Лучше поздно, чем никогда

— Ну, мне только остается сказать, что мы с радостью примем тебя. Коннора словно озаряет. — Правда? Оу, это… Чудесно, спасибо! — он предлагает мистеру Манфреду руку, и тот пожимает ее. — Как скоро ты сможешь приступить к работе? — С понедельника, — с энтузиазмом отвечает Коннор. Мистер Манфред кивает, и на его лице появляется удовлетворенная улыбка. — Для нас это оптимальный вариант. Я руковожу командой, но на самом деле весь отдел находится под руководством Хэнка Андерсона, финансового директора. Я представлю вас друг другу во время инструктажа. Коннор несется по лобби, его туфли скользят по полированному мрамору. — Придержите лифт! Пожалуйста, придержите… Мужчина с бородой и седыми волосами, собранными в пучок, придерживает дверь и оказывается на пути Коннора, когда тот спотыкается о порог и падает мужчине прямо в грудь. Коннор неуклюже пытается подняться, пока руки мужчины крепко удерживают его, ставя на ноги. — Парень, ты в порядке? — спрашивает он, и Коннор разглаживает влажную одежду, параллельно с этим убирая выбившийся локон со лба. — Да, спаси… о нет, мой зонт, — стонет он, прикрывая лицо ладонью. — Я, наверное, забыл его в автобусе, — говорит Коннор мужчине безо всякой причины. Тот натянуто улыбается, и Коннор загорается от стыда. В лифт заходит девушка, нажимает кнопку этажа, на который направлялся Коннор, и они начинают подниматься. — Мой первый день, — поясняет Коннор, пытаясь разбавить неловкую тишину. — Моя машина сломалась, и мне пришлось пересесть с одного автобуса на другой, лишь бы не опоздать. Мужчина хмыкает, посматривая на него из угла глаза. — Ну, зато я врезался в высокого привлекательного мужчину, — говорит Коннор и тут же хочет проглотить свой язык и провалиться сквозь пол лифта. Он издает неуместный смешок, пока незнакомец глядит на него с забавой, но не без жалости во взгляде. Коннор уставляется на двери, ожидая, пока они откроются и выпустят его. Первой выходит девушка, и Коннор поворачивается к мужчине. — Что ж. В следующий раз нужно пересечься за кофе, — выговаривает он с натуженным смешком и сбегает, пока его лицо пылает, направляясь к мистеру Манфреду, как только замечает его стол. Он слышит шаги позади и с ужасом оборачивается. Незнакомец из лифта стоит перед ним, его руки скрыты в карманах костюма, а на лице играет ухмылка. — Ты, должно быть, Коннор, — говорит мужчина и предлагает руку. — Хэнк Андерсон. — О нет, — шепчет Коннор, пожимая предложенную ладонь. Ухмылка его босса становится еще шире. — О, Коннор, — говорит мистер Манфред, подходя к ним, и пожимая руку Коннора вновь. — Вижу, вы уже познакомились. — Встретились в лифте, — говорит мистер Андерсон, на чьем лице теперь акулья улыбка. Коннор издает писк, его лицо горит. До него доходит, какое жалкое зрелище он являет собой, походя на мокрую крысу в растрепанной одежде. — Меня затянуло в шторм, — он лепечет извинение, мистер Манфред только смеется, не придавая этому значения. — Не переживай об этом. Давай-ка я покажу тебе, где что находится, а затем Норт введет тебя в курс дела. Он указывает в сторону девушки, сидящей на столе. Девушки из лифта. Она слегка машет ему рукой, усмехаясь. — Чудно, — выговаривает Коннор, желая провалиться под землю. Офис просторный и современный, в кабинках куда больше места, чем Коннор представлял себе, еще и звукоизоляция хорошая. Мистер Манфред показывает ему принтеры, комнату для переговоров и отдыха, обставленную сияющими шкафчиками, деревянными столешницами и экологичной и бесшумной кухонной утварью. Большой прорыв после того, как ему приходилось обедать в машине. — Кабинет мистера Андерсона в том конце, — говорит мистер Манфред, указывая на него. Дверь из матового стекла закрыта, но Коннор видит движение за ней. В конце концов они возвращаются к кабинкам, и мистер Манфред показывает ему свободную с именем Коннора на табличке, стоящей на пустом столе. — А это теперь твое. Скоро подойдет Норт, чтобы помочь тебе освоиться. Найди меня после обеда, и мы подпишем твой контракт. — Большое спасибо, мистер Манфред, — улыбается Коннор, ставя сумку на пол. — Боже, зови меня просто Маркус, — говорит мистер Манфред. — Мистер Манфред — мой отец, и, пусть он больше не работает в компании, этот титул все еще принадлежит ему. — Большое спасибо, Маркус, — вежливо говорит Коннор, и Маркус улыбается, мягко хлопая его по плечу. — Все будет в порядке. Дай мне знать, если тебе что-то понадобится. Норт появляется, как только Коннор обосновывается. Откуда-то появляется лишний стул, и она умудряется свободно развалиться, несмотря на свою юбку и шелковую блузку, водрузив локоть на стол, а голову на ладонь. — Итак, Коннор. Неплохое первое впечатление, — говорит она с насмешкой, и Коннор чувствует, как его лицо снова заливается краской. — Я более чем уверен, что меня уволят к концу рабочего дня, так что тебе, наверное, не стоит тратить на меня слишком много времени. Норт смеется, отбрасывая косу назад. — Не переживай. Мистер Андерсон выглядит пугающе, но… — она прерывается, морща нос. — Ладно, Хэнк может быть слегка страшным, но целом он довольно приземленный. Не попадайся ему на глаза, и он забудет о том, что ты пытался подкатить к нему в первый же день. — Я не… Я просто пытался пошутить, — говорит Коннор, зная, что звучит как нытик. — Я начинаю тупить, когда волнуюсь, — бормочет он. — Ну, ты прошел три этапа интервью в довольно престижной компании, так что я уверена, что они закроют на это глаза, — говорит Норт, подбивая его под ребра. От этого ему становится немного лучше, и уже скоро они приступают к изучению списка его обязанностей. К тому времени, как Норт готовится уходить, Коннор