усмиряя шторм

Сотнями лет Сяо охранял долину Гуйли. Останки умерших богов расцвели на земле гротескной силой. В ранние годы после войны она была почти невыносима в количестве — воскресшие армии огня и пыли, причудливые рогатые чудища, темные духи бездны, — так пали два Якса. Десятилетия последующего затишья перед бурей меркли в сравнении. Сяо и оставшаяся пара Якс купались в благодушии, где после и захлебнулись — когда через три сотни лет мир накрыла вторая волна, из-под руин вышел только Сяо. Теперь время течет быстрее. Существа, с которыми борется Сяо, опадают меж камней, чтобы сгнить и, разложившись, стать почвой, сливаясь с элементальным циклом. И только тяжелые ливни сезона дождей год за годом отмечают ход времени. К югу долины простирается щедрая гавань Ли Юэ. Горы защищают ее от зла, а люди гавани купаются в тонких переплетениях морских путей и богатых сделок. К северу же долины, напротив, люди деревушки Цинцэ живут скромно и просто, гораздо более уязвимые к жесткому климату из-за отсутствия горного кольца вокруг, и едва ли замечают присутствие Сяо. В плодородные времена террасные поля пестрят фигурками суетящихся над своими участками фермеров, а задворки деревни кишат любопытными детьми. В застой же ветер разносит вокруг запах горелого ладана и цветов отчаянным зовом к Защитнику Якса, покровителю здешних полей и божков. Сяо смотрит как их мольбы — по крайней мере, большинство, — встречает молчание. Моракс, драконий король юга и Гео Архонт, дремал с самой войны, и все вопросы оставались без ответа — он не появлялся даже на Церемонии Схождения. Но смертные стойко выдерживали все испытания, сваливающиеся на них сезон за сезоном. Спокойствие длится еще несколько десятилетий: Сяо защищает долины, убивая появляющихся монстров; люди деревушки проживают свои скромные и простые жизни; их Архонт наблюдает за всем с гор, и его отсутствие чувствуется так же сильно, как и присутствие. Первой странностью становится сильная засуха. Дожди обходят их стороной уже вторую жатву, а выжившие участки иссохли и ослабели. Когда минует еще один засушливый год, Сяо наконец осознает — что-то не так. За последние пару месяцев он уничтожил столько демонов, сколько обычно укладывается в несколько лет. Он словно живет борьбой. Протыкая копьем извивающееся перед ним полуживое существо, он замечает разлетающийся по воздуху запах костра. Вдали, за пестрыми террасами полей, видны собравшиеся вместе жители деревни — вероятно, они проводят какой-то древний ритуал. Сяо продирается сквозь витое гнездо дергающихся конечностей и лязгающих зубов; он прокладывает через них свой путь так, как иной пойдет через лес, пока наконец не достигает высокого холма. Несколько шипящих чудищ увязываются за ним, царапая ему лодыжки и икры. Не отвлекаясь от своей цели, он раскидывает их сгустком анемо, и наконец по-настоящему осматривает деревню и прилегающие к ней земли. Казалось, на северном горизонте зависло темное штормовое облако. Это кошмарное нечто двигалось по холмам у деревни жадным всепоглощающим роем. Саранча. За все те столетия, во время которых Сяо защищал эти земли, рой такой величины он видел только четыре раза. Он помнил, что саранча пронесется через поля, съедая все на своем пути. Осторожно и с любовью возделанные террасные поля деревенских жителей пропадут уже к ночи. И никакой ритуал этого не изменит. Случайный коготь задевает Сяо за ногу, и он отворачивается от поселения. Пусть люди пока позаботятся о себе сами; у Сяо хватает дел. Но даже если Сяо намеренно ограждает себя от находящихся под его защитой смертных, его все равно задевают их страдания. Сотни лет он наблюдал за этой маленькой деревушкой, и все шло своим чередом. Так почему сейчас? Что так