Шаг длиннее жизни

Гарри Джеймс Поттер был человеком слова. Если он что-то пообещал, даже самому себе, он это делал. Три года назад, когда только шла подготовка к процессу над Дамблдором, юноша твердо решил, что он отблагодарит Люциуса Малфоя, если поддержка того будет ценна и приведет к какому-то результату. Что ж, Великого Светлого казнили три дня назад - очень даже результат. И помощь сиятельного лорда действительно оказалась неоценимой - без него этой, поистине грандиозной, победы бы не было. А значит, пришло время сдержать свое слово. Гарри справедливо рассудил, что все, что он имеет, включая ценнейшие артефакты, будет правильным передать Малфою. Ведь ему самому они уже точно не понадобятся. Оформление документов оказалось бы делом весьма длительным (ох уж эта бюрократия), если бы Поттер не позаботился об этом заранее. Он давно все подготовил, собрал все банковские бумаги, печати, описи и прочее, так что осталось сделать всего-ничего - подписать и отправить поверенному в Гринготтсе. Хотя учитывая количество этих самых необходимых подписей, работы было не менее, чем на час. Этим молодой волшебник и занялся после того, как вернулся от дяди. Нужно было отвлечься от мыслей о том, что осталось в прошлом и что ждет в будущем. Хотя бы ненадолго дать себе передышку. Закончив с подписями и механически разминая затекшую руку, Гарри на несколько часов выпал из реальности, решая судьбу их дома. До боли в сердце, до скрежета зубов ему не хотелось, чтобы здесь был кто-то, кроме него или Северуса. Не хотелось, чтобы здесь кто-то жил, или ходил как в музей, или снес это здание, построив что-то новое. Нет, этого никак нельзя было допустить. Этот дом пропитан Северусом Снейпом, он видел всю его жизнь, его взлеты и падения, радость и переживания, видел зарождающиеся отношения с Гарри, их бурное, хоть и недолгое, течение... А после он видел ад, в который погрузился некогда лучезарный мальчик в очках-велосипедах. Его истерики. Сеансы самобичевания. Его раздирающий душу вой по ночам, когда во сне, в очередном предательском сне, глаза любимого человека становились стеклянными, отражающими до ужаса яркую зелень Авады. Нет, Гарри не мог отдать этот дом. Ни Люциусу, ни кому-то еще. Это место всегда будет хранить воспоминания о той жизни, что здесь протекала. Всегда. *** Ночь не принесла блаженного расслабления. Его не могло принести вообще ничего, ни сон, ни алкоголь, ни боль. Пожалуй, только пытки, но сейчас о них не хотелось даже думать. Поттер так и не лег спать. Зачем? Ему не было необходимости быть отдохнувшим и полным сил. У него не было назначено на завтра множество дел, не было ничего важного, и даже ничего неважного. Он свою миссию выполнил, долги раздал. Теперь он предоставлен сам себе. Казалось бы, живи и радуйся, да? Только вот он уже давно не жил. Он существовал, как существуют миллиарды камней, или капель воды в мире. Что такое жизнь, когда твой Свет потух? Когда вокруг, куда ни глянь, как не беги - только всепоглощающая Тьма, концентрирующая в себе боль и страдание. Как это можно назвать жизнью? Никак. Нет, это не жизнь. Она просто не может быть такой. Не может названный самым ценным дар высших сил представлять собой такой всепоглощающий кошмар. А значит это только одно - для Гарри Поттера жизнь давно закончилась. А существование... Что ж, прервать его - лишь вопрос