чувствует себя намного увереннее, зная, что несмотря на все свои провалы, он все еще хорош в своей работе. — Быстро учишься, — говорит Норт, звуча удовлетворенно. — Если что понадобится, просто спроси меня. Она указывает на соседнюю кабинку, в которой никого нет. — Не спрашивай Рида. Он не большой любитель работы в команде, и, эм… — она колеблется. — У него есть плохие привычки, о которых лучше не знать. Хороший работник, но… — Норт прерывается, и Коннор видит, что она не хочет пренебрежительно отзываться о коллеге. — Короче, просто напиши мне в чате или спроси буквально кого угодно, но не его. Уже скоро Коннор вливается в рутину. Ему нравится работа, и большинство коллег только рады помочь и поприветствовать его. Он не пересекается с мистером Андерсоном до среды, когда он достает обед из холодильника. Его босс стоит напротив кофе машины, бросая ругательства сквозь стиснутые зубы. Коннор пытается улизнуть не будучи замеченным, но Андерсон оборачивается и останавливает его. — И снова здравствуй, — говорит Андерсон, облокачиваясь бедром о столешницу и скрещивая руки. — Хорошо обустроился? К его чести, в голосе ничего, кроме искренности, и Коннор слегка расслабляется. — Да, спасибо. Все очень приветливы, — говорит он и обнаруживает, что его глаза прикованы к ногам. Его ногам. К клочку светлых волос на бедре Андерсона в черных брюках. — Парень, мои глаза здесь, — холодно напоминает мужчина, и Коннор отмирает. — О, нет-нет, извините, просто… — он с позором осознает, что снова краснеет перед боссом, и неопределенно указывает. — У вас волосы. — Чего, — Андерсон смотрит вниз, замечает комок и подцепляет его. — Ах ты ж боже, Сумо, — ворчит он, собирая шерсть с бедра и выкидывая ее в ведро. — Мой треклятый пес, — он объясняет, и Коннор оживает. — У вас есть собака? Я… Я бы тоже хотел завести, они так помогают… не то чтобы мне нужна помощь или что-то такое, — он смеется и сразу чувствует, что оступился. — Не то чтобы помощь это что-то плохое. Мистер Андерсон ошеломленно смотрит на него, и поворачивается к кофемашине. Он забирает кружку, смотрит внутрь, и со вздохом разочарования выливает содержимое в раковину. В сток сочится черная жижа. Коннор перебирает руками. — Ах да. Насчет инцидента в лифте, — говорит он, и Андерсон оборачивается, глядя на него. — Не переживай об этом. Никто не блещет в свой первый день, — небрежно бросает он, и Коннор ощетинивается. Обычно он как раз таки блещет — когда не волнуется. — Просто переживаю, что мог поставить вас в неловкое положение. У меня обычно нет привычки подкатывать к своим начальникам, — самокритично выпаливает он. А потом добавляет, — не то чтобы я к кому-то еще так подкатывал! То есть, конечно, иногда, но на работе, я имею в виду. Я не флиртую на работе. Не то чтобы вы так делаете, я имею в виду, вы… — он делает это снова и не может прекратить, его сердце бьется миллион раз в минуту, и мозг работает примерно так же быстро. — Коннор, — прерывает Андерсон, голос спокоен, но в то же время тверд. Коннор замолкает и беспомощно уставляется на него. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты треплешься попусту, когда волнуешься? Коннор сдувается. — Да, — у него получается выдавить, и Андерсон смеется, похлопывая его по спине. — Успокойся, пока не сломал себе язык, — говорит босс и оставляет его в кухне в одиночестве. Коннор беспричинно чувствует себя лучше. В четверг он знакомится с Ридом. Рид прибывает в урагане матов со снегом на плечах, заваливаясь в соседнюю от Коннора кабинку. Он откатывается на стуле назад, осматривает его с ног до головы, и хмыкает. — Новенький, а? Надеюсь, ты не из болтливых, — говорит Рид. Коннор мотает головой, на что Рид кивает. — Отлично. Просто, блядь, терпеть не могу говорунов. Неужели так сложно дать мне работать в тишине, — он ворчит и укатывается за заграждение вновь. — И мне приятно познакомиться, — тихо бормочет Коннор, возвращаясь к Экселю. Он допускает ошибку, спрашивая Рида о подробностях предстоящего дедлайна, и получает насмешливый взгляд в ответ. — Все в письме, болван, — язвительно говорит Рид, и у Коннора поднимаются брови. Норт проходит мимо и отвешивает удар по затылку Рида. — Никто не заставляет тебя быть таким вселенским гондоном, — она парирует и вновь смотрит на Коннора. — А тебя я предупреждала, — говорит Норт, прежде чем развернуться на каблуках и вернуться в свою кабинку. Первая командная встреча проходит в конце месяца, и на ней присутствует Андерсон. Коннор приходит первым — как всегда пунктуален — со стаканчиком кофе. Андерсон сидит развалившись в кресле в конце стола, смотря в телефон через очки для чтения. Коннор мямлит приветствие, стараясь не задерживаться взглядом на том, как костюм растягивается на его широкой груди и крупных бедрах. Ему нельзя показывать себя еще большим неудачником, чем он уже кажется. Маркус уверенно руководит встречей, Андерсон, судя по всему, согласен просто сидеть и слушать, в отличии от некоторых начальников Коннора, постоянно испытывающих потребность вести. Коннор продолжает бросать на него взгляды из-за края кружки с кофе, впитывая в себя его сильный профиль и тело, будто созданное для того, чтобы кто-то вроде Коннора забрался на него. Он тут же мысленно одергивает себя, стараясь отвязаться от неподобающих мыслей. Он ненавидит собрания, ему никогда не удавалось сосредоточиться на них, а мечты о боссе и подавно не приведут ни к чему полезному. — Разумеется, цифры все еще в пределах нормы, но нам нужно поднять их до конца квартала, чтобы оставить акционеров довольными, — внезапно говорит Андерсон, и Коннор отмирает, возвращаясь взглядом к презентации на экране. — Так что если у кого-то есть