Труп

Чонгук несмело глотает бордовую, почти черную густую жидкость, ощущая действительно сладкий, чуть ли ни шоколадный вкус, обволакивающий язык. Это странно. Жидкость скользит по горлу теплом, разливаясь по груди горячей волной, как высокоградусный алкоголь. Кровь. Пусть и не настоящая. А если она не настоящая, то как же ощущается реальная? Что за человеческая энергия? Как ей можно наполнить напиток? Сколько всего в действительности ему придется узнать, чтобы научиться ориентироваться в жизни заново? — Почему она такая сладкая? — Потому что я люблю сладкое, — пожимает плечами Чимин. — Такой сорт. — Ну, знаешь, как вино. Сладкое, полусладкое, сухое, — улыбается Юнги, за что тут же оказывается припечатан недовольным взглядом хозяина дома. Его улыбку правда этот взгляд ни капли не гасит. — Не слушай его, — Чимин возвращает на сжавшегося парня взгляд. — Сорты искусственной плазмы — это как аналог группы крови. Не возможно повторить в точности вкус настоящей крови настолько детально, чтобы передавать различные оттенки, но из-за разницы в содержании появляется несколько сортов. Чонгук отставляет кружку на стол, с опаской поглядывая на слишком уж притягательный напиток. — Ты сейчас хочешь сказать, что реальная кровь отличается по вкусу в зависимости от группы? — Конечно. Группы отличаются между собой тем, что агглютиноген, содержащийся в эритроцитах и плазме отличается, например… — Чимин ловит стекляный взгляд Чонгука и поднятые брови Юнги. — Это такой белок… — пытается пояснить он. — Не берите в голову. Да, отличается. — И каждый сорт по содержанию как какая-то группа крови? — Вроде того. Чонгук продолжает сверлить взглядом отставленную кружку. Одного глотка не хватило. Вообще-то, хочется залпом выпить всю кружку, а лучше сразу бутылку опрокинуть вверх донышком и вытрясти всё до последней капли и облизнуть горлышко на последок. Тогда, может быть, хватит. Чонгук смотрит на неё и облизывается. После некоторых сомнений он всё же тянется к ней вновь. Это пугает. — Это нормально, — Чимин будто читает его мысли. — Тебе стоит выпить побольше, это же твой первый раз. Вампиры умеют читать мысли? Чонгук прикрывает глаза, допивая кружку. Ощущение, согревающее грудную клетку жжёт удовольствием. — Вкусно? — интересуется Юнги, наблюдая за легкой улыбкой удовлетворения у младшего. — Очень, — признается тот. Чонгук возвращает вновь взгляд на всё ещё сонного вампира и ждет дальнейших указаний и объяснений. Вопросов у него слишком много, чтобы выбрать что-то кроме «что всё это значит?». — Давай начнем с того, как тебя зовут, — кивает Чимин, сложив руки на коленях и внимательно глядя на гостя. — Ой, — Чонгук смущается, зеркаля позу собеседника, и кивает. — Извини. Я Чонгук. — Приятно познакомиться. Сколько прошло дней? — Четыре с укуса, сутки с пробуждения. Чимин поднимает взгляд, совершая какие-то неизвестные математические просчеты. — Кто тебя укусил, ты знаешь? Можешь описать его? Он не выходил с тобой на связь больше? Вообще, лучше расскажи мне всё, что помнишь с того момента, — продолжает он и выжидающе смотрит на парня. — Что ж, — Чонгук переглядывается с Юнги и наблюдает за тем, как тот устраивается в кресле удобнее, готовясь к долгому разговору. — Была суббота. Я возвращался из кино… Чонгук пересказывает события прошлых дней вновь, в этот раз отвечая на все уточняющие вопросы слушателя и добавляя последние сутки в рассказ. Возможно, Чонгуку стоит написать небольшую биографию о субботнем вечере, если теперь все узнавшие о его сущности будут спрашивать о том, как это произошло. Это ведь история его смерти, которая теперь с ним на всю жизнь навсегда. — Хм, — Чимин хмурится задумчиво, анализируя рассказ Чонгука, — могу я посмотреть на укус? — Конечно, — Чонгук послушно вытягивает шею. Чимин анализирует что-то, прощупывая кожу, давит на только начавшие заживать раны, вызывая шипение у парня, и отстраняется, важно