расстроило Моракса? После саранчи приходит проклятье удушливого зноя. Палящее солнце просто невыносимо; Сяо прячется в тени редких деревьев. Жара отбивает желание выползать наружу даже у чудовищ. На третий день пожаров жители достигают предела отчаяния и просят Сяо задобрить Моракса. — Защитник Якса, — стонет ведущий их старик, — пожалуйста. Наши люди страдают. Пожалуйста… Сяо выходит из тени своего дерева, и люди замирают в страхе. — И чего же вы от меня хотите? — спрашивает он. Ему странно быть рядом с ними. Слова тяжело укладываются на непривычный к разговорам язык. — Должно быть, Моракс зол на нас. Но мы не знаем, как его успокоить — все, что могли, мы уже сделали. — Архонт не говорил со мной вот уже которую сотню лет, — Сяо качает головой. — Я знаю не больше вашего. — Разве ты не можешь его найти? — говорит женщина с изможденным лицом. — Мы уже три года не видели дождя. Еще одну жатву нам не пережить. Сяо осторожно взвешивает возможные решения. — А если вернется зло? Кто тогда защитит вас? — Так ли это важно, если защищать будет некого, — подает голос молодой паренек. — Терять нам нечего. Я соберу по деревне мужчин, и если кто пересечет долину, мы дадим отпор. Все-таки, поразительно упорные эти смертные. Всегда находят способ выжить. Сяо поднимает свое копье. Бедствиям жителей этой деревушки, кажется, нет ни конца, ни края. Может, Сяо и правда стоит воспользоваться этим затишьем в нашествии нечисти и действительно повидаться с Гео Архонтом самому. Ни один человек не преодолеет километры пути и вершины гор в нужное время. — Я пойду, — соглашается он. Люди выглядят шокированными, и Сяо думает, что, может, ему стоило быть немного добрее к ним. — Это займет недолго, — добавляет он, и, так как говорить больше нечего, отправляется в путь. За два дня он пересекает долину Гуйли. Сяо не прекращает идти, пока не достигает склона Зимородка. Там он проходит мимо девяти мировых колонн и останавливается омыть лицо да утолить жажду в небольшом бассейне. Спать он укладывается под одной из колонн. Кошмары будят его еще до рассвета. Сяо крепит свое копье за спину понадежнее и начинает восход по крутой дорожке, ведущей прочь из низины. До самого Заоблачного Предела он прерывается лишь однажды, чтобы убить подвернувшегося по дороге митачурла. Оттуда и до горы Цинъюнь еще четыре дня. Напротив лестницы вверх стоит каменный столб с выцарапанными на нем письменами. Сяо намеревается прочитать их, но его прерывает цоканье копыт. Сяо оборачивается, и видит огромного оленя, чьи рога и копыта полыхают янтарем. — Сяо, — гремит голос Адепта. — Владыка Лун, — кивает ему Сяо. Из всех Адептов, что служат Мораксу, Владыку Лун многие считают добрейшим. Удачно, что Сяо сегодня нарвался именно на него. — Ты проделал большой путь, — нараспев продолжает Владыка Лун, вдумчиво склонив набок оленью голову, — и желаешь видеть драконьего короля. — Желаю. — Какое же у тебя к нему дело? — Дело? — сухо переспрашивает Сяо. Было бы мудрее сохранить спокойствие, но путь до Цинъюнь и без того отнял у него слишком много сил, тем самым истрепав терпение. — Разве наш мастер не видел деревенских людей? Разве он не знает о засухе и саранче? Владыка Лун лишь качает головой. Его выдох волнует янтарное золото шерсти на звериной груди. — Ты слишком долго пробыл один, Сяо, и забыл свое место. Моракс поступает так, как считает нужным, и тебе стоит это помнить. Сяо открывает рот для ответа. Ему хочется сказать, что он здесь только для того, чтобы помочь людям — ведь он для Моракса это и делает, ради Моракса когда-то поклялся защищать Ли Юэ, — но не успевает. Владыка Лун бьет светящимся копытом о землю, и их накрывает волной силы Адепта. Все, что вертелось у Сяо на языке, теряется в ветрах.

