Труп

Здание, в котором жили Чонгук с Тэхёном, находилось в жилищном комплексе с большим количеством магазинов и кофеен на первых этажах и располагалось совсем близко к различной инфраструктуре и станции метро. Отличный район для удобной жизни, но не лучший для прогулок. Поэтому, не сговариваясь, оба парня практически сразу сворачивают на дорогу, ведущую к центральным улицам города, где они с большей вероятностью найдут приятную улочку или сквер, чтобы пройтись. По дороге они разговаривают не много. Чонгук спрашивает у Тэхёна о том, как прошел его день и делится крохами своего. Они обсуждают повседневные вещи, погоду и мелочи вроде очередной открывшейся кофейни в соседнем доме. Так они решают построить свой маршрут до одной из подобных, что по заверениям Тэхёна сильно лучше качеством, и взять себе по напитку, чтобы согреться после прогулки под лёгким осенним ветерком, летящим по мокрым улицам. Может, у Чонгука и не бьётся сердце в груди, но бабочки где-то в желудке порхают точно. Они щекочут рёбра и заставляются улыбаться, поглядывая на парня сбоку, который крутит головой во все стороны и периодически улыбается чему-то и прячет смущённо эмоцию в шарфе, если её заметят. Чонгук даже почти не смотрит под ноги по привычке, слишком увлеченный разглядыванием чужого лица. Но в те редкие моменты, когда он всё-таки опускает взгляд вниз, он следит за их покачивающимися руками и неловко прячет свои в карманы толстовки, испуганный случайных столкновений. Хотя даже одна мысль о том, что когда-нибудь он мог бы идти также с Тэхёном в кофейню и держать его за руку рой бабочек в животе превращает в целую бурю, практически заставляя его свистеть от переизбытка эмоций как забытый на плите чайник. Улица, на которой они в итоге забегают в кофейню, знакома Чонгуку, на неё он захаживает периодически в процессе прогулок с одногруппниками или при походе в крупный торговый центр в кино или на шоппинг. Однако заведение, в которое его ведут, открывается ему впервые, и он с радостью оглядывает комфортную обстановку. — Я бы предложил взять по стаканчику с собой и присесть где-нибудь на лавочке рядом… — шепчет ему Тэхён, пока они стоят в очереди и Чонгук внимательно изучает каждый напиток в меню на стене. — Отличная идея, — прерывает его Чонгук, оборачиваясь на шёпот. Каждый раз, когда Чонгук встречается взглядом с ним, он уверен, что время на секунду замирает. Каждый раз, а их сотни, этих мелких пересечений взглядом, вот как сейчас. И особенно надолго время замирает, если Тэхён улыбается. Вот как сейчас. — Но все лавочки мокрые после дождя, — всё-таки договаривает он с преступно очаровательной улыбкой. Когда-нибудь Чонгук сможет поцеловать эти губы во время подобного зрительного контакта. Время в очередной раз остановится, и он просто не сможет сдержать себя. Чонгук отворачивается обратно на меню. Если он продолжит думать в том же духе, он точно не переживет это свидание прогулку. Он промаргивается. Он умрёт повторно, если понадобится, чтобы не пришлось справляться с охватывающими чувствами. — Оу, — всё-таки выдавливает из себя он, поправляя капюшон на голове. — Тогда какой план? — Мы можем посидеть внутри, — предлагает Тэхён, покачиваясь с носка на пятку и оглядывая помещение на наличие сидячих мест. Кофейня уютная и светлая, но небольшая. В небольшом зале есть всего несколько столиков, за которыми можно присесть. — Как скажешь, — кивает Чонгук, подходя к баристе, чтобы сделать заказ, и чувствует, как Тэхён, оставшийся на шаг позади, наклоняется к его плечу, и замирает, слыша через ткань капюшона чужое дыхание. — Мне капучино с ореховым сиропом. Средний. Спасибо, — чеканит Тэхён в место, где предположительно находится ухо соседа, и сбегает из очереди в сторону одиноко стоящего столика в углу кофейни у окна, чтобы сесть на один из стульев и кинуть на второй свой шарф, вербуя место. Будто кто-то стремился обогнать его. Чонгук моргает, следя за парнем с легким удивлением, и возвращает взгляд на баристу, смиренно ожидающего заказ. Чонгук покашливает. — Средний капучино с ореховым сиропом