кивая. — Всё ясно, — оглашает он, оглядывая собеседников. После встретившего его молчания, он объясняет. — Я подумал, что это странно, вот так внезапно тебя обращать и оставлять на дороге, чтобы тебя увезли в морг. Это, вообще-то, очень плохо для нашей секретности и нарушает кодекс. Мало ли, что со случаем сбежавшего трупа будут делать в морге. Хотя, конечно, наш морг видал и не такое… — Чимин улыбается, глотая из своей кружки. Юнги выгибает бровь на это замечание. — Ну, да ладно. Судя по всему, он не собирался тебя обращать, он хотел тебя выпить. Знай он, что ты снова встанешь на ноги, он бы уже нашёл тебя и занялся бы твоим просвещением. И твои раны подтверждают это, слишком уж они глубокие, вампир явно был очень голоден. — И… Это нормально? — подаёт голос Юнги. — Случайное обращение? Случается, — кивает Чимин. — Иногда вампиры не контролируют свою энергию при сильном голоде и могут повлиять на жертву так, как вовсе не собирались. — Нет, я не об этом, — Юнги стекает по креслу ниже, выражая дискомфорт от разговора. — Ты сказал, что оставить свежего вампира на дороге — против кодекса. Что насчёт убийства людей? Это нормально? Ничем не карается? Чонгук смотрит внимательно на парня напротив и ждёт ответ. Чонгук не хочет убивать, он не хочет быть тем, среди кого это принято, среди кого убийство — это поход за продуктами в магазин. Чонгука может и устроит искусственная напитанная энергией плазма или как её там, но не убийства в подворотнях. — Вовсе нет, — машет головой Чимин, стряхивая напряжение с собеседников. — Естественно, охота также запрещена кодексом. Другой вопрос в том, что клан… ну, те, кто в ответе за вампиров в нашем городе как расу, решил слишком уж удариться в капитализм, — Чимин закатывает глаза, принимая тон будничного ворчания. Очень уж внезапная тема после слов про охоту на людей. Он показывает на винную бутылку с кровью и ловит взгляд Чонгука. — Вот эта бутылка, из которой мы с тобой пьем, стоит целое состояние. Есть более дешёвые сорта, но и они за потолком приемлемой цены на пропитание. Представь, что молодым вампирам днём не выйти на работу, они зарабатывают на складах, на заводах, на мелких должностях ночных сторожей, так или иначе, многие лишились места под солнцем буквально, и весь их труд теперь идёт лишь на покупку одной несчастной бутылки, которую они будут растягивать в течение месяца. Чонгуку становится не по себе. Серьёзно, ко всем проблемам, навалившимся со сменой формы жизни (да-да), ему не хватало только проблем с финансовым вопросом. — Может, они и не хотят убивать, это не в их характере, они бы может и мухи бы не обидели, вон, кошек бы спасали, но иногда голод берёт своё, — Чимин пожимает плечами, грустно оглядывая Чонгука с ног до головы. — Ты, видимо, слишком уж вкусно пах при жизни. Зашибись. — И… Это карается или?.. — не унимается Юнги. — Они просто говорят, ну, обычно убивать не принято, но этот вампир бедный, так что простим? — Карается, — Чимин кивает, складывая руки на груди, — если его найдут. А тут даже не спрашивай, сколько этих дел в действительности, как идёт этот процесс, почему поставщики не снижают цены на смертельно необходимый продукт… — Чимин делает медленный круг головой, будто имитируя закатывание глаз более масштабно. Чонгук практически сразу улавливает, что в этом собеседник нашёл альтернативу тяжёлому усталому выражающему всё недовольство мира вздоху. Тяжёлых вздохов в функциях тела вампира очень не хватает. — Кого стоит обращать в вампиров, так это хороших юристов и политологов, их в клане очень уж не хватает. — Ясно… — Чонгук трясёт головой, потирая пальцами виски, и мычит (это его замена тяжёлым вздохам). Ничего не ясно. — И что мне делать? Чимин осматривает его вновь и как-то тепло улыбается: — Расслабиться. Зашибись! — Я помогу освоиться, расскажу всё, что смогу. Знаю, вопросов у тебя, наверное, целое море. Задавай, не бойся, даже если кажутся