Человек, связывающий судьбы

      Ничего, казалось бы, не было необычного, когда наконец наступил долгожданный день отъезда, но Алёна чувствовала что-то неладное, когда ей сначала названивала Алиса, затем тётя Ядвига, а потом и Женя. Все они говорили что-то совершенно разное и даже непонятное, но всё касалось одной и той же темы — Влада.       Стрелкова твердила о том, что их общий старый знакомый сильно поменялся с тех пор, как в его жизни появилась новая рыжая девчонка, слишком сильно похожая на мать. Тёска одного из известных злодеев русских народных сказок опять начала применять в разговоре свои знания астрологии и способность видеть будущее, твердила, что сегодня не самый лучший день, чтобы возвращаться в дом бывшего мужа за единственным ребёнком. Но в тоже время, женщина подтвердила, что Морок хорошо вошёл в роль отца и добился уважения. По крайней мере, от друзей.       Больше всего информации урождённая Рыжова получала от ненаглядной дочурки. Евгения так живо и весело рассказывала о своей жизни в апартаментах мужчины и делилась эмоциями, явно намекая, что ей удалось наладить контакт с родственником. Последним, о чём узнала Морокова, был поход на фотосессию, которую отец так неожиданно устроил для ребёнка.       Алёнка взмахнула рыжей шевелюрой и отогнала все эти лишние мысли от себя. Ей сейчас совершенно не до этого! Пускай Женя хоть в ноги ей упадёт, она всё равно не собирается менять своего решения и более оставлять дочь наедине с бывшим супругом.       Положив в сумку ещё одну часть своего гардероба, женщина обернулась в сторону шкафа. Там висело ещё пару платьев и повседневные футболка с джинсами. На верхней полке лежала сложенное короткое пальто, которое вот уже месяц ждёт своего часа. Морокова вздохнула и села на кровать рядом с набитым доверху чемоданом. Спрашивается, зачем столько вещей, когда эта поездка подразумевала под собой всего лишь фотосессии, фотосессии и фотосессии. Но всё же её багаж ещё можно понять. У Варвары аж два таких чемодана.       Из соседней комнаты послышался крик с нецензурной лексикой. Видимо, это как раз Варя не может управиться с сумками. Рыжая усмехнулась и пошла в спальню, где и ожидала увидеть подругу.       Действительно, Абрикосова буквально с ногами залезла на чемодан и пыталась его застегнуть. Эта миссия была практически невыполнимой, ведь вещей внутри было настолько много, что замок просто отказывался поддаваться. — Да как же тебя закрыть, чёрт возьми?! Алён, помоги!       Морокова усмехнулась снова, после чего подошла к кровати, где лежал чемодан, после чего, надавив на него одной рукой, легонько дёрнула бегунок и сразу застегнула непослушный багаж. Варвара слезла с него и облегчённо вздохнула. — Аллилуйя… Я думала он никогда не закроется… — А нечего такое огромное количество платьев тащить, в которых ты всё равно ходить не будешь, — улыбнулась Алёнка, садясь рядом с подругой на кровать. — Ничего ты не понимаешь! И вообще, у меня ещё второй чемодан, так что надо дальше собирать.       Урождённая Штормова тряхнула длинной толстой руссой косой, после чего подошла к зеркалу и заправила выбившуюся из причёски прядь. Женщина через своё отражение заметила задумчивое или, скорее, погрустневшее лицо коллеги, которая как-то слишком тяжело вздохнула и закусила губу, явно о чём-то беспокоясь. Варвара села обратно на кровать рядом с ней и положила руку на веснушчатое плечо собеседницы. — У тебя всё нормально?       Алёна только кивнула: — Да, конечно. А что у меня может быть не так? — Просто… Мне кажется, что ты переживаешь из-за предстоящей встречи с Мороком.       Нет, конечно же нет. Она совершенно не переживает, ведь ещё с самого отъезда придумывает, как будет медленно убивать бывшего мужа самыми разными орудиями пыток, начиная с обычного кухонного ножа и заканчивая верёвкой и мылом, если вдруг с головы их её дочери упадёт хоть один рыжий волосок. И ей немного плевать на то, что соседи вызовут полицию, её посадят по уголовному кодексу на шесть — пятнадцать лет, а так же на то, что Влад этого всего не заслужил.       