и американо, пожалуйста. Чонгук оплачивает напитки и приносит их за столик к ожидающему парню, заглядевшемуся в окно. Он осторожно поглядывает на окно тоже, проверяя, не отражает ли его стеклянная поверхность, и заметно расслабляется, поняв, что он в безопасности. Тэхён радостно тянется к стаканчику и делает первый глоток, придирчиво щурясь в попытках дать оценку напитку. — Неплохо, — сообщает он и улыбается, глядя на чужой выбор. — А ты столько разглядывал меню, чтобы заказать американо? — Я плохо разбираюсь в кофе, — тихо признается Чонгук. — Мне всегда хочется попробовать что-то новое, но я боюсь, что мне не понравится, так что… — Ты мог бы посоветоваться со мной! Чонгук моргает на него недоуменно. — О… Ты работаешь баристой… Точно, — Чонгук глотает свой американо и немного кривится. И правда, стоило посоветоваться. — Ты говорил, что работал до этого… э-э… — Капельдинером? — Им. Да. Кто это? — неловко спрашивает Чонгук. Тэхён же выглядит так, будто отвечал на этот вопрос миллион раз, что, в целом, не удивительно. — Я работал в театре. Знаешь вот этих людей, которые запускают тебя в зал, принимают билеты, и на которых ругаются зрители, которые пришли после третьего звонка, а их не пускают? Вот это капельдинеры. Чонгук кивает медленно: — Ни за что бы не подумал. — Это удобная подработка для многих студентов, потому что она по вечерам, но платят там откровенно мало. Да и я учусь на заочном, так что ушёл в не менее стрессовое, но хотя бы чуть более оплачиваемое место, — он делает повторный глоток капучино и цепляется взглядом за лежащий на столешнице кошелек Чонгука, внезапно округляя глаза в удивлении. — О боже, я заставил тебя заплатить! — он встречается взглядом с таким же удивлённым Чонгуком. — Прости, я совсем не подумал… — он прикрывает рукой лицо, опуская голову. — Всё в порядке, — успокаивает его Чонугк. — Я сейчас же отдам… — проговаривает Тэхён и роется в своих карманах, начиная бормотать под нос. Кажется, у Тэхёна такая привычка. Он нервничает и говорит что-то поспешно, после чего ругается сам с собой тихо, чтобы никто не услышал. Даже Чонгук, напрягая острый слух, выхватывает только «позор» и «кринж» и, кажется, «ну как так можно было». — Давай считать, что я угощаю, — улыбается Чонгук. — Мне только в радость. Тэхён робко поднимает на него взгляд из-под чёлки и прекращает копошение. Он слегка игриво улыбается: — Ну, если ты так настаиваешь… Чонгук, вообще-то не очень неловкий, но всегда сталкивался с проблемами в общении, когда речь идёт о восхитительном соседе, от взглядов на которого обычно терялись все слова в голове. Но сегодня всё кажется легче. Конечно, он всё ещё смущается до чёртиков и долго подбирает слова, чтобы заполнять паузы в диалоге, и откровенно заглядывается, но всё-таки ситуация явно сильно лучше. Связано ли это с тем, что безумно подскакивающий пульс больше не отвлекает на себя внимание, или с тем, что он слышит такой же подскакивающий напротив — загадка. Потому что Тэхён очевидно волнуется. Его сердцебиение то и дело сбивается и подскакивает, он раз за разом путается в словах и ворчит на себя под нос, а ещё очень часто прячет лицо в шарфе. Сейчас, конечно, шарф остался висеть на спинке стула Чонгука и это лишило Тэхёна одной из линий обороны, но он довольно быстро нашёл для себя замену в долгих глотках кофе. Чонгук боится делать вывод, что всё выше перечисленное — признаки ответной симпатии. Вывод, конечно, напрашивается и его очень сильно хочется сделать. Он стучится и стучится в его голову, но Чонгук игнорирует стук. Пока что. Вдруг сейчас Чонгук поведётся на этот его повышенный пульс и смущённые улыбки, а окажется, что Тэхён со всеми такой восхитительный? Что Чонгук будет делать с погибшим роем бабочек в желудке? У вампиров могут умирать бабочки в желудке? Может, они тоже воскресают и становятся вампирами?.. А если он пьет кровь, она же попадает прямо на них, и они порхают там с окровавленными крыльями. И если они умрут, получится труп, фаршированный трупами. Чонгук же тоже мёртвый. Чонгук смотрит в одну точку с минуту, после