предложения, — гремит Андерсон, и Коннор поднимает руку, неуверенно оглядываясь по сторонам. Мужчина пригвождает его взглядом. — Эм, я сравнивал наши показатели с предыдущим годом, и заметил, что рост компании в этом году был… — он обрывает себя, боясь снова уйти от темы. — Я имею в виду, отдел продаж все еще работает по старым алгоритмам, и это ведет к тому, что у них остается меньше времени для работы над новыми разработками. Возможно кто-то вроде, эм, целевой группы сможет заняться поиском новых направлений, отбором осуществимых и перенаправлением их в продажи, — он крутит ручку в руках. — Таким образом, отчеты должны доходить до нашего отдела быстрее. Он неуверенно смотрит на Андерсона и Маркуса. Маркус выглядит удовлетворенным, а Андерсон кивает. — В новой команде должны быть представители разных отделов, так они будут работать наиболее эффективно, — безучастно добавляет он, и Коннор не уверен до конца, что это не насмешка. — Пришли мне на почту, что у тебя есть, — добавляет Андерсон, — я посмотрю. — Оу, не то чтобы у меня что-то… — начинает Коннор, но Маркус уже продолжает презентацию. Когда встреча заканчивается, Андерсон останавливает его на выходе. — Хорошая работа, Коннор, — говорит он, и Коннор уставляется ему в спину, когда он уходит. — Подлиза, — выпаливает Рид, проходя мимо. Коннор проводит остаток дня, лихорадочно пытаясь собрать хоть что-то для презентации начальнику, параллельно с этим заканчивая основную работу. В конце концов все заканчивается переработкой, и к моменту, как он заканчивает, на часах почти шесть. В панике он выглядывает из кабинки, чтобы с облегчением обнаружить до сих пор горящий свет в офисе мистера Андерсона. Он стучит по стеклянной двери и медленно открывает ее. — Мистер Андерсон? Начальник поднимает взгляд от компьютера, жестом приглашая войти. — Остаешься допоздна в первый месяц? — спрашивает он, смотря на наручные часы. — Я принес те бумаги для переорганизации продаж, — говорит Коннор, садясь напротив. Андерсон выглядит вымученно. — О, да какого хре… — он кашляет и выглядит раздосадовано. — Я же не сегодня имел в виду, Коннор, — в голосе слышится легкое раздражение. — Оу, — говорит Коннор, чувствуя себя глупо, усаживаясь на стуле. Андерсон вздыхает и жестом показывает «давай сюда». — Ладно, давай посмотрим. Коннор сидит тихо, пока мужчина читает. Периодически он смотрит на него из-под бровей, и Коннор сдерживается, чтобы не мельтешить слишком сильно. Наконец, Андерсон откладывает бумаги в сторону, откидываясь в кресле. Коннор ворочается. — Разумеется, это только предложение, я еще не так долго работаю здесь, чтобы знать… Андерсон обрывает его. — Если мы последуем этому плану, — говорит он, стуча пальцем по папке, — нам придется нанять больше людей в продажи. Лицо Коннора заливается краской. — В общем, да. Но любая развивающаяся компания… — он прерывается, прикусывая губу. — Но вы и так знаете это, как финансовый директор, — тихо добавляет он. Мужчина озаряет его акульей улыбкой. — Знаю. И я согласен. Я так же согласен с частью про добавление бонусов при заказе. Не разбив пары яиц не приготовишь омлет, — он тянет слова. Коннор с рвением выпрямляется. — Думаю, это пойдет на пользу нашему отделу и компании в целом, — искренне выпаливает он, и Андерсон улыбается. — Ты сегодня это придумал? — спрашивает Андерсон, постукивая по бумагам. — По большей части, — Коннор пожимает плечами. — Идея крутилась в голове уже какое-то время, но это не совсем моя область, так что мне не хотелось наступать никому на пятки. — В следующий раз, когда у тебя появятся подобные идеи, я приказываю тебе топтать любые пятки на пути к Маркусу или ко мне, — говорит Андерсон, поднимаясь. Коннор встает и позволяет мужчине проводить его к двери. — Ты и месяца здесь не проработал, и уже произвел на меня сильное впечатление, — говорит Андерсон, и Коннор загорается удовольствием. — Не считая подката к своему начальнику, — добавляет Андерсон, шутя. — Если бы я знал, что вы мой начальник, то обратился бы к вам на «сэр», — выпаливает Коннор не думая, а после, прежде чем Андерсон решит уволить его, сбегает. В животе образовывается пустота, пока он мысленно клянет себя за тревожный язык.

***

Хэнк приглядывает за Коннором. Рано или поздно язык точно втянет его в неприятности, но, как ни странно, срабатывает это только в присутствии Хэнка. Он уже потерял счет, сколько раз Коннор уходил от темы или бормотал несуразицу рядом с ним. К счастью для них обоих, сомнительные комментарии закончились, потому что без привлечения отдела кадров ему с ними было бы не справиться. Иногда ему все еще кажется, что он сходит с ума. Коннор продолжает… смотреть на него, посылать едва различимые взгляды и смущенные улыбки, от которых Хэнку хочется на стену лезть. Он более чем уверен, что просто надумывает себе все это, но это только больше заставляет его чувствовать себя грязным стариком, потому что утверждать, что он не заметил, насколько Коннор красивый, будет ложью. Он бродит по офису, будто какая-то кукла с щенячьими глазами с обложки, и все бы ничего, вот только парень, черт возьми, хорош, причем настолько, чтобы не задерживаться на нынешней должности. Если только работой он не сведет себя в могилу. Он наблюдает за Коннором из-за двери комнаты для отдыха. Это, должно быть, шестая кружка кофе за день, а синяки под глазами становятся только темнее. Весь отдел находится в умеренном бешенстве, стараясь успеть к приближающемуся дедлайну, но количество часов переработки Коннора начинает пугать. — Коннор, как освободишься, зайди в мой офис, — бросает он, проходя мимо стола Коннора, и получает в ответ взгляд настолько полный ужаса, что ему