Урождённая Рыжова махнула рукой, поправила волосы и тяжело вздохнула. Если уж говорить серьёзно, то ей правда неудобно. Глубоко в душе доброе сердце, совесть и нежная, заботливая женская душа понимают, что посмотреть в давно знакомую и совершенно неизменившуюся глубину тёмных холодных озёр не получится без робкого смущения и стыда перед бывшим супругом. Он же не виноват, что модели пришлось бросить дочь на произвол судьбы! Но в тоже время старая сильная обида всё равно рвала всё внутри на части, создавая вокруг женщины вакуум отреченности как будто от всего мира, когда внутри, в оболочке, всё также жила девочка, которую бросили совершенно одну. — Не бери в голову, — ответила Алёна через несколько долгих секунд молчания.       Варвара в ответ обняла голову подруги руками и притянула её к себе, обнимая. Морокова немного не ожидала такого, но не стала сопротивляться, а только обхватила урождённую Штормову в ответ. — Всё будет хорошо, не переживай, — сказала Варя, поглаживая длинные рыжие волосы. — Просто приедешь, заберёшь Женю и заживёшь с ней, как до её временного переезда. Если хочешь, могу пойти с тобой. — Спасибо, Варя, но это чисто наше семейное дело.       В душе всё равно жгло. Мучительное ожидание приближения к неизвестной ей квартире и её небритому хозяину было не то, что противно, а больше неловко. За столько лет встретиться, причём не случайно, а по делу, было слишком… Невыносимо.       Вдруг в номер постучали. Варвара и Алёна переглянулись, отпустили друг друга и подошли к дверям. На пороге, поправляя прилизанные тёмно-серые волосы с совсем серебряными прядями, стоял Кощеев, придерживая одной рукой трость с красивым набалдашником в виде черепа. — Варвара, Алёна, — оглядел он двух женщин, доставая из кармана телефон и глядя на время. — Наш самолёт будет в шесть часов вечера, так что предлагаю сейчас нам сходить в ресторан и отметить Ваше успешное выступление.       Незамужние в прошлом Рыжова и Штормова переглянулись и пожали плечами, улыбнувшись. Что ж, идея была неплохая и вполне реальная. — Дайте нам пятнадцать минут, — попросила Алёна, закрывая дверь. — А то тебе, Варечка, ещё платье нужно выбрать. — Я уже знаю, какое! Вот только проблема в том, что оно в том чемодане, который мы с тобой только что закрыли…       Абрикосова тяжело вздохнула, а Морокова хихикнула в кулак. Иногда Варвара слишком сильно усложняет себе жизнь. ***       Сидя в аэропорту города Оренбурга, Алёна испытывала небольшую тревогу. Не потому, что вспомнились слова о надвигающейся беде тёти Ядвиги. Не потому, что Саша не отвечал на Варины звонки последний час, хотя он говорил, что его не будет в городе пару дней, причём без связи. И не потому, что живот явно испытывал лёгкий дискомфорт после большого количества съеденой пищи. Скорее, наверно, материнское сердце чуяло что-то неладное.       Ей прямо сейчас хотелось бежать на самолёт, через секунду оказаться в родном Питере и выхватить дочь из лап бывшего мужа. К сожалению, планы рушит рейс, который будет только через полчаса, а также длительные часы полёта и езды до квартиры Влада. В такие моменты думаешь, почему всё ещё не изобрели телепорт.       Но, что больше всего пугало молодую женщину, так это реакция Жени на приезд матери. Что, если она не будет готова к новому переезду? А, если, просто не захочет возвращаться домой вместе с ней? Вдруг, жизнь с отцом её больше устроила, чем совместное проживание с урождённой Рыжовой за все эти годы?       Алёнка помотала головой. Какие всё-таки нелепые мысли лезут ей в голову. Всё будет хорошо, не стоит переживать.       Варвара, сидящая плечом к плечу с подругой школьных лет, копалась в телефоне и загадочно улыбалась. Видимо, переписывалась с Сашей. Рыжая, если честно, немного ей завидовала в этом плане. У них с Абрикосовым пока нет детей, и жизнь прямо сахар. Не любят ругаться друг с другом, вечно душа в душу, за руки ходят, поддерживают и помогают в проблемах. Счастливые. «Жаль, что я прогадала с выбором», — вздохнула Алёна.       