Человек, связывающий судьбы

      Эти питерские вечер и последующая ночь вновь прошли неспокойно. На этот раз для Влада.       Как бы он не ворочался во сне, как бы не пытался привести в порядок мысли, в голове всё равно крутился сегодняшний день и то, что произошло. Новость о аварии, ночь, полная тревог, старая общая квартира, больница, букет тюльпанов с лилиями и его бывшая супруга. Больше всего волновали четыре конкретные вещи.       Во-первых, новость об аварии. Как только Женя произнесла это тихим и до чёртиков растерянным голосом с долей ужаса, так сердце мужчины пропустило удар. Не помнит, когда такое случалось последний раз. И больше волновала не беспомощная рыдающая дочь, а стоячий перед глазами образ лежащей без сознания Алëнки. Даже не волновал, а пугал. Мысли путались, в ушах стоял звон, а сердце испуганно замерло. И это тоже по-своему страшило его. Такого потрясения он не испытывал уже давно. Почему же…       Во-вторых, старая квартира. Да, та жилплощадь, где обитала женская половина семейства Мороковых, когда-то была его собственностью, которую тот любезно оставил жене после развода. Оглядев пространство, Влад заметил обои, которые никто не переклеивал с момента его ухода, мебель, которую они собирали вдвоём с Иваном Рыжовым, и некоторые новые вещи, которые, видимо, супруга приобретала уже самостоятельно. Невольно на него нахлынули воспоминания, как же чудесно проходили здесь дни его молодости. Как бесконечный смех заполнял эти комнаты, как он носил её на руках по коридорам, как щеголяла здесь Алëнка в его длинных футболках, сверкая всеми прелестями своего веснушчатого тела. Здесь было много разговоров, иногда ссоры, сплетни. Но, главное, любовь. Ком в горле не дал и слова сказать. Такое не сразу можно переварить. Зачем только…       В-третьих, букет цветов. Кто вообще заставлял его идти в бутик за каким-то веником? Никто, но вдруг приспичило. И сам до сих пор не может понять, зачем. Это глупо, смешно и абсурдно. Но ему хотелось сделать ей приятно, хоть как-то порадовать. Возможно, захотелось увидеть до боли знакомую и родную улыбку давно потерянной им женщины. Хотелось надеяться, что всё между ними изменится и придёт в норму. Что ему можно всё исправить. Что они смогут помириться. Что сможет…       И наконец, в-четвёртых, сама супруга. Каждый раз мысли об Алëне не давали ему покоя. Особенно после развода и после появления Евгении в его жизни. Каждый день на протяжении месяца по его холостяцкой квартире ходила маленькая копия той, кого он любил до умопомрачения. Дочь была похожа на них одновременно, копируя некоторые повадки и его, и матери. Это так странно и непривычно, что самому не по себе. И постоянно воспоминания не давали спокойно спать, каждый раз хотелось притронуться к тем вещам, которые он пообещал себе не трогать. Прокручивал в голове моменты, когда Рыжова была счастлива. И счастлива рядом с ним. Кажется…       Он до сих пор её любит.       Всё также глупо и безрассудно, как и много лет назад. В его жизни нет и не было таких же девушек, как Алëна. Энергичных, дерзких, громких, весёлых и искренних. Нет, конечно, не так давно появилась похожая по характеру и внешности непоседа, но и та была дочерью его бывшей жены. Никто и никогда не смог бы заменить тот лучик света, который жил рядом с ним. Да, Рыжова неидеальная, в ней нет столько женственности, сколько требует общество, в ней есть этот бойкий характер и желание быть самой лучшей во всём, во что Морок и влюбился много лет назад. Влюбился, как мальчишка, как школьник, без памяти.       Вот только проблема была в том, что он всё испортил. Пошатнул ценное, но хрупкое счастье и потерял всё то, что безумно любил и безмерно обожал. Никто больше не разделяет с ним завтрак, никто не просыпается с ним в одной постели, оставляя после себя сладкий и дурманящий аромат, никто не смеётся над его шутками, никто больше не оказывается рядом, когда это нужно. В его квартире стало тихо, в душе пусто, а в жизнь пришло долгое и мрачное, как и он сам, одиночество. Существование стало напоминать детство до встречи с Шиканом, когда единственным развлечением были книги, а друзей не было от слова совсем. Вот только виноват в этом он сам.       