слишком глупыми. Но главное — постарайся расслабиться. Это не конец света. Чонгук чувствует, как небольшая волна напряжения скатывается, но за ней остаются ещё и ещё, они покрывают его с головы до пят. — Как можно расслабиться, когда ещё на прошлой неделе я был жив и моей единственной проблемой был чересчур красивый сосед, а сейчас я буквально мёртв? Чимин щурится, хитро улыбаясь, и кладёт руку на плечо собеседнику. — Мёртв ты был сутки назад. И оставался бы и дальше, не произойди случайности, из-за которой ты воскрес и снова ходишь по земле. Пока над тобой не заколачивают крышку гроба, выход есть из всего. Да, теперь придётся жить чуть-чуть по-другому, но ключевое слово в этом — жить. Так что расслабляйся. Ещё одна волна скатывается с Чонгука и он ловит поддерживающий взгляд Юнги. Жить. Это, получается, конец шуткам про смерть? Ну, уж нет. — Я иду ставить чай, — оглашает Чимин, оборачиваясь на Юнги, — я видел, что у тебя в пакете шоколадки, выкладывай, будет вступительный взнос. — Эй, — тянет Юнги, глядя, как друг (?!) встаёт с дивана. Чонгук улыбается. Расслабиться. — А ты, — оборачивается на него хозяин дома, — готовься говорить про этого чересчур красивого соседа, — подмигивает он. Чонгук расширяет глаза, мысленно чертыхаясь. — Я заинтригован! Чимин уходит на кухню под хихиканье Юнги и Чонгук оглядывает помещение. Расслабиться. Расслабиться. Расслабиться. Должно быть, не сложно. Просто расслабиться. — Юнги? — Да, мелкий? — В каких вы двое отношениях? — спрашивает, наконец, Чонгук. Юнги хмурится на этот вопрос и почему-то тяжело вздыхает (окей, это было обидно). — Мы друзья. А что? — Не знаю, — Чонгук пожимает плечами, — вайбы у вас… Юнги смотрит на Чонгука непонимающим взглядом, не обращая внимание на входящего с чаем парня. — Где шоколадки, Юнги? — поторапливает его он, ставя чайник и чашки на кофейный стол перед диваном. — Жалко что ли? Мы же друзья, — проговаривает он, картинно закатывая глаза так, что это видно только Чонгуку. Юнги растягивает губы в полоску и лезет в пакет за несчастными шоколадками. — Не за чем подслушивать. — У меня вампирский слух, бро. Будете шептать, будет звучать так, будто вы у меня под ухом. — Бро? — переспрашивает Юнги. Чимин пожимает плечами. — Упырь. Окей. Чимин об их отношениях, очевидно, другого мнения. Вайбы… занимательные. Первым делом за чаем Чонгуку приходится рассказать новому знакомому почему Тэхён восхитительный. В его мемуарах это будет вторая глава, сразу после субботнего вечера. — А зеркала — это вообще подстава. Это была не поездка в лифте, а хождение по лезвию. — Это правда, — Чимин кивает, уплетая шоколад, — Есть напыление на зеркало, которое помогает, но на все зеркала в мире его, конечно, не нанесешь. Да и отражение всё равно нечеткое. — Как это вообще работает? — интересуется Юнги. — Без понятия, — машет головой Чимин, — я читал об этом, но решительно ничего не понял. Если вы разбираетесь в оптике и готовы читать о ее сочетании с физикой энергетических волн, исходящих от сверхъестественных существ, могу дать ознакомиться. Юнги с Чонугком на предложение перепугано переглянулись. — Нет, спасибо. Физика — это не для меня, — отказался Юнги. — А камера тоже не отображает? — уточнил Чонгук, покручивая телефон в руке. — В них пару лет назад стали встраивать что-то при сборке. Включи-ка, — Чимин двигается к нему и заглядывает в экран с включенной фронтальной камерой. Они оба чуть-чуть просвечивают, но изображение достаточно чёткое. Если не вглядываться, может, подвоха заметно и не будет. — Вау, так вот почему все твердят, что я заболел, — комментирует Чонгук, впервые глядя на свою белизну и синяки под глазами. — Это пройдет? Ты не выглядишь настолько бледно. — Пройдет. Тебе просто надо было поесть. Время за бесконечными вопросами от Чонгука и терпеливыми ответами от Чимина проходит быстро, стрелка часов переваливает за полночь и уставший после смены