почти становится стыдно. — У кого-то неприятности, — он слышит, как бормочет Гэвин, и останавливается достаточно надолго, чтобы одарить его убийственным взглядом. Рид втягивает голову и тут же замолкает. — Сэр? — спрашивает Коннор из-за двери, и Хэнк жестом приглашает его внутрь. — Присядь, я хочу поговорить с тобой о твоем проекте. Коннор похож на оленя в свете фар. Он медленно садится, сжимая в руках документы, которые впоследствии протягивает Хэнку. — Я знаю, что мы отстаем, — говорит он, в голосе слышно напряжение. — Я… мы все усердно работаем, чтобы нагнать… Хэнк поднимает руку и склоняется над столом. — Я не об этом волнуюсь, а о тебе, — произносит он, смотря на Коннора из-под бровей. Коннор уставляется на него и выглядит так, как будто готов дать отпор. — Могу заверить вас, что делаю все возможное в моих силах. Хэнк моргает, а затем проводит рукой по лицу. — Я не критиковать тебя вызвал, Коннор, — медленно говорит он. — Я вызвал тебя, потому что подозреваю, что ты подтираешь чужие грешки и зарабатываешь себя до смерти. Коннор приоткрывает рот, и Хэнк пытается не начать откровенно пялиться на его розовые губы. — Но я. Это не так, мы все усердно работаем… — Коннор, я руководил достаточно, чтобы знать, когда кто-то берет на себя слишком много. Ты не можешь так работать. В конце концов ты просто выгоришь, — он вздыхает. — Это уже не говоря о том, что твоя переработка нас обанкротит, — ворчит он. Это выбивает из Коннора тихий смешок. — Я ценю твою рабочую этику, — продолжает Хэнк, откидываясь в кресле. — Но если кто-то в твоей команде не выполняет свою работу, или качество их работы заставляет тебя тратить ценное рабочее время на исправление ошибок, мне нужно знать. Коннор отводит взгляд, на его лице снова появляется этот красноречивый румянец. Он приковывает к себе взгляд, но все еще является ярким показателем, что парню некомфортно. — Это не благотворительность, — строго говорит Хэнк. — Если мои работники отлынивают… — Никто не отлынивает, — внезапно говорит Коннор, все его тело настолько напряжено, что Хэнк борется с желанием назвать его хреновым обманщиком. Он позволяет тишине повиснуть между ними. Коннор не смотрит ему в глаза, и Хэнку интересно, как скоро он сломается. Зубы Коннора впиваются в нижнюю губу, и Хэнк вздыхает, подбирая документы, оставленные на столе. — Как знаешь. Ты свободен, — говорит он, открывает папку и притворяется, что читает. Он остро чувствует колебание Коннора, прежде чем тот поднимается и возвращается к себе. В этот раз Коннор уходит домой вовремя, но на следующий день выглядит еще более изнеможденно, и Хэнк даже ловит его за словесной перепалкой с Ридом. Он говорит об этом с Маркусом, но не получает никакой помощи. Ни один из них не хочет заставлять Коннора говорить, если это значит подорванное доверие между ними. Поэтому Хэнк больше не комментирует переработку Коннора. Одним вечером он готовится уходить, вернуться домой к своему псу и виски, когда видит Коннора, все еще сгорбленного над столом. Со вздохом Хэнк вешает пальто обратно и выходит из офиса, останавливаясь рядом с Коннором. — Так, довольно, — говорит он устало, и Коннор дергается, глядя на него. — Сэр? — Бери папки и иди в мой офис. Я помогу. — Я правда не считаю, что это обязательно, уверен, у вас есть куда более важные… — Сейчас же, — срывается Хэнк, разворачиваясь и направляясь обратно к себе. «Парню стоит отрастить себе хребет», — думает он, пока Коннор тащится за ним. После того, как Коннор прекращает сопротивляться, они устраиваются в компанейской тишине. Коннор сидит в своем ноутбуке, и они передают друг другу документы, когда им нужно сверить показатели или счета. Работа идет по большей части тихо, не считая далеких приглушенных звуков офиса после закрытия. В этом есть что-то сокровенное, думает Хэнк, смотря на Коннора, склонившегося над компьютером. Здесь только они вдвоем да редкое завывание ноябрьского ветра за стеклами высотки. Когда приходят уборщицы, одна из них заходит в кабинет и фыркает на них, пытаясь достать мусорное ведро из-за Хэнка. Они получают красноречивый взгляд, когда женщина начинает пылесосить, и Коннор поднимает голову, улыбаясь, пока его плечи мелко трясутся от сдерживаемого смеха. — Ладно, пора на перерыв, — говорит Хэнк, и они сбегают из кабинета в комнату для отдыха. Он усмехается, как только дверь закрывается за ними, глуша звук пылесоса. Коннор стоит рядом с ним, пока он пытается справиться с кофе машиной, пока, наконец, не вклинивается между Хэнком и столешницей, издавая раздосадованный звук. Мужчина отстраняется, словно от огня, и его шея начинает гореть от мимолетного касания грудью спины Коннора. Он прочищает горло, скрещивая руки. — Все никак не могу заставить работать эту чертову штуковину, — ворчит он. С его ракурса видно, как приподнимается уголок рта Коннора в улыбке. — Вам следует показать свое уважение к ней, — говорит Коннор, нажимая пару кнопок. Машина шипит и начинает наливать горячий кофе, пока Хэнк вымученно стонет. Коннор поворачивается, предлагая ему чашку, и Хэнк не может отвести от него взгляда. Даже с кругами под глазами парень выглядит невероятно привлекательно. У мужчины не было серьезных отношений со времени развода, и сейчас он находит себя почти неспособным бороться с желанием дотронуться до щеки, подбородка, полных губ Коннора. Он сглатывает и отступает назад, пробуя кофе. — Это лучше всех моих попыток выдавить что-то из этой машины, — он хмурится, чувствуя себя немного неловко. Коннор мягко смеется, облокачиваясь на столешницу. Его рукава закатаны до локтей, и Хэнк давит в себе желание сжать ладонь вокруг обнаженных запястий. Коннора едва ли можно назвать