И Влад себя за это ужасно ненавидит.       Снова перевернувшись на другой бок во сне, мужчина нахмурился. Сон не шёл, мысли путались и не давали покоя. Он открыл глаза и лег на спину. Всё ещё стояла глубокая ночь, в окно светила луна. Мороков глядел в потолок и не мог разобраться в собственных чувствах. Он мучился. И, наверно, эти мучения заслужил. Разглядывание белого полотна над головой ничего не дало, так что тот посмотрел на часы в телефоне. Четыре утра. Отец Жени поморщился. Долго же ему ещё ворочаться, если не уснёт.       Отложив аппарат на тумбу возле кровати, Влад бросил взгляд на недалеко стоящий шкаф. В нём хранилось то, что он надеялся больше никогда не доставать из дальнего угла. Но судьба распоряжается иначе, и встреча с Женей доказывает, что рано или поздно придётся тот секрет открыть. И не только дочери, но и самому себе. «Этот день будет тяжёлым…». ***       Евгения проснулась в районе десяти утра. Потянулась, зевая, после чего отправилась в ванную, чтобы принять водные процедуры. Потирая ещё сонные глаза кулаком, она заметила кого-то на кухне.       За столом сидел Влад и растягивал кружку темного и максимально крепкого кофе. Вид у него был, мягко говоря, не очень: большие синяки под глазами, растрепанные волосы, весь какой-то помятый и потрепанный, будто он вчера выпивал, как не в себя. — Влад?       Мужчина вздрогнул и обернулся. Взгляд у него тоже был туманный и сонный. Похоже, он сегодня очень плохо спал или не спал вообще. — Доброе утро, заноза… — Ты чего? На тебе лица нет.       Мороков поморщился и потер переносицу. — Да так… Спалось плохо…       Он поднялся и подошел к раковине, чтобы ополоснуть пустую кружку. — И сколько ты спал?       Сначала не ответил. Взглянул на часы, прищурившись. Как будто правда пьяный. Потом потер глаза и снова постарался понять, сколько время. — Часа… Два?       Женя опешила. Что же его так взбудоражило, что ему не спалось? Или, может, его мучали кошмары? Девушка поджала губы и задумалась. Единственное, что вчера могло его потрясти, так это встреча с Алёнкой. Не каждый же день встречаешься с бывшей женой, которая тебя терпеть не может. Но, к сожалению, лично её такие сведения расстраивали. Она ведь отправилась к родному отцу, чтобы узнать о их с Алёнкой совместном прошлом и, возможно, свести тех обратно. Рыжая посмотрела на родителя как-то грустно. — Это… Из-за мамы?       Влад поджал губы и опустил глаза, стоя к дочери спиной. Ему не хотелось этого говорить, но отчасти она права. Во всём виноваты нахлынувшие чувства и бесконечно любимый им образ Алёны Рыжовой. Но, конечно же, он пока не готов переступить собственную гордость, чтобы признаться в этом. Хотя бы самому себе. Пока что не время. Не сейчас. — Не знаю… Давай об этом потом…       Голубоглазая непоседа понимающе кивнула, после чего поднялась и направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. А поговорят они потом. Пока мама в больнице, у них ещё есть время поговорить.       За следующие два часа Евгения позавтракала и собралась в школу. Отец предложил её довести, на что та согласилась, но переживала, что родитель уснёт за рулём по дороге. Вдвоём они вышли на улицу, сели в машину поехали в сторону учебного заведения. В тишине.       Одна не хотела надоедать своими вопросами, а второй не знал, что сказать. В голове варилась каша и не выдавала ясные формулировки своих чувств. Это начинало раздражать. Девушка же гадала, что такое происходит с её бородатой нянькой последние два дня. Он какой-то слишком напряжённый. Это пугало. Но спросить всё же не решалась. На всякий случай.       Погода вообще не была похожа на символ того, что творилось в душе у Влада. А творилась у него буря с громом и смерчем. Такой спектр ощущений не выразишь словами. Стоя на светофорах, мужчина краем глаза посматривал на дочь, потому что боялся, что если та начнёт разговор о его поведении, то он не выдержит и начнёт рассказывать все свои переживания. Это было бы унизительно. Но мысленно был благодарен тому, что рыжая молчала.       