Все ради читателей и красивой надписи «завершено». Пожалуй, это первый осознанный мой фанфик, в который я пытался вложить смысл.       Сей фф моя собственная терапия (частично), две крайности одной личности, которые я переложил на персонажей, олицетворяя внутреннюю борьбу. Возможно, автор не доволен концом, потому что сам не совсем разобрался, но это лучше, чем отправить фф в заморозку.

А на последок дам вам пару интересных фактов!

1. В описании на самом деле цитата Адольфа Гитлера: D 2. Ял Шахт списан с Ялмара Шахта, немецкого экономиста, президента Рейхсбанка. 3. Руд Гесс списан с Рудольфа Гесса, немецкий государственный и политический деятель, заместитель фюрера в НСДАП и рейхсминистр.

Все это — дань моему прошлому.

Спасибо за то, что дошли до конца этой истории!