снежинкой, но Хэнк уверен, что в сравнении с ним он показался бы маленьким. Он душит чувство вины, растущее внутри. Мечтать можно, распускать руки — нет. — Если я начну приносить вам кофе, то могу рассчитывать на повышение? — с улыбкой спрашивает Коннор, на одной щеке появляется ямочка. Хэнк хмыкает, делая еще один глоток. —Продолжишь в том же духе, и сам не заметишь, как получишь повышение, — спокойно говорит он, и лицо Коннора загорается от удовлетворения. — Просто не заработайся до смерти, — добавляет Хэнк, глядя на него с укором. Коннор дергается, его плечи напрягаются на секунду, пока он не расслабляется со вздохом. — Видимо, один из моих грешков это и правда то, что я работаю слишком упорно, — говорит он с кривой улыбкой. — Ходячее клише, — он ведет плечами, и в выражении его лица читается самоуничижение. — Нет ничего плохого в старой доброй рабочей этике, — ворчит мужчина, тянясь за сахаром мимо Коннора. Их руки касаются, но Коннор не двигается. — Просто проверяй, что ты получаешь все заслуги, которые заслуживаешь. Ты все еще молодой, и, видимо, просто не осознаешь, с какой радостью люди перекладывают свои промахи на других. Коннор корчит лицо, и Хэнк считает это до ужаса привлекательным. — Это все-таки не мой первый заезд, — говорит Коннор слегка раздраженным голосом. — Я просто ненавижу, когда ошибки работников плохо влияют на всю компанию. И хочу, чтобы проект был закончен вовремя. Хэнк приподнимает бровь, пораженный преданностью Коннора. Ему непривычно видеть ее от своих работников; по крайней мере, на таком уровне. Он не хочет уходить в психоанализ, и решает не начинать гадать, от чего Коннору так хочется проводить как можно больше времени на работе. — Тебе нужно оставить время и на социализацию, — осторожно начинает он, наблюдая за Коннором. Тот прикусывает губу и смотрит в сторону, двигаясь с дискомфортом. «Да у него все на лице написано, » — думает Хэнк с забавой. — Было бы с кем, — признает Коннор, наконец-то смотря ему в глаза. На мгновение между ними повисает тишина, пока Хэнк не ведет плечом. — Ну, не буду искать соринку в твоем глазу, — легко говорит он. — Кроме недель, когда ко мне приезжает сын, я и сам все время провожу либо здесь, либо с моим линяющим псом. Коннор смотрит на него с удивлением. — У вас есть сын? Хэнк не пропускает мимолетное движение чужих глаз к его левой руке, будто в попытке проверить, точно ли на пальце нет кольца. Он согласно гудит, помешивая кофе. — Ему семь. У нас совместная опека, — говорит он, и Коннор кивает. — Вы особо ничем о себе не делитесь, — говорит Коннор и тут же прикусывает губу, выглядя сконфуженно. — Простите. Понимаю, это не… Хэнк машет рукой, не обращая внимания. — Все в порядке. И ты прав, я стараюсь соблюдать здоровую дистанцию между собой и работниками, — говорит он. — Я успел заметить, что многим не нравится, когда их начальник строит из себя их друга. И чем выше по лестнице ты поднимаешься, тем меньше они этого хотят. — Звучит одиноко, — рассеянно произносит Коннор и тут же на самом деле прикрывает рот рукой. Хэнк гадает, стоит ли ему начать отсчет, как часто парень краснеет рядом с ним. Он смеется и дотягивается до руки Коннора, опуская ее. Всего на мгновение его пальцы скользят по хлопковой ткани рубашки, прикрывающей локоть. «В этом нет ничего такого», — говорит он себе. Это просто дружеский жест, который можно списать на усталость. — Расслабься. Возможно, ты прав, но, мне кажется, я спасаю себя от кучи проблем, когда стараюсь выглядеть не таким открытым — он ухмыляется. Коннор хмурится. — Мне кажется, вы довольно приятный человек, — говорит он так искренне, что Хэнк не может сдержать смешок. — Это только потому что ты сразу понял, что рядом со мной не нужно работать в пол силы. Коннор усмехается, слегка нахохливаясь. Боже, этот парень очарователен. Они продолжают стоять и пить кофе, пока не слышат, как уходят уборщики, и тишина не опускается на них вновь. Хэнк вздыхает. — Что ж. Еще максимум час, а потом разойдемся, — с уверенностью произносит он. Возможно, двенадцатичасовой рабочий день наконец делает свое дело, потому что стоит ему поднести чашку к губам, как кофе оказывается у него на рубашке. — А, черт, — ворчит он, отставляя чашку и дотягиваясь до бумажных полотенец. Коннор, вновь действуя перед тем, как подумать, оказывается быстрее. Салфетка уже у него в руке, и он тут же начинает прикладывать ее к рубашке Хэнка с сосредоточенным лицом. Мужчину пробивает молния, и его парализует на пару чудесных секунд, в которые он смотрит на парня. А потом обхватывает запястье Коннора, останавливая его. Коннор замирает, лицо тут же поднимается, чтобы посмотреть на Хэнка; глаза широко распахнуты, а губы приоткрыты от удивления. — Оу, — мягко произносит он, и румянец заходит на шею. Хэнку интересно, переходит ли он на плечи и грудь, уходя под белизну рубашки. — Простите, — добавляет Коннор, отступая назад. Хэнк отпускает его руку, но никто из них не отводит взгляд. Коннор облизывает губы, быстро проводя по ним кончиком языка, и Хэнк, наконец, заставляет себя оторваться. — Отмоется, — говорит он сухо и направляется к двери. Вскоре он слышит шаги Коннора позади и пытается игнорировать удары возбуждения внутри. Напряжение в офисе на этот раз ощутимое и неприятное, и Хэнк понимает, что не может сконцентрироваться. У Коннора, кажется, такой проблемы нет — он тут же возвращается к работе, хотя сгибается над компьютером так низко, что кажется, будто прячется. В конце концов усталость побеждает неловкость. Хэнк упирается лбом в ладонь, опираясь локтем на стол, пока читает контракт. Он тянется за ручкой, не глядя пытаясь найти ее среди разбросанных бумаг. — Хей, одолжишь