Когда на горизонте показалась школа, оба тихо выдохнули с облегчением. Не нужно больше притворяться, что всё нормально. Заноза подхваттла рюкзак со сменкой и вышла из машины. — Спасибо, Влад. — У меня выходной сегодня, так что напиши, я тебя заберу.       Та кивнула, попрощалась с опекуном, закрыла дверь и ушла в сторону ворот.       Мороков откинулся на спинку сидения и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Как же сложно было держать себя в руках и не начать рассказывать о своих чувствах почти незнакомому человеку. В этот момент он чувствует себя или максимально сентиментальным человеком, или полным кретином. Обычно, ни к тем, ни к другим тот не относился. Вот, что бывает, когда долго находишься в одной палате с объектом обожания, а потом даришь ей ни с того, ни с сего цветы.       Ему нужно как-то отвлечься, развеяться и попробовать забыть обо всём, что происходит. Было желание напиться. Но тогда не сядет за руль, домой придётся идти пешком, а ещё к нему в баре будут подкатывать какие-нибудь смазливой внешности барышни, и тогда станет ещё хуже. Нет, контактов с другими девушками до Алëнки и после неё у него не было, но сам факт остаётся фактом: ему нужно побыть одному. По крайней мере, без каких-то других тёток.       Или, что идёт в полное противоречие первому, выговориться кому-то. А кому? Шикан уехал в Москву на несколько дней с концертом, Железяка взял отпуск и уехал куда-то в Казань к родне. Ядвиге Петровне или Абрикосову он ни за что не откроется. Скорее, они будут его ещё больше ненавидеть. Остаются только подружки бывшей жены.       Мария была тесно связана с Алëной на данный момент, ведь находились, как минимум, в одном здании, так что доверия к этой персоне останавливалось на низком уровне. Снежана могла держать язык за зубами, вот только связаться с ней будет проблематично, да и, как помнит Морок, Морозова его слегка побаивалась. Колючка отлетала сразу. Они друг друга испепелят взглядами и свернуть по очереди шею, если не поубивают друг друга раньше. Точно в пролёте. Остаётся лишь лучшая подруга Рыжовой.       Влад нахмурился. Что ж, порцию унижения он сегодня точно получит. Уже начиная с того, что ему придётся звонить этой звезде и просить её о помощи. После первого гудка сразу пожалеет о своём выборе. Найдя в телефоне нужный номер, мужчина позвонил на контакт «Сахарная вата».       Пошли гудки. И длились по ощущениям мучительно долго. Когда уже хотел сбросить вызов, как тут же сняли трубку, и из динамика послышался знакомый голос: — Неужели мне звонит его величество Морок? Скажи честно, ты пьяный? «Твою мать, Алиса, заткнись».       Еле сдерживая раздражение, брюнет попытался ответить максимально спокойно: — Мне нужна твоя помощь. — Ещё и помощь? Влад, ты там под чем? — Это по поводу Алëнки.       И тут голос из телефона замолчал на пару секунд. Кажется, обдумывала сказанные слова. — Встречаемся через пятнадцать минут. Геолокацию я тебе скину.       И сбросила трубку. Влад раздражённо вздохнул и еле сдержался, чтобы не выбросить сотовый куда подальше. Через секунду ему прилетело сообщение о месте встречи. И сердце у него невольно сжалось от понимая, какое конкретно это место. Что ж, делать нечего. Надавил на газ и поехал в известном направлении. ***       Небольшой ресторан недалеко от центра города выглядел также, как и много лет назад, где Мороков бывал несколько раз с переезда в Питер. Остановил машину недалеко от входа, осмотрелся. Вывеска «Добро пожаловать» слегка пугала. Не потому, что здесь раньше случилось что-то серьёзное в городских масштабах, потому что это заведение тесно связано с ним и женщиной, которая мучала его мысли уже два дня.       Недалеко от входа в розовой короткой куртке из каких-то перьев и темных очках, стояла Алиса, с задумчивым видом листая что-то в телефоне. Поправила того же цвета, что и шуба, волосы, после чего подняла глаза. Тут же увидела серьёзное, но как будто растерянное лицо гостя и махнула ему рукой. Когда тот подошёл ближе, Стрельникова сняла очки и убрала их в сумку. — Я уж решила, что не приедешь. Пошли, расскажешь, что там ещё случилось.       Владислав вздохнул. Чувствует, разговор будет долгим и тяжёлым.