чего делает глоток невкусного и кислого американо. Он трясет головой, возвращая мысли обратно в радостное свидание прогулку и старается выключить пластинку «я теперь ходячий труп и что всё это значит», которая играет в его голове последние дни. Тэхён сейчас является лучиком жизни в этом мёртвом царстве, и Чонгук старается за него держаться. Они разговаривают. Чонгуку всегда было интересно слушать своего соседа, начиная с повседневного «куда направляешься?» в лифте диалог всегда вязался очень легко, а Тэхёну всегда было что рассказать, и сейчас также. Тэхёну только дай повод, он начинает делиться всем на свете, как открытая книга. Чонгуку это нравится. Он так не умеет, но он очень хороший слушатель. Тэхён рассказывает про разные работы, про знакомых и про учёбу. Тогда он вспоминает оброненную Чонгуком фразу: — О, ты говорил, что хочешь перевестись на вечернее? Кажется, у нас сейчас есть время для долгой истории! Чонгук не придумал. Он в целом недостаточно времени потратил на продумывание алиби на дни, которые пролежал мёртвым. Для кого-то он уезжал, для кого-то он лежал в больнице, для кого-то болеет до сих пор. И история с обучением всё ещё кажется просто висящей над ним проблемой, с которой он понятия не имеет что делать. Есть ли у него вообще это вечернее обучение в вузе? Есть. Один из бывших одногруппников когда-то уже так сменил форму обучения без каких-либо проблем. Ну, кроме минимальных бюрократических. Подробностей Чонгук не знает, но этот пример является его единственным ориентиром прямо сейчас. По-хорошему ему бы заявиться во плоти в институт, постучаться в деканат и сообщить о своих намерениях, написав и подписав кучу бумажек. Как во плоти заявиться в институт в рабочие часы пока не понятно, на этом всё и останавливается. И свою мифологическую историю о том почему и зачем он переводится, он пока не может придумать. — Э-эм… — он тянет с ответом как можно дольше, стараясь выхватить дополнительные секунды на раздумья, но внимательные глаза напротив заставляют срочно импровизировать. — Мне стало сложно совмещать учёбу и повседневную жизнь, у меня… может появиться серьезная работа, поэтому придётся решать вопрос так. Вышла какая-то не очень длинная история. — О-о, уже знаешь, куда собираешься устраиваться? — Тэхён с горящими глазами придвигается чуть ближе. — Э-эээ… — Что, секрет? — Мм… — Чонгук теряется. — Не хочешь сглазить? Понимаю. Хотя я так не могу, всегда сразу делюсь всеми планами на будущее, как только спросят, — кивает сам себе Тэхён и делает очередной глоток. — Обязательно расскажи мне, как что-то станет известно! — Обязательно… — кивает Чонгук. И ведь не поймешь теперь, соврал он или не соврал. Просто… не договорил? Может, работу и правда придётся искать в срочном порядке. Вот только вряд ли дневную. Как минимум в ближайшее время… Этот диалог Чонгуку не нравится. Врать и недоговаривать ему не нравится. Вся эта ситуация, в которой он теперь находится, ему не нравится тоже. — Ты чего сник? — вдруг интересуется Тэхён, и Чонгук понимает, что за последние пару минут стремительно сгорбился и уронил даже дежурную улыбку. — Да… — Чонгук хмурится, не зная, как объяснить своё состояние. — Я не люблю перемены. Не люблю их в целом, но тем более не люблю, когда они не входили в мои планы, но я ничего не могу с этим поделать. Я не хочу переводиться, не хочу уходить из своей группы, где у меня есть друзья, не хочу менять свой образ жизни, но у меня, к сожалению, очень мало выбора. Прости, что не говорю подробности… — Всё в порядке, — Тэхён слабо улыбается ему, стараясь выразить поддержку. Он молчит недолго. — Я бы попробовал посмотреть на это с другой стороны. Конечно, грустно менять привычное, но ведь ты не начинаешь с нуля. Ты всё ещё можешь видеться со своими друзьями из группы, просто теперь не в учебное время, зато теперь у тебя будет возможность подружиться с кем-то новым из нового коллектива. И в целом изменения в жизни — это повод расти, новый опыт — это всегда полезно и круто. Да, мы не всегда хотим вылезать из своей скорлупы, когда она тёплая