мне свою… — он поднимает взгляд, обращаясь к Коннору, и давится на вдохе. Коннор развалился в его кресле, ноги широко расставлены, пока он изучает документ в руке, перекинутой через спинку. В другой руке находится ручка, конец которой покоится на пухлой нижней губе, серебряный напротив розового, слегка придавливая мягкую кожу. — …ручку, — заканчивает Хэнк, прекрасно зная, как слабо звучит его голос. Коннор смотрит и медленно моргает. Затем его взгляд падает на руку, держащую ручку возле рта, и, к потрясению Хэнка, у него хватает наглости покраснеть снова. — К-конечно, держите, — он запинается, садясь как следует и едва не роняя ручку, передавая ее. — Спасибо, — бормочет Хэнк, возвращаясь к работе. Он чувствует, как Коннор смотрит на него перед тем, как вернуться к перебору документов. Напряжение в плечах Хэнка никуда не уходит, и он продолжает чувствовать каждое движение, которое совершает Коннор. В конце концов Хэнк сдается, со вздохом закрывая папку, с которой он работал. — Думаю, пора выдвигаться домой, — устало произносит он. Коннор смотрит на него, и только сейчас он осознает, насколько вымотанным парень выглядит. Он чувствует укол совести, хоть и знает, что их совместная работа скостила Коннору часы, которые он хотел потратить на нее самостоятельно. Коннор смотрит на наручные часы и издает удивленный звук, разминая руки и выгибая спину. — Думаю, вы правы, — говорит он застенчиво и начинает собирать свои вещи, замирая в дверях. — Иди собери вещи, я подожду, — с добротой говорит Хэнк, и Коннор кивает, исчезая в направлении кабинок. Хэнк с усилием натягивает пальто, плечи и спина горят от времени, проведенного за столом. В голове мелькает мысль о Сумо, который скорее всего танцует от малой нужды возле двери, и он почти чувствует себя плохим человеком. Он думает о холодильнике, абсолютно пустом, и не может даже думать о том, чтобы идти в магазин в такое время. Если заказать еду сейчас, то ее доставят как раз к тому времени, как он вернется. Как раз когда Коннор выглядывает из-за двери, он заканчивает заказ. — Готов, — бодро сообщает Коннор, одетый в толстую на вид парку и на вид самодельный шерстяной шарф. Хэнк гадает, связал ли Коннор его самостоятельно, или в его жизни есть кто-то вяжущий ему вещи, чтобы согреть. Такое можно подарить любимому человеку, думает Хэнк и пытается притвориться, что эта мысль не посылает разряд зависти — или, возможно, ревности — сквозь него. Вместе они идут к лифту и спускаются в тишине, оба слишком вымотанные, чтобы говорить. Холод ночи бодрит, и Хэнк чувствует себя чуть более проснувшимся. Коннор медлит на заледеневших ступеньках, устремляя взгляд в сторону своей одиноко припаркованной машины. — Спасибо, — мягко говорит он, вороша что-то в кармане куртки. — Я знаю, что вам не обязательно было делать это. Хэнк отрицательно качает головой, сильнее прячась в пальто от холода. — Быть уверенным, что мои работники не заработаются до смерти — моя прямая обязанность, — произносит он, криво улыбаясь. Коннор хмыкает и достает руку из кармана, держа в ней ключи. Он указывает на машину. — Могу я хотя бы предложить подвезти вас? Хэнк колеблется. Предложение заманчивое, но ему нравятся короткие прогулки до здания, в котором он живет. А еще он не уверен, что сможет быть наедине с Коннором в замкнутом пространстве и не сделать ничего катастрофически неприемлемого в его изможденном состоянии. — Ничего, — говорит он с улыбкой. — Тут недалеко, и прогулка как раз слегка взбодрит меня. До завтра, — он добавляет, легко сжимая плечо Коннора. Коннор выглядит так, будто хочет настоять, но вскоре меняет решение. — Хорошо. Доброй ночи, мистер Андерсон, — говорит он мягким голосом, и что-то внутри Хэнка отзывается. — Да ради бога, зови меня просто Хэнк, — говорит он с легким раздражением. — И доброй ночи, Коннор, — добавляет, и радостная улыбка согревает его до глубины души. Он следит, чтобы Коннор безопасно добрался до машины, машет ему, как он отъезжает, прежде чем начать одинокую прогулку до дома. На следующее утро Коннор просыпается после крепкого сна, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему отдохнувшим. До работы еще достаточно времени, поэтому он пользуется этой редкой возможностью, чтобы зайти в пекарню и купить себе сырный круассан. Он колеблется на мгновение, а затем покупает два черных кофе — один с двумя ложками сахара — на вынос. На работе он раскладывает вещи и смотрит на Рида. — Мистер Андерсон уже в офисе? — спрашивает он, и Рид осматривает его с головы до ног. — Дам подсказку, потому что тебе явно надо хвататься за любую возможную помощь, — ехидно говорит Рид. — Боссу не нравится, когда его беспокоят до его утреннего кофе, а из офиса он еще не выходил. Поэтому что бы там ни было, советую подождать до обеда или отправить по почте. После этого Рид склоняется над своим компьютером, и Коннор думает, что только что лицезрел пик его мудрости. Он направляется к офису мистера Андер… Хэнка, и тихо стучит в дверь. Он медлит, услышав грубое «чего?» по ту сторону, а затем осторожно заходит. Его начальник смотрит на него, и Коннор рад видеть, что он не выглядит вымотанным, несмотря на прошлый вечер. Раздражение, кажется, исчезает, как только Коннор заходит внутрь со сладким кофе в руках и закрывает за собой дверь. — Я принес вам кофе, сэр, — говорит он, ставя стаканчик на стол. Хэнк уставляется на кофе, а затем медленно дотягивается до него. — Спасибо, — бормочет он, держа кружку в обеих руках. Повисает неловкая пауза, и Коннор переступает с ноги на ногу. — Подумал, что будет неплохо спасти вас от сражения с кофе машиной, — неловко произносит он. К его облегчению, это выбивает