***

Сяо открывает глаза, смаргивая темноту. Когда зрение возвращается к нему, он видит, что находится уже не снаружи, а внутри горы Цинъюнь, в самом сердце логова драконьего короля. В хаосе войны Архонтов у Сяо не было ни причин, ни времени навестить владения Моракса. А после освобождения он едва успел пообещать Гео Архонту сполна выплатить свой долг, как в долине разразилась борьба. Теперь он стоит в самой середине всего. Сотнями метров ввысь простирается над ним каменистый потолок, увеличивающий размеры грота так, чтобы в нем спокойно поместился дракон. У ног стелется брусчатка дороги, петляющая промеж богатых месторождений руды и останавливающаяся ровно перед зияющей дырой прохода в коридор, такой же огромный, как и все остальное в этих владениях. Горная порода кое-где служит стеной, словно бы сама почва пытается угодить своему господину, формируя тем самым основу каменного дворца. Земля под ногами Яксы гудит от переизбытка Гео силы. — Много времени утекло с того момента, как здесь стояли другие Адепты кроме меня и Хранителя Облаков, — раздается у Сяо за спиной громовой раскат голоса Владыки Лун. — Неужели Моракс позабыл про свои званые ужины? — Мы отошли от темы, — Владыка Лун умело игнорирует колкую сухость его тона. — Мораксу не терпится с тобой поговорить. Пойдем. Сяо следует за ним по дороге из отполированного временем булыжника. В какой-то момент коридор разделяется на несколько ветвей, и Владыка Лун выбирает дальнюю справа, приводя их в залитую огнем свечей залу с длинным столом из камня по центру. У помоста во главе стола стоит человек. Он высок, гораздо выше Сяо, но аура у него все та же, что и в их первую встречу много веков назад. На мужчине простая туника, капюшон которой тканью ложится у ключиц, а ноги его босы. По рукам венами струится мерцающий узор. В ладони он держит каменный куб. — Сяо, — голос Гео Архонта принимает довольный тон. — Мастер, — кивает Сяо. Владыка Лун тихонько выскальзывает в коридор, оставляя Сяо вместе с этой новой, еще незнакомой формой Моракса. — Вы избрали новый сосуд. — В этом теле мое имя Чжун Ли, — он поднимает ладонь к глазам, рассматривая ее на свет. — Признаться, оно хорошо мне служит. — Чжун Ли, — пробует Сяо, хмурясь. Он знал Моракса-дракона, огромного и всесильного, целиком состоящего из налитых мускулов и сияющих рогов. С ним он бился в войне Архонтов, его и хотел лицезреть. — Но почему? Что нового Вам даст человеческий сосуд? — Ты не ради этого вопроса проделал столь длинный путь, не так ли? Сяо сердито скалится. В человеке усмотреть эту злосчастную отеческую покровительственность много проще, чем в драконе; тем хуже, что Чжун Ли в этой форме невероятно хорош. — Пойдем, — Чжун Ли опускает каменный куб на стол, но вместо того, чтобы двинуться внутрь горной крепости, он ведет Сяо к лестнице. Однако пытать Чжун Ли вопросами бесполезно — пусть он и божество войны, терпения ему не занимать. По пути становится ясно, что камень любит Чжун Ли даже в человеческом теле. Они минуют залежи Кор Ляписа и полуночного нефрита; каждый из этих редких кристаллов мерцает вслед Мораксу, словно в попытке впечатлить его. Земля под их ногами гудит и вибрирует в восторженном предчувствии. Кажется, словно лестница проходит сквозь всю гору. Через двадцать минут они наконец достигают узкого прохода, который выводит их к отвесному утесу. Небо пересекает одинокая цапля. Где-то вдалеке виднеется скалистый профиль Драконьего Хребта. — Я был ранен в войне, — Чжун Ли медлит, будто бы подбирая слова. Он устремляет взгляд на свое королевство, но смотрит невидяще, будто сквозь. — Когда я отправил тебя защищать долины Гуйли, мое драконье тело сильно пострадало. Оно не исцелилось и до сих пор. — До сих пор? — удивленно переспрашивает Сяо. Дракону действительно пришлось нелегко в этой войне, но века затишья кажутся достаточным сроком отдыха даже для богов. — Раны, нанесенные мне другими божествами, были ужасны, — признается Чжун Ли. — К тому же, война утомляет сама по себе. — Поэтому Вы прячетесь здесь? Смертные не видели их бога столетиями. — Я был слишком горд, — криво усмехается Чжун Ли. — Разве можно меня винить? Я не хотел показывать слабость ни адептам, ни людям. Тебе ли не знать, Сяо, что даже боги не без изъяна. Чтобы