и привычная, но если уж так сложились обстоятельства, что скорлупа разбилась, надо постараться найти в этой ситуации все возможные плюсы и обрадоваться тому, какой огромный мир открылся твоим глазам, когда ты вылупился из яйца! Чонгук поднимает брови и слегка улыбается на слова парня. — Странная метафора, да? — смутился Тэхён. — Нет-нет, — Чонгук улыбается шире, — всё понятно. В скорлупе он цыплёнок-студент, ходящий в кино по субботам и сохнущий по соседу, а вне её он супер-сильный вампир, который сидит с этим соседом в кофейне. Чонгук же… может смотреть на это таким образом? Да, вне скорлупы солнце слишком яркое и немного жжется, но… он же привыкнет, верно? — Ты прав, — Чонгук опирается локтями на стол, придвигаясь ближе. — Я не умею пока что на всё смотреть с позитивом, но это точно навык, которому я хотел бы обучиться. — Не подумай, что я в этом такой профессионал и безумный оптимист, — Тэхён качает головой. — Но да, навык и правда полезный. Чонгук улыбается шире, откровенно любуясь. Возможно, с ним под руку он даже сможет со всем этим справиться… возможно. — Мне будущее от твоих слов и правда кажется оптимистичнее, — улыбается Чонгук слишком уж мечтательно для того, кто только что угрюмо горбился, но в мыслях он проговаривает «мне будущее с тобой кажется оптимистичнее» и не может сдержать смущённого покашливания. Он отклоняется на спинку, чтобы утаить внезапное стеснение, но тут же дёргается от задетого руками кофе, который стремительно растекается по столу и его толстовке, пока стакан катится по столешнице. Стеснение не поборото, стеснение умножено. Тэхён ловит стакан, спасая его от фееричного падения на пол, и ставит на стол обратно, но ущерб уже нанесен. — Чёрт, — Чонгук шипит, оттягивая мокрую одежду. Кофе успел остыть за время их разговора, но так как он ему не очень понравился, в стакане всё ещё было много жидкости, он спешно хватает салфетки и начинает промокать разросшееся пятно. На секунду Чонгук ловит смеющийся взгляд Тэхёна и отпускает мокрую толстовку из рук. — Теперь ты точно подумаешь, что я неуклюжий недотёпа, — грустно говорит он, на что Тэхён коротко улыбается, но удивлённо поднимает брови. Но взгляд его всё ещё смеется, будто он изображает это удивление намеренно. — Что? Почему? Улыбку слышно даже в его голосе. Чонгука не проведешь. — Ты знаешь почему! — возражает он канючащим голосом. — Почему? — тягуче переспрашивает Тэхён, улыбаясь уголком губ. Ухмыляясь уголком губ, если быть точнее, не теряя смеха в глазах. И смотрит так на Чонгука внимательно, будто получает безумное удовольствие от чужого смущения. Чонгук на его выражение лица смотрит широко раскрытыми глазами, будто оленёнок в свете фар. Он крутит в руках рукава толстовки и ощущает себя неловко. — Потому что я вечно спотыкаюсь… — бормочет он под нос, не сводя круглых глаз с парня на против. — Я постоянно выставляю себя с дурацкой стороны, когда тебя вижу, — он опускает-таки голову, прячась от чужого взгляда, пока перед его глазами проносится всё множество сцен их прошлых встреч. — Ты думаешь, что я идиот, так и скажи. — Я не думаю, что ты идиот, — возражает Тэхён и спокойно протирает столешницу перед ним салфетками. От этого Чонгуку ещё более неловко. — Я думаю, что ты милый. — М? — Чонгук поднимает на него голову вновь и думает о том, что вот сейчас его лицо было бы краснее помидора, но он точно, несмотря на всё своё смущение, всё ещё блистает белизной. Хорошо это или плохо? Возможно, Тэхён решил бы, что помидорное лицо тоже очень милое. Возможно, без неровного румянца на щеках, большие глаза Чонгука выглядят больше грустными, чем влюблёнными. Но кто знает? Чонгуку придётся надеяться, что Тэхён хорошо умеет читать эмоции с лиц, лишенных кровообращения. — Я сказал, что ты милый, — повторяет Тэхён чуть тише, и Чонгук слышит, как тарабанит его пульс. Тэхён может ухмыляться и говорить комплименты, но его волнение от этого не девается никуда тоже. Чонгук улыбается своим мыслям и чёртов вывод о взаимной симпатии уже не просто стучится в его голову, он выбивает дверь с порога и