из Хэнка смешок, и теперь он расслабляется, откидываясь в кресле. — Ну, я очень ценю быть спасенным от унижения, — говорит Хэнк, и Коннор улыбается, успокаиваясь. Когда он садится за свой стол, то чувствует легкое головокружение и не может перестать улыбаться. На следующей неделе Коннор замечает, что Хэнк старается уходить в положенное время, и осознает, что, скорее всего, настала его неделя опеки над сыном. Коннор задумывается о том, что никогда этого не замечал, хотя настроение у Хэнка явно становится лучше. А еще каждый раз, как он уходит, он бросает на Коннора пристальный взгляд, и это заставляет его прятаться за экраном компьютера, краснея. Он все еще иногда задерживается на работе, но уже не так часто, как только они догоняют дедлайн. Одним вечером после работы Коннор даже присоединяется к Маркусу, Норт и еще паре человек из других отделов, чтобы выпить. И пусть по-большей части он тихо сидит в стороне, пока Норт громко возмущается о клиентах (под осуждающий взгляд развлекающегося Маркуса), он обнаруживает, что ему нравится сидеть в компании коллег. Милая светловолосая девушка представляется Хлоей и изо всех сил пытается ввести Коннора в разговор, и Коннор ценит этот жест, изо всех сил пытаясь влиться в беседу. Кажется, она флиртует с ним, но Коннор никогда не умел читать женщин — его интересы были направлены в другую сторону. Он думает о Хэнке и их вечере в офисе, и внутри что-то сжимается. Ему интересно, надумывает ли он себе все это: напряжение, когда Хэнк схватил его за запястье, то, как он смотрел на него, когда Коннор понял, что вертел в руках его ручку. Он продолжает приносить ему кофе. Не каждое утро, и не всегда из пекарни — иногда, когда Коннор заваривает его себе в комнате отдыха, он заносит кружку Хэнку. Каждый раз это встречается с благодарностью на грани отчаяния, и каждый раз Коннор выходит из офиса с улыбкой на лице и трепетом в груди. Он не влюблялся со времен, как был подростком. Коннор принял свое влечение к начальнику в будничной и эстетичной манере с первого дня, но с того времени оно успело перерасти в раздражающее увлечение, которое он не испытывал годы, и которое находил таким же надоедливым, как и волнующим. Он знает, что это бесполезно, не может даже представить, как Хэнк отвечает ему взаимностью, но все еще радуется тому, что в его жизни есть что-то подобное. Приходит неделя Дня благодарения, а вместе с ней и глухая боль одиночества, которую это время приносит с собой. Коннор слушает, как его коллеги обсуждают свои планы. Кто-то берет пару дней отпуска, чтобы поехать к родственникам, другие шутят надоедливые, но в конечном счете милые шутки про ужин с семьей, а третьи с воодушевлением делятся планами о праздновании с друзьями. Коннору удается улизнуть из комнаты отдыха, и теперь он несколько жалко доедает обед возле принтеров, в то же время печатая документы. — Вижу, ты перешел от переработок к работе в обеденный перерыв. Коннор давится и оборачивается, чтобы встретиться с Хэнком, по чьему лицу видно, что ему забавно. Коннор убирает кусочек салата из уголка губ и прочищает горло. — Там… было шумно в комнате отдыха, — неубедительно произносит он. — Ага, — говорит Хэнк, подходя к соседнему от Коннора принтеру. В этот раз он без пиджака, и Коннор обнаруживает себя уставившимся на его оголенные предплечья, сильные и волосатые. Он сглатывает и отводит взгляд, надеясь, что румянец уйдет. Они стоят в тишине, пока принтер гудит и выплевывает теплую бумагу, запах чернил заполняет комнату. — Какие планы на День благодарения? — вежливо интересуется Хэнк, и Коннору приходится подавить в себе усталый вздох. — Еда на вынос и фильмы Лайфтайм, — говорит Коннор таким тоном, который, как он надеется, покажет, что ему не интересно продолжение этого разговора. Он чувствует взгляд Хэнка на себе. — То же самое, — в конце концов подает голос Хэнк. — В этом году сын остается с моей женой, поэтому здесь только я и Сумо. — У вас хотя бы есть собака, — сухо говорит Коннор, начиная собирать свои документы. Он смотрит на Хэнка, на чьем лице странное выражение. — Хорошего дня, сэр, — произносит Коннор, выкидывая пустой контейнер в мусор и направляясь обратно к своему столу. На День Благодарения Коннор приносит домой неприличное количество еды из китайского ресторана рядом и бутылку красного, которое он уже давно хотел попробовать. Ричард звонит ровно в 4 вечера, когда Коннор смотрит захватывающий повторный показ серии «Я выжил». Он наблюдает за драматичной перемоткой похищения, пока его брат треплется о том, как он не позвонил родителям и не приехал домой на праздник. — Ну хотя бы на рождество ты прилетишь? — спрашивает Ричард, и из его холодного тона Коннор предполагает, что он уже знает ответ. — Нет, если они не извинятся, — отвечает Коннор так же холодно. — А учитывая, что этот ультиматум стоит уже пять лет, я на это и не рассчитываю, — саркастично добавляет он. — Они не молодеют. — Боже, да иди ты нахер, Ричард, — вздыхает Коннор, но в его словах нет настоящей ненависти. Они с Ричардом уже давно не были так близки, чтобы на самом деле злиться. Тишина длится так долго, что Коннор гадает, не прервалась ли связь. Наконец он слышит вздох. — Слышал, ты получил работу в КиберФинансах, — вежливо говорит Ричард. Коннор скалится. Конечно его брат был заинтересован в одной крупице его жизни, которую одобряли их родители. — О, так ты «слышал»? Ведь у нас так много общих друзей, — тянет он. — У тебя вообще друзей нет, — резко говорит Ричард, и Коннор срывается. — Хватит гуглить меня, — выпаливает он, и что-то тяжелое начинает нарастать в груди. Он ненавидит эти звонки, и каждый раз, отвечая, чувствует себя, как выкинутая