Юнги съезжает всё ниже по креслу, начиная клевать носом. Чонгук наблюдает за тем, как хён всё больше размякает и позже совсем опускает голову, засыпая, и обращает внимание Чимина в его сторону. Тот улыбается, оглядывая Юнги, и подходит, с легкостью поднимая его на руки и унося вглубь квартиры. Чонгук за этим наблюдает широкими глазами, после чего смотрит на собственные руки. Сильными руками можно, оказывается, не только ломать тарелки. Насколько же вампиры сильные? Когда Чимин возвращается с довольной улыбкой и сообщает, что теперь они остались наедине, Чонгук не удерживается от комментария: — Надеюсь, ты оставил принцессу в живых, а не положил на алтарный стол, где с него медленно будет течь кровь в ритуальные чаши, пока он не иссохнет? Чимин смеряет его внимательным взглядом и усаживается на пол перед кофейным столиком, облокотившись спиной на диван. Чонгук сползает к нему, следуя примеру. — Ты подозрительно кровожаден, — комментирует его предположения хозяин квартиры, — даже для вампира. Нет, принцесса уложена почивать у меня в спальне. И нет, не в гроб, если вдруг ты решишь уточнить об этом. — А вампиры вообще спят в гробах? — всё-таки интересуется тот. — Особо старые — да, бывает. Это больше традиция, чем реальная необходимость. Я таким не промышляю. — А сколько тебе лет? — не удерживает интереса Чонгук. — А об этом спрашивать невежливо, — Чимин хмыкает, потягиваясь, и сохраняет тайну. — Да ладно тебе… Может, ты и вовсе меня младше? Чимин сужает глаза, сохраняя зрительный контакт с гостем. На вскидку выглядят они ровесниками. Но эта вскидка Чонгуку совсем не помогает — за вечер Чонгук успел узнать, что взрослеть визуально он теперь не будет и навсегда останется в своём молодом теле, поэтому реальный возраст Чимина мог оказаться каким угодно. — Я тебя старше, — заверяет Чимин, хмыкая. — Можешь звать хёном, если очень хочешь. — Ну, хотя бы ориентировочно? — канючит Чонгук, но в глазах собеседника читается непреклонность. — Зануда. Я буду звать тебя дедулей. — Только попробуй. — Дедуля-хён? — улыбается он. Чимин снова щурится на него, но Чонгук точно видит на дне зрачков лёгкое веселье. — Я тебя выгоню. — Ладно-ладно, — сдаётся Чонгук. — Ну, а вообще, у меня просто море вопросов, — он откидывает голову на диван и в очередной раз пытается вздохнуть и хмурится от покалывания. — я даже не знаю, откуда начать, мне кажется, я готов утопить тебя в них. — Это нормально, — улыбается Чимин, вставая и отходя к книжному шкафу в дальней части комнаты. — Задавай по очереди. — Что с дыханием? — наконец, задаёт Чонгук самый насущный вопрос. — А что с ним? — Я могу чувствовать запахи и разговаривать, значит, воздух во мне так или иначе циркулирует, — сообщает он спине вампира, роющегося на книжных полках, — но когда я пытаюсь полноценно вдохнуть, я закашливаюсь и лёгкие колит. — Ты можешь дышать, — разворачивается к нему парень, держа в руках две толстые книжки. — Лёгкие атрофированы и им сложно сильно растягиваться. Когда ты специально дышишь, ты делаешь глубокие вдохи и сильно напрягаешь мышцы — оттуда боль. Когда ты разговариваешь и нюхаешь, ты дышишь поверхностно и делаешь это машинально. По сути, кислород для поддержания жизни тебе не нужен, но при желании ты можешь научиться растягивать лёгкие сильнее. Хотя, честно, без понятия зачем тебе это делать. Чонгук молчит с секунду, осмысливая, прежде чем искренне поделиться: — Только если ради тяжелых драматичных вздохов. Чимин смотрит на Чонгука понимающим взглядом и хмыкает, складывая перед парнем книги и уходя к комоду в другой части комнаты. Чонгук вглядывается в принесенные предметы и поднимает брови. Чуть потрепанные, с выцветшими страницами, перед ним лежат два томика: «Пособие для вампиров. Всё о твоём новом теле» и «История живущих в тени. Южная Корея». Чонгук моргает в их сторону и снова переводит взгляд на что-то активно выискивающего на полках