не закатить глаза, Сяо приходится сделать над собой усилие. Вместо этого он поднимает взгляд вверх, к Чжун Ли. — Военные раны едва ли считаются изъяном. На секунду что-то во взгляде бога вспыхивает, впрочем, тут же затухая. Сяо совсем не эксперт в людских эмоциях, но ему все равно кажется, что Чжун Ли что-то прячет. — Демоны в долинах Гуйли, — начинает он. — Пару лет назад они начали приходить стаями. С ними вернулись чума и мор. — Это не совпадение, — соглашается Чжун Ли. — Злобные духи войны тянет к плоти, а их ненависть порождает миазмы. Все беды долин понесло за собой их присутствие. — Но почему они вернулись? Что изменилось? Чжун Ли легко переступает с ноги на ногу. Сгусток ветра проносится мимо, всколыхнув темное золото его волос. Сяо отворачивается. — Мой контроль над сердцем бога слабеет, — вдруг шепчет Моракс. — Из-за ран? Но почему Вам не исцелить себя? — Достаточно, — вздыхает Чжун Ли. Он всматривается в лицо Сяо цепким взглядом. — Меня порядком утомил этот разговор. Боюсь, твои вопросы сегодня останутся без ответа. Распрямляясь во весь свой раздражающе-высокий рост, он продолжает: — К тому же, ты проделал большой путь. Нам стоит созвать других адептов. Давно мы не собирались вместе. — Да как Вы смеете, — внутри Сяо словно лопается струна. Он скрещивает руки перед грудью, чувствуя, как закипает в нем бурлящая злость. — Вы не хотите помочь нашим людям, не хотите даже ответить на мои вопросы. И теперь… и теперь — праздник? — Сяо. Как думаешь, кто удержал демонов на твоем пути? Ты правда считаешь, что я брошу свой народ? Сяо давится словами, чем Чжун Ли и пользуется. — Идем, — он обхватывает плечо Сяо теплой ладонью, прикосновением распуская по телу Яксы электрический ток. Его слишком давно не касались так открыто и прямо. — Нас ждет пир, — улыбается Моракс. Пир адептов значит вино из османтуса. Чжун Ли отправляет Сяо в подземелье, чем-то походящее на винный погреб, и наказывает ему принести столько вина, сколько он сможет утащить. Чжун Ли встречает его в середине пятого похода туда-обратно. Сяо, даже несмотря на выдержку адепта, устал. — Не слишком ли? — заявляет он материализовавшемуся перед ним богу. Получается как-то совсем по-детски капризно, но перечить богу-человеку не так страшно, как чешуйчатому и зубастому богу-дракону. Может, в этом и был смысл его трансформации. — Зачем же так неразумно отказываться от хорошей причины собраться вместе? — Чжун Ли чуть качает головой. Коротко звякают перенятые у Сяо бутылки. — И потом, я уже наказал Хранителю Облаков разнести вести остальным. — А что станется с их работой? — ворчит Сяо. — Думается мне, Вы и им по дороге подсобите сердцем бога? — Цель оправдывает средства, — Чжун Ли подстраивается под него шаг в шаг. Их плечи соприкасаются, и недовольство Сяо замирает у него на кончике языка. Хранитель Облаков возвращается с первыми лучами солнца над пиком Цинъюнь, принося с собой адептов со всего Ли Юэ. Стол в зале вскоре лишается свободных мест. Чжун Ли достает три глиняных чайничка, изредка помешивая их содержимое. Где-то хлопает вылетевшая из бутылки пробка — значит, кто-то открыл вино. По центру стола высится эпернь, полная фруктов — откуда она взялась, у Сяо нет ни малейшей идеи. Годы изоляции держат Сяо поодаль от толпы. Он прячется за колонной, завороженно наблюдая за двигающимся по зале Чжун Ли. Он знает этих адептов дольше, чем самого Сяо, и это видно в его словах и действиях. Взгляни на него сейчас, и Сяо бы ни за что не подумал, что тот все еще страдает от ран войны. Позади Сяо возникает Хранитель Облаков. — Здесь обычно прячутся те, кто не любят разговоры, — она легко покачивает бледно-голубой головой. — Это мое тихое место. — К чему это торжество? — спрашивает Сяо, прекрасно зная, что сам Моракс ему никогда не ответит. — Владыка Лун сказал, что кроме вас двоих я первый адепт, ступивший на эти земли за много лет. — Пути нашего Господина неисповедимы, — таинственно отвечает Хранитель Облаков, распушая перья. — А теперь, дай мне насладиться тишиной и спокойствием. Именно в этот момент Чжун Ли решает отделиться от толпы. — Пойдем, Сяо, — его щеки розовеют от выпитого вина. Он протягивает ему руку. — Побудь с нами. И Сяо, вопреки всему здравому смыслу, тянет свою ладонь в ответ.