собака, просто жаждущая похвалы. — Мне и не пришлось бы, если бы ты переодически сообщал мне, что с тобой происходит, — говорит Ричард в своем «Я тут старший брат» тоне — полчаса разницы во времени их рождения всегда составляло большую разницу для их родителей. — Может я и рассказывал бы тебе, если бы ты хоть притворялся, что тебе есть дело, — говорит Коннор и кладет трубку до того, как узел в глотке перерастет в жалкое всхлипывание. Он скидывает подушку с дивана, чувствуя себя инфантильно, и делает несколько глубоких вдохов, пока напряжение в груди не спадает. Он осилил уже половину порции Ло-Мейн, когда телефон вибрирует снова. Ему хочется проигнорировать его, но что-то подсказывает, что Ричард не снизошел бы до того, чтобы написать ему так скоро. Номер неизвестный, а сообщение перед ним не дает никаких зацепок, поэтому он открывает телефон. Прости, что беспокою в праздник, но не мог бы ты переслать мне то письмо с новым наброском для презентации Камски? Не спеши, если занят. — Хэнк Андерсон Коннор срывается к компьютеру, чтобы зайти в рабочий аккаунт и тут же отправить письмо. Он набирает сообщение. Отправлено! И не переживайте — я провожу это ценное время за просмотром дешевых криминальных передач. — Коннор Он откладывает телефон и наливает себе бокал вина, довольно урча, когда оно оказывается достойно своей цены. Через пару минут телефон вибрирует снова, и он поднимает его из любопытства. Звучит захватывающе. Мы с Сумо смотрим хоккейный матч прошлой недели. Не хватает предвкушения, когда знаешь, чем он закончится. Не знаю, можно ли сказать то же самое в криминалках. Наверное, это уничтожило бы весь смысл? — Хэнк Коннор смеется, отставляя бокал вина, чтобы ответить. Даже если знаешь о делах, всегда интересно посмотреть на второсортных актеров, воспроизводящих преступления. Очень рекомендую. Коннор старается игнорировать напряжение, скапливающееся внутри, пока он ждет ответ Хэнка. Когда он все-таки приходит, он не может сдержать улыбку. На каком канале? В конце концов они перекидываются сообщениями, обсуждая несколько эпизодов низкосортных шоу. Коннор улыбается, пока щеки не начинают болеть, вино согревает его так же, как и едва ли сдерживаемый сарказм Хэнка насчет глупости некоторых преступников или дерзости особо вульгарных ведущих. Бутылка почти опустела, когда ему приходит глупая идея. Покажете спа? Он щурится в экран. Твою же. Пса*. Простите, вино. На экране появляются мигающие точки, означающие, что Хэнк печатает. Они пропадают. Затем появляются вновь, и снова пропадают. Внутри все сжимается. После этого ему приходит фото огромного сенбернара, развалившегося на бедрах Хэнка в серых спортивных штанах. Он пытается представить себе Хэнка в них и, возможно, растянутой футболке вместо его костюма, и мягко вздыхает. Вдогонку приходит сообщение: Прости, сложно прислать качественную фотографию, когда он решает поиграть в ручного песика. Белое или красное? Некоторое время Коннор смотрит на слова, пока его мозг не включается. Он похож на хорошего мальчика. Если вам понадобится сиделка, я всегда свободен. Он отправляет сообщение в надежде, что получилось не слишком дерзко. И добавляет: Красное. Идеально подходящая вечеру бутылка Мерло. В ответ он получает размытое фото бутылки Короны, стоящей на спине у Сумо. Человек искусства, — печатает он, и получает в ответ плачущий от смеха смайлик. Коннор хмыкает и получает второе сообщение. Хей, оно помогает держать экзистенциальный ужас в узде. Вот как. Знаком с таким. Мой брат только что звонил мне, чтобы напомнить о том, что я белая ворона в семье. Коннор задерживает палец над кнопкой отправки, гадая, слишком ли это личное, чтобы отправлять начальнику. Он ставит бокал, а потом проводит по экрану пальцем, будто случайно отправляя сообщение. Он откладывает телефон, замечая, что ладони успели вспотеть, и направляется в ванную, неспособный сидеть на месте и ждать ответа от Хэнка — или получить сообщение, журящее его за излишнюю откровенность. Когда он возвращается к телефону, то не обнаруживает ответа. Пытаясь не чувствовать стыд, он начинает собирать остатки со стола, наливает вино в бокал и выбрасывает бутылку в ведро для переработки. Он пытается выбрать книгу, чтобы улечься с ней, когда телефон вибрирует снова, и он закрывает глаза, открывая сообщение. Семья — это худшее, это точно. Не слушай его. Коннор чувствует, как внутри расходится что-то вроде облегчения, и направляется в ванную с книгой, бокалом вина и телефоном в руке. Мне пора на боковую. Спасибо за компанию, сэр. В последнем ответе он читает: И не говори. Лучший День благодарения за последние годы. Увидимся завтра. На следующее утро Хэнк просыпается раньше обычного и даже встает в длинную очередь в кофейне на пути к работе. В офисе он проходит мимо стола Коннора, и ставит горячий сладкий латте перед парнем. Коннор поднимает на него взгляд, и глупо моргает. Его глаза затуманены, волосы в беспорядке. Обычно аккуратно зализанные, сегодня являют собой растрепанный бардак; даже выбившийся локон более непокорный, чем обычно. — Подумал, что тебе пригодится, — с забавой говорит Хэнк. Коннор пододвигает кружку ближе, открывая крышку и глубоко вдыхая. — Боже, это то, что нужно, — говорит он и делает большой блаженный глоток, его ресницы трепещут. — Ну, в следующий раз не налегай на вино перед работой так сильно, — произносит Хэнк, стараясь отогнать похабные мысли, когда Коннор издает тихий стон, отпивая кофе. До него доносится, как Рид шипит что-то на Коннора, но он не задерживается достаточно, чтобы точно расслышать. Он чувствует себя не в своей тарелке, устраиваясь в офисе, и странное приятное тепло окутывает сердце.