Чимина. — Какие ещё существа есть кроме вампиров? — Всякие, — пожимает плечами Чимин. — Но ты с ними вряд ли будешь особо пересекаться. Сеул наш город. Чонгук хмурится, возвращая взгляд на «Историю живущих в тени» и тянет её к себе, чтобы пролистать и с удивлением найти разнообразные схемы, карты и изображения старых вампиров. Выглядели они больше как из фильма ужаса, чем как Чонгук с Чимином. Чимин возвращается с кипой листочков, скидывает их на столешницу и следит за взглядом гостя на вампирские гравюры. — Раньше вампиры не очень умели следить за собой, скажем так, — хмыкнул он, на что получил удивлённый взгляд младшего. — Ну, ещё берем во внимание, что многие портреты писались с целью ужасать смотрящего. А так — да, вампиры сильно больше страдали от голода, от солнечных ожогов и всяких других проблем, чем сейчас. Чонгук возвращает взгляд на неизвестного ему вампира в традиционных корейских одеждах и закрывает книгу: — У меня очень много вопросов, — повторяет он более ошеломлённо и откладывает книгу, обращая внимание на новые предметы на столе. — Я настоятельно советую прочитать эти книги. А как закончишь, в библиотеках можно найти ещё, но тут база. И про другие расы тоже есть. А это, — он указывает на листочки, — сейчас всё расскажу. Под конец небольшой инструкции у Чонгука помимо двух книг оказываются написанный на листочке адрес интернет-магазина «Вкус жизни», где по словам Чимина легче всего было купить качественную искусственную кровь, не продав при этом ничьей почки, визитка вампирской стоматологии, специализирующейся на уходе за клыкастыми челюстями, ещё одна визитка — центра, занимающегося документами для ночных жителей Сеула, и подробное описание пути до магазина, где можно купить «всё необходимое» по словам Чимина: от супер мощных SPF-кремов до напыления на зеркальные поверхности для видимости. Пока Чонгук осматривает новоприобретённые вещи, Чимин также водружает перед ним две бутылки с темной жидкостью. Этикетки на них пестрят большим количеством непонятной для Чонгука информации. — К слову, если ты ещё чувствуешь голод, я могу налить тебе ещё кружку. Как новообращённому тебе стоит полностью утолить жажду. Чонгук хмурится, всматриваясь в бутылки и удрученно кивает. Ночь у них с Чимином за разговорами и обучением Чонгука жизни после смерти прошла незаметно. Перед рассветом старший выпроводил Чонгука домой, чтобы тот добрался в безопасности. С Юнги Чонгук так и не попрощался, так как оба вампира решили дать ему поспать и не будить. Город столь ранним утром выглядит пустым и холодным. Чонгук проходит немаленькое расстояние до своего дома, покачивая пакетом с врученными ему бутылками и книгами и глядя, как всегда, под ноги, обдумывает происходящее в его жизни. Да что ж такое. Он спотыкается через слово в мыслях уже второй день, ведь, как оказалось, человеческий язык не сильно подстроен под тот факт, что кто-то может использовать его и после смерти. Но если в самом начале вчерашнего дня Чонгука эти оговорки огорчали и заставляли крутиться в своих мыслях всё больше, то сейчас они его больше веселят. Так или иначе… по поводу жизни. Всё-таки общение с Юнги и Чимином действительно пошло на пользу его хандрящему мёртвому сердцу. По серым прохладным улицам Чонгук, наконец, добредает до дома и поднимает голову от асфальта только когда оказывается у подъезда. — Доброе утро! — приветствует его счастливое Тэхёново лицо, только высунувшееся из-за подъездной двери. За лицом выползает и всё тело, одетое в бежевый свитер и свисающий с шеи коричневый шарф. Тэхён выглядит бодрым и выспавшимся. Тэхён даже ранним утром… восхитительный. Чонгук машинально заводит пакет с бутылками и книгами за спину, стоит ему увидеть, как сосед начинает своё движение в его сторону. — Доброе, — он прокашливается, отвечая на доброжелательность. — Кажется, у тебя ещё вечер, — хмыкает Тэхён, на что Чонгук неловко чешет затылок и