Урождённая Штормова выключила телефон и оглядела сидящих рядом с ней людей. Кощеев немного подрёмывал, облокотившись на подлокотник и упираясь кулаком в щёку. Видимо, после вкусного обеда в ресторане, ему захотелось немного отдохнуть перед тем, как оказаться в родном Санкт-Петербурге. Повернув голову в противоположную сторону, женщина заметила грустный вид подруги. Та сидела поникшая, как утром, задумчивая. Руки её мелко подрагивали и теребили край ляпистой футболки. Когда шатенка положила руку на плечо соседки, последняя вздрогнула. — Ты в порядке?       Морокова только кивнула и улыбнулась. — Мы возвращаемся домой, конечно всё в порядке, — ответила она.       Варя нахмурилась. Кажется, что всё-таки большое количество печальных и взволнованных мыслей охватили разум рыжей, но она не хотела этого показывать. Снова.       По аэропорту разнёсся голос диктора, оповещающий о том, что прибыл их поезд и можно идти на посадку. ***       Полёт прошёл спокойно, без каких-либо приключений. Спокойное небо, несколько облаков чуть ниже уровня самолёта, приятный персонал и много времени на то, чтобы вздремнуть. Кощей так и сделал. Абрикосова посидела какое-то время, сыграла с подругой в карты, после чего тоже решила отдохнуть. Одной Алёне не спалось. Ей хотелось спать, хотя бы немного, но, как только она закрывала янтарные очи, так сразу перед глазами появлялся облик Влада и Жени, которая не хотела возвращаться домой и к ней. Морокова отвлекала себя и картами, и рисованием, и чем-то ещё, что может отвлечь от сна. Но всё же сон был сильнее.       Рыжая видела во сне какое-то старое, почти забытое воспоминание из прошлой жизни. Она в летнем жёлтом платье, бегает босиком по большому полю с ромашками, а за ней бежит её парень, смеясь и пытаясь поймать суженную. Счастливые, романтические дни. Когда рыжая наконец попалась, брюнет закружил её в объятьях и долго целовал, пока та не выбралась из кольца его рук и не сбежала обратно. По уходу с поля, девушка получила от кавалера букет из белых очаровательных ромашек, а после расцеловала его влюблённые в неё голубые глаза.       Это было мило. Это было трогательно. И это было больно вспоминать. Невольно навернулись слёзы. Бывшая Рыжова проснулась и смахнула с щёк капельки грусти, стараясь сделать вид, что ничего не было. Она не любила вспоминать это, потому что сразу же начинала давить самой себе на жалость. Ей было обидно за себя, что она потеряла такое счастье, такую заботу, такую ласку, а теперь не имеет ничего из этого. Женя, конечно, у неё золотой ребёнок, всячески ей помогает, но это совсем другое. Женщина вздохнула и взглянула на часы. Лететь ещё сорок минут. Не так много. ***       У аэропорта Кощей, Варвара и Алёна уже ожидали, когда к ним подъедет такси. Как только к тротуару подъехала жёлтая машина с эмблемой на боку, так сразу же Морокова сделала шаг назад. — А, можно я своим ходом? Хочу поскорее домой приехать, — попросила она.       Мужчина не долго думая кивнул, а Абрикосова сначала засомневалась. — Ты уверена? Может, всё-таки с нами поедешь? — Я уверена. Не волнуйся, Варя, всё со мной будет хорошо.       По крайней мере, ей хотелось в это верить. Женщина проводила начальника и коллегу, после чего вызвала себе свой транспорт. Благо, быстро. Чем скорее она приедет к Владу и заберёт дочь от него — тем лучше. Правда, всё же, старые и новые опасения начали мучить женское материнское сердце. Она всё ещё боялась посмотреть в холодные глаза бывшего супруга, боялась увидеть в омутах дочери презрение… От таких мыслей в горле застревал ком, а по щекам начинали течь слёзы. Морокова горько вздохнула. — Девушка, у Вас случилось что? Чего Вы такая грустная? — Спросил водитель такси, поглядывая в зеркало, чтобы видеть сидящую женщину на заднем кресле.       