смотрит на него надменно и со скрещенными руками на груди. Ладно. Пускай заходит, раз уж напросился. Вот он сидит мокрый от пролитого кофе, смотрит на своего восхитительного соседа и ментально краснеет от его комплиментов. Скажи кто это Чонугку неделю назад, он раскраснелся бы по-настоящему и помахал бы рукой о глупости предположений. Но вот он сидит. Мокрый и мёртвый, но радостный до чёртиков. — Давай считать, что это был наш знак уходить, — произносит внезапно Тэхён, оглядывая протёртый стол и намекая на происшествие с кофе. — Давай, — проговаривает Чонгук практически неслышно и сгребает в руки салфетки и бедный стаканчик, чтобы выкинуть их на выходе. Атмосфера между ними повисла неловко-приятная. Выйдя на улицу, Тэхён оглядывается по сторонам, потирая руки о джинсы, то ли стараясь решить в какую сторону им идти, то ли выискивая тему для разговора, пока Чонгук, вновь спрятавшись в капюшоне, без остановки кусает свои губы, стараясь прекратить отвратительно смущающе улыбаться сделанным выводам и глядит то под ноги, то на спину парня перед ним, ожидая развития событий. Развитие событий приходит оттуда, откуда не ждали. Когда Тэхён наконец выбирает траекторию их дальнейшего движения и указывает Чонгуку в выбранную сторону, тот поднимает голову и застывает. Из-за угла здания в указанной стороне выходит мужчина в плотном сером плаще и направляется по каким-то своим делам. Сначала его силуэт кажется лишь смутно знакомым, но с каждой секундой, которую Чонгук всматривается в эту фигуру, он ощущает отвратительно странное ощущение. К фигуре притягивает взгляд. К ней хочется подойти и от неё хочется убежать одновременно. Чонгука немного тошнит. — Всё в порядке? — голос Тэхёна пробивается через пелену, в которой Чонгук оказался, но он не откликается. Фигура незнакомца двигается дальше, постепенно приближаясь, кажется, понятия не имея о том, что на кого-то странно влияет. И с каждым её шагом, Чонгук как будто слышит стук собственного сердца, громко, стучащим в ушах, так непривычно и странно, будто из далёкого воспоминания, и всё сильнее ощущается и вспоминается страх, испытываемый в момент смерти. Потому что с каждым шагом Чонгук всё больше вспоминает желтоглазую кошку и чужой глубокий завораживающий голос, вспоминает боль укуса и лицо обратившего его вампира, идущего сейчас в сером плотном плаще по той же улице, на которой он с ничего не понимающим Тэхёном стоит. — Чонгук? — Тэхён касается его плеча, легонько подёргивая. — Хэй? Ты в порядке? Чонгуку стоит больших усилий отвести взгляд от магнитящей к себе фигуры, но как только перед глазами оказывается взволнованное лицо соседа, наваждение резко заканчивается. Но страх никуда не девается, поэтому Чонгук хватает Тэхёна за руку и тащит за ближайшее укрытие, чтобы обезопасить себя от обнаружения, но продолжить наблюдать. Затолканный за дверь ближайшего магазина, Тэхён наблюдает за Чонгуком, всматривающимся в небольшое окошко в ней, и коротко прокашливается, прося объяснений происходящему. — Прости, — первым делом произносит Чонгук. — Я в порядке. — Мгм, — кивает Тэхён, напряжённо следя за ситуацией. — Я могу чем-то помочь? — Запомни лицо мужчины в плаще, — чеканит сразу же Чонгук, указывая пальцем на нужную фигуру. Он боится, что как только мужчина исчезнет из поля зрения, память о нем исчезнет так же, как в первый раз, поэтому приходится прибегать к мерам предосторожности. — Ты его знаешь? — интересуется Тэхён, послушно всматриваясь в мирно проходящего мимо человека и стараясь детализировано запомнить чужое лицо. — Встречались один раз. — Он сделал тебе что-то плохое? — Вроде того, — уклончиво отвечает Чонгук. — Не намеренно, кажется. Тэхён переводит глаза на парня рядом и теперь уже разглядывает его черты. Брови у Чонгука нахмурены, губа закушена, а взгляд выглядит обеспокоенным. Он сосредоточен на слежке за своей целью. — Почему тогда мы прячемся? — уточняет Тэхён. — Я не уверен, что ему стоит знать, что я не умер до конца, — не отрывая взгляда совершенно серьезно говорит Чонгук. Тэхён моргает. Чонгук замирает. — Что?