улыбается. — Хорошо провел время? Ты аж стал лучше выглядеть! Редко люди, не спавшие всю ночь, выглядят хорошо, — усмехается парень. — То-очно, — тянет Чонгук, отводя взгляд куда угодно от продолжающей сверкать на него улыбки. — Да, мы очень хорошо посидели. Я познакомился с другом друга и, думаю, мы будем общаться. Так что я доволен! Это была очень насыщенная ночь. — Это супер! — восклицает парень и не сводит с Чонгука своих внимательных глаз, улыбающихся вслед губам. Вампиры умеют падать в обморок от красоты соседов? Нет? Ну, пожалуйста… Ладно, Чонгук может взять себя в руки. Он пережил смерть и с диалогом тоже может справиться. — А ты куда так рано? — интересуется он, ловя таки чужой пытливый взгляд, и чуть дёргается от напряжения. — Ещё даже солнце до конца не встало… — О, я на работу. Временно подрабатываю в кофейне, а она на другом конце города, так что приходится вставать спозаранку, чтобы доехать к открытию. — О… — Чонгук кивает. — Ты бариста? — Сейчас — да, — парень хмыкает. — В прошлом месяце был капельдинером, а полгода назад продавцом. Чонгук хлопает на него глазами. — Так уж меня мотает жизнь, — он издаёт совершенно очаровательный смешок, пожимая плечами, — но я не против. Это весело. Насколько нормально то, что каждый новый факт продолжает делать Тэхёна в его глазах всё восхитительнее? Тэхён интересный. Его хочется ощупать и изучить, узнать, чем он живет и что творится в его прекрасной очаровательной голове. Очень хочется. Чонгук даже может соврать себе, что прямо сейчас бы позвал его на свидание, чтобы тот рассказал про каждую свою работу. Как минимум, объяснил бы ему, что такое «капельдинер» и, возможно, ещё рассказал бы как можно больше о примерно всём на свете, лишь бы не прекращал вот так улыбаться и разговаривать своим глубоким бархатным голосом и смотреть своими сверкающими внимательными глазами, склонив голову к плечу, и, в целом, он мог бы делать что угодно, потому что Чонгук перед ним сидел бы, хлопая ртом, не в силах произнести ни слова. Вот прямо как сейчас. Чонгук в любом случае соврал бы, что сделал бы это, так как помимо всей своей бессильности перед Тэхёном, он также ещё немного умер и пока что не до конца разобрался, что делать с этим фактом и своей «жизнью», как её не назови, чтобы предпринимать какие-то серьёзные решения, такие как пригласить своего восхитительного соседа на свидание. Ах, наверное, он стоит тут, хлопая на парня глазами, уже слишком долго. Будь Чонгук чуть внимательнее, он бы обратил внимание на то, как Тэхён топчется на месте и открывает и закрывает рот, хмуря брови, будто так и не решаясь продолжить диалог. Но Чонгук глубоко в мыслях. Вплоть до момента, пока солнце не начинает показывать из-за ближайших домов свои первые лучи. — Кхм, я… Я на самом деле уже подустал… — спешно придумывает Чонгук, отвлекаясь от мечтаний на стремительно светлеющее небо. — О, — Тэхён кивает ему, выглядя немного расстроено, и хмурит брови сильнее. — Конечно. Мне тоже пора. Увидимся? — уточняет он. — Конечно! — Чонгук обходит собеседника, меняясь с ним местами и становясь ближе к подъезду. — Но точно не раньше вечера. Кажется, я собираюсь спать весь день, — Чонгук улыбается. Тэхён посмеивается. — Разве ты не учишься? — Кажется, я собираюсь перевестись на вечернее обучение, — сообщает Чонгук вновь. Эта мысль в нём уже глубоко пускает корни. — Это долгая история, но, может, расскажу как-нибудь потом? Он улыбается и даже немного себе же удивляется. Это один из тех моментов, где его сердце должно было бы отбивать чечетку. Он намекает на их будущий диалог и совестное времяпровождение? Сам? Не заикаясь? — Обязательно! Я буду ждать, — Тэхён улыбается своей восхитительной улыбкой и машет рукой. — Приятных снов, в таком случае. — Хорошего дня! Тэхён разворачивается, уходя в сторону автобусной остановки и ещё пару раз кидает взгляды через плечо на застывшего у подъезда Чонгука. Вампиры