Алёнка только помотала головой, делая вид, что всё в порядке. — Вы просто такая грустная сидите, вот я и решил… — Молодой человек, сделайте музыку потише и следите за дорогой, — как можно вежливее попросила модель, но явно выражая в своей просьбе нотки раздражения и злости. — Иначе, в противном случае… Осторожно! ***       Женя, всё ожидающая, когда же наконец позвонит телефон или дверь, сидела в своей комнате и листала какую-то длинную историю в ноутбуке. Совсем скоро должна позвонить мама и сказать, что она уже в Питере и едет к ней. А также из магазина должен вернуться Влад, который забыл ключи и должен будетъ звонить в домофон. Пока что девушке было скучно, поэтому единственным интересным выходом из положение было чтение. Не совсем нужное, но хоть как-то отвлекает от слишком большого буйства эмоций внутри неё.       Первым зазвонил телефон. Морокова отложила ноутбук в сторону и подошла к столу, на котором жужжал сотовый аппарат. На экране высвечивался входящий звонок и такое родное слово «Мама». Девушка мысленно вздохнула, после чего приложила телефон к уху. — Да? — Здравствуйте.       С другого конца телефонной линии послышался не родной жизнерадостный голос матери, а чей-то грубый мужской тембр, больше напоминающий учителя физкультуры у них в школе. Евгения снова взглянула на экран, где всё равно висело слово «Мама» и фотография женщины. — Здравствуйте, а Вы кто? — Меня зовут Константин Снегирёв, я врач из травматического центра.       А вот это было ещё страшнее. Женя уже испугалась, что прямо сейчас в квартиру ворвётся кто-то, кто заставит её согнуться от сломанных костей, так что после этого ей точно нужен будет травмотолог. Только вопрос оставался тем же: где же Алёна? — А откуда у Вас этот телефон, и где Алёна Ивановна Морокова? Что с ней? — Алёна попала в небольшую аварию. Пока она ехала на такси, в правый бок автомобиля влетела другая машина. Водитель и пассажир живы, но Ваша мать сейчас не в лучшем состоянии. Она лежит в больнице без сознания, но признаки жизнедеятельности подаёт. По документам узнали её персональные данные и родственников. Первым делом позвонили Вам.       Женя побледнела, услышав такую новость. В ушах сражу же зазвенело и стало слишком хорошо слышно её бешеное сердцебиение. Мозг моментально представил недвижимое тело на больничной койке, окружённую цветами и кучей грустных друзей и родственников. Нет-нет-нет! Нужно выкинуть это из головы! — Ч-что значит «в больнице»…? — Почти прошептала она, глядя куда-то в одну точку глазами по пять копеек. — Не волнуйтесь, по физическим данным Алёны всё в порядке. Мы просто хотели убедиться, что Вы сможете нам ответить. Ваша мать ещё не пришла в сознание, но сильных повреждений нет, обошлась парой синяков. Как только ей станет лучше, мы Вам сообщим. — Х-хорошо… С-спасибо…       Девушка выключила телефон и убрала его от уха. Дрожащие руки медленно опустили сотовый аппарат на стол и вцепились в край деревяшки, чтобы не упасть, ведь колени предательски тряслись, а ноги стали ватными и совершенно не собирались держать. Женя молчала, слушая, как сердце бьётся от силы раза три в минуту. Вот и подождала маму…       В коридоре послышалось, как в замочной скважине поворачивается ключ. На порог квартиры вошёл Влад, захлопнул дверь, закрыл её и опустил пакет с продуктами на пол, снимая с себя ботинки. — Заноза, я дома! Разбирай пакет с продуктами, сейчас будем быстро варганить вкуснейший ужин для гостьи!       В ответ только тишина. Мужчина, сняв кожаную куртку с плеч, но не вешая её на крючок, мельком глянул на кухню, но сожительницу на обнаружил. — Заноза, ты где? Женька?       Дверь тихо заскрипела, и из комнаты дочери показалась опущенная рыжая голова. Влад взглянул на неё и обомлел, когда ребёнок подняла на него глаза. Видон у неё был паршивый: девичье лицо напоминало белый сугроб с ярко-розовыми веками и носом, покрытый яркими точками; голубые очи потускнели, покраснели, а руки и ноги заметно дрожали вместе со всем телом. Морокова держалась за дверную ручку, чтобы уже точно не свалиться на пол от того, что ничего не могла её держать. Владислав поднял брови в эмоции удивления. — Заноза, ты чего?       Женя проглотила застрявший в горле ком, всхлипнула. — Влад… Мама… Попала… В аварию…       Больше она ничего не смогла сказать. Рыжая закрыла мокрое от слёз лицо ладонями и упала на пол, свернувшись комочком. Влад побледнел и выронил из рук куртку.