Песня ночи

В более сознательном возрасте у парня стали отчётливо проявляться огромные проблемы с агрессией. Алатус всеми силами сдерживал её в себе, не позволяя воплотить сюжеты расправы с обидчиками в реальности, но всё же не прятал колкость и грубость, стараясь внешне придать своему образу тех очертаний, которые будут отпугивать людей. Он был как бомба замедленного действия и, признаться честно, боялся взорваться и нанести кому-то серьёзный вред. Правда иногда всё же происходил всплеск эмоций, и накопленные чувства вырывались наружу, обычно в виде избивания стен и пары сломанных носов каких-то уродов, которые постоянно водились в его неблагополучном районе. Женщина, которая воспринималась обществом, как его мать, совершенно потеряла не только уважение, но и вообще любые положительные чувства к себе со стороны подростка. Алатус не стеснялся плеваться желчью ей в лицо и непрестанно переругиваться с ней в любом диалоге. Убогая наркоманка, готовая отдаться за дозу белого порошка в любой позе и на любой поверхности, которая совсем не брала во внимание то, что взяла на себя ответственность в виде чужой жизни, ребенка, которого нужно воспитать и вложить моральные принципы. Видимо об этом пункте она забыла тот час, когда получила первые деньги за взятую опеку и спустила их на погашение кредита и порцию алкоголя. Единственное, что ей удалось взрастить в парне, так это навык выживать и хвататься за любую возможность зубами, вгрызаясь в малейший шанс неразрывной хваткой. Это урок ему был дан на жестоком примере. Готовая в очередной раз отдаться за дозу мутному незнакомцу, что потряс пакетиком с порошком у лица, она, будучи абсолютно пьяной, затащила мужика к ним на кухню и позволила тому раздевать её и делать с её телом всё, что угодно. Алатус, слыша, как стоны раздаются прямиком с того места, где иногда готовиться еда, едва подавил рвотный рефлекс и в порыве ненависти приложил кулаком об стенку, заставляя осыпаться крошке побелки и разбивая костяшки, что окрасили кисти в красный цвет. Парень закрылся в комнате и, возможно, справился бы с домашним заданием, когда из кухни послышались звуки борьбы и оглушающий звон, после которого всё стихло. Осторожно подкрадываясь к месту происшествия, нос уже улавливал звенящую пустоту и слабый металлический запах. А когда зашёл внутрь, глазам открылась отвратительная, мерзкая картина, которую он мечтал бы стереть из памяти навечно. Мать, валяющаяся в коматозе, в разодранном белье и сперме. Её мерзкое тело в укусах и багровеющих засосах. От одного этого вида хотелось промыть глазницы спиртом и выжечь изнутри всё об этом дне. Но самым страшным оказался мужчина, лежащий бездыханно лицом вниз и со следом крови на голове. Уже не давая себе отчёта, Алатус кинулся к мёртвому человеку, не обращая на его вид, спущенные штаны, вонь и порывы рвоты. Шлёпал его ладонями по щекам, толкал, но так и не добиваясь никакой реакции. Возможно просто мозг активно не хотел воспринимать это событие и вкладывал в мысли подростка надежду, что незнакомый мужчина ещё жив. Своими вскриками он добился только реакцию от пьяной матери, что заплетающимся языком просила заткнуться. На её тощей шее были чернеющие следы от ладоней, а руки были в липких следа от крови. Воображению оставалось только рисовать ужасный сюжет расправы с ещё тёплым трупом на их полу. Ненависть, что заплеталась в узлы в его организме, наконец вырвалась наружу. Алатус схватил мачеху за плечи, крепко сдавливая своими ладонями и начал безбожно трясти. Когда ту, сквозь возмущения, вырвало, он призрительно откинул от себя голую тушку, не беспокоясь о том, как сильно женщина припечаталась в пол. После опустошения желудка ей явно стало чуть легче и она уже более сознательно подобрала под себя ноги и огляделась на труп. Лицо, изуродованное испорченным макияжем и слюнями с примесью желчи, охватил испуг. Она оглянулась на единственного одетого человека в этой комнате и бегающими зрачками уткнулись в его бездонные жёлтые глаза, стараясь уловить долю понимания. Но тот с отвращением плюнул в неё и озвучил самый худший и пугающий факт: — Ты, чёрт возьми, убила его С тех пор и без того дерьмовая жизнь скатилась в бездну настолько, что этого было невозможно выносить. Как жаль, что Алатус всё ещё панически боролся умирать. Пожалуй лишь этот животный страх помог ему не свихнуться полностью и остаться в живых. Ему самолично пришлось закапывать труп. В ёбанных 14. Этот период в жизни стал самым травмирующим и оставил внутри огромную кровоточащую рану, что не хотела заживать и тревожила постоянно. После к ним часто заглядывали другие преступные личности, постоянно угрожая и вымогая деньги. Из кошмара существование превратилось в сущий ад. Связь с этой женщиной оборвалась в следующие несколько лет. После того инцидента парень отрёкся от своего имени Алатус и стал называть себя Сяо, это стало прозвищем, кличкой, новой сущностью, которая приелась сильнее другой. Подросток попал в отвратительную компанию, что обычно случается со всеми в таких условиях жизни. Начал подрабатывать и курить. А потом другие ребята подсадили его на дурь. Точнее наркотики принимать он так и не решился, что очень удивительно, учитывая то, в каком моральном состоянии парень тогда находился, но измученный организм всецело требовал кайф. То, что поможет забыться и улететь мыслями хоть на немного из этого грязного мира. Фармакология стала лучшим вариантом. Мешать пластины антидепрессантов с алкоголем, выпивать пузырёк корвалола за раз— всё это стало единственным счастьем для утратившего смысл подростка. Правда эти эксперименты отнюдь не хорошо сказались на его прогрессирующих психологических проблемах. Возможно, это даже стало одним из основных факторов страшного инцидента в будущем, грех от которого Сяо никогда не смоет со своих рук. История повторилась. Только вот в этот раз мать была на удивление трезва, а страшный незнакомец пришёл вовсе не по той же причине, что прошлый. Это был действительно преступник, зек, собирающийся выдрать с "матери" деньги. Как на зло (а может и счастье), именно этот эпизод мозг решил скрыть из памяти, стирая события того судного дня. Сяо только помнит момент, как держал в дрожащей руке нож с кровью женщины, с которой жил всё это время, а та задыхалась в удушливом кашле и извивалась перед ним на полу, постепенно угасая. В этот раз, о чудо, приехали копы. Алатус не помнил откуда они взялись, не помнил как его пыталась успокоить медсестра в карете скорой помощи и ещё очень много чего. Но суд оправдал зашуганного подростка и его отправили в интернат семейного типа, оказали огромную психологическую помощь, но отголоски страшного прошлого сказываются на парне до сих пор. После совершеннолетия, он как можно скорее сделал всё возможное, чтобы сбежать из города и оставить там своё мрачное детство. Страх сорваться на ком-то ещё хоть раз стал для него самым ужасным кошмаром, повторения которого Сяо не хочет допустить ни при каких обстоятельствах.