умеют умирать от любви? Потому что Чонгук с радостью бы. Да, Чонгук с радостью бы. Но пока что он лишь подпрыгивает из-за добравшегося до его шеи луча солнца и с шипением спешит скрыться в подъезде. Когда Чонгук просыпается около четырех вечера, за окном моросит дождь. Он путешествует босиком по пустой квартире в сторону кухни и опасливо отодвигает жалюзи, глядя на пасмурную погоду. За зелёным чаем и чтением пособия для вампиров он проводит пару часов на кухне, иногда выписывая какие-то фразы, а иногда поднимая пустой взгляд и провожая капли в окне глазами, обдумывая прочитанное. Он несколько раз пишет Чимину уточняющие вопросы короткими смс-ками, но не получает ответа, так как старший вампир, скорее всего, ещё спит. Чонгук раздумывает о том сколько в действительности времени ему понадобится, чтобы привыкнуть к ночной жизни. И снова проваливается в самый настоящий экзистенциальный кризис. Книга раскрытой падает на стол, а вслед за ней голова. Пустая холодная квартира отражает собственную пустую холодность. У вампиров существуют психологи? Те, что помогут пройти через всё это. С кем Чонгук мог бы поговорить о том, что он совершенно не понимает, как жить дальше, когда землю будто выбили из-под ног и лишили его последней опоры. Когда жизнь придется начинать с чистого листа не по своей воле. Те, что помогут справится со всеобъемлющим страхом глобальных перемен. Кто-то, с кем получилось бы поговорить, вместо того, чтобы хоронить в себе эмоции поглубже, чтобы не намочить постыдно страницы пособия для вампиров. Конечно, если всё это Чонгук чувствовать может, то и ко всему остальному вопросов быть не должно, пусть он ими и задавался последние пару дней. Но если мы будем совершенно серьезными — для чувств сейчас совершенно нет времени. Хандра под моросящий осенний дождь сменяется отвлечением на бездумное потребление контента из соцсетей, пока за окном постепенно темнеет. Чонгук, наверное, так и провел бы остаток дня или, может, ещё несколько, но проснувшийся Чимин начинает отвечать на сообщения. Вскоре после окончания рабочей смены пишет и Юнги, уточняя как у Чонгука дела. После недолгого размышления Чонгук отвечает честно, но без подробностей. Нагружать старшего почему-то совсем не хочется. Но Юнги подробности не нужны, чтобы оказать посильную поддержку и написать с десяток позитивных сообщений о том, как всё наладится, и как он будет рядом, и как он всегда готов выслушать и поддержать. И как Чонгуку не стоит топить себя в самобичевании и точно не стоит ставить крест на своей жизни. Да, именно так. Юнги — хороший друг. С Юнги ему повезло, даже если в других аспектах не всё идеально. Юнги обещается прийти завтра и помочь повесить чёрные шторы. Чонгук, конечно, сам не то чтобы получает огромное удовольствие от самокопания. В этом мало приятного. Дождь за окном, как оказалось, прекратился в любом случае. А около восьми вечера в его дверь звонят. Глянув в глазок и увидев Тэхёна в его утреннем наряде, Чонгук сначала отшатывается назад и замирает. Он выплывает из своих мыслей и прокашливается. Вспоминая, что сам намекнул утром соседу на общение, он беспомощно оглядывается по сторонам. Он не имел в виду сегодня! Под повторный менее уверенный звонок он судорожно натягивает поверх домашней футболки найденную поблизости толстовку и спешно открывает дверь. — Привет! — получает он сразу же в лицо немного смущённым голосом. — Я искренне надеюсь, что не разбудил тебя! Я вернулся и подумал, что мы можем прогуляться? То есть, если, конечно, ты свободен сегодня. В целом, можно позже? То есть, естественно, не прямо сейчас, но минут через пятнадцать? Или сколько тебе понадобиться, чтобы собраться. То есть… Мы можем завтра, если хочешь. У меня завтра выходной! Там просто… дождь закончился. Вот я и подумал… Тэхён выдыхает после своей тирады и хватается рукой за свисающий край собственного шарфа, мотая головой, будто недовольный собственным поведением. Чонгук наблюдает за ним всего несколько секунд в молчании прежде, чем несдержанно улыбнуться самой широкой улыбкой из возможных и выдохнуть: — Привет. Дай мне обуться и я готов. Тэхён улыбается в ответ такой же яркой и вдруг щурится. — Вот это клыки! Настоящие? Он наклоняется резко, и Чонгук замирает, паникуя от внезапной близости. — Аа… Да?.. У Чонгука в голове перекати поле. Тэхён хлопает своими ресницами в опасной близости, рассматривая неопровержимое доказательство Чонгуковой вампирности. Вот-вот и прозвучит заветное «Я знаю кто ты». А дальше что? «Скажи…» — Вау… Я видел, конечно, острые резцы, но чтобы так! Ты прям акула, — посмеивается Тэхён, возвращаясь в обычное положение. И тут же замирает с широкими глазами. — Не в плохом смысле, не подумай! Это мило. То есть, классно. Своя фишка! Индивидуальность. Ты понял... Тэхён прокашливается и опускает голову вниз, кажется, бормоча под нос какую-то неразборчивую недовольную речь. Чонгук хлопает глазами и думает, что всё это какой очень странный посмертный бред. — Я сейчас обуюсь, — повторяется он. — Подожди. И делает шаг назад, прикрывая дверь, чтобы тут же приложится о неё лбом. Он смотрит в пол прихожей, слыша бормотание за дверью и учащенное сердцебиение. Собственные мысли, конечно, нарезают круги по черепной коробке, потому что Тэхён, чёрт бы его побрал, восхитительный, и когда тараторит и беспокоится о чужих чувствах — тоже. И когда Чонгук собирает силы в кулаки и шнурует на ногах кроссовки, он думает, что эта прогулка будет чертовски нервной. Сам факт того, что вот сейчас это состоится — вот что Чонгук считает странным посмертным бредом. С чего это вдруг Тэхён решил позвать его гулять и что вообще происходит? Может, тот к нему жалость чувствует из-за его мертвенной бледно-зелености? И зовёт погулять сейчас только чтобы убедиться, что Чонгук не загнётся тут в одиночестве. А Чонгук уже, вот где его ждет разочарование. Будет хорошо, если это окажется его единственным разочарованием. Открывая дверь вновь, Чонгук находит прислонённого к стене рядом парня, гипнотизирующего большое «14» посреди противоположной стены. Его сердцебиение, притихшее за время шнуровки, снова подскакивает, стоит Чонгуку оказаться в поле зрения. Тэхён выпрямляется, встречаясь с Чонгуком взглядом, и он делает пугающий вывод — Тэхён волнуется. От этого странно и как-то радостно-нервозно. Он улыбается коротко и неловко, получая в ответ зеркальную гримасу и жмёт на кнопку лифта. Неловко. Когда подъезжает кабинка лифта, Чонгук натягивает капюшон толстовки, пряча в ней голову, и спешит занять место спиной к зеркалу на стене. Ехать с Тэхёном в лифте очень привычно. Конечно, есть другие соседи, с которыми Чонгук пересекался стабильно раз в пару дней, но они не запоминались так сильно. Часто случалось так, что с Тэхёном они пересекались именно ожидая лифта на своём или первом этаже, раз за разом. Иногда с ними стояли целые толпы соседей, которые даже не влезали в среднего размера кабинку, но чаще они путешествовали вверх-вниз вдвоем. Лифт - это их главная точка пересечения и женщина из динамика, объявляющая номера этажей - самый частый свидетель их диалогов. Так бывает, когда умудряешься влюбится в соседа по лестничной площадке. Чонгук оглядывает кабинку изнутри, когда она начинает движение. Он цепляется взглядом за поцарапанный динамик, за рекламные листовки на стенке за Тэхёном и камеру на потолке. Тэхён следит за его взглядом и Чонгук машинально натягивает капюшон ниже. Теперь поездки в лифте в большей степени пугают его зеркалом и шансом спалить отсутствие своего отражения перед соседями. Тэхён смотрит на камеру и возвращает взгляд на Чонгука, чуть хмурясь. Надо будет придумать, что делать с зеркалом. Но это потом. Пока что хочется забыть о насущных проблемах и сосредоточиться на восхитительном соседе и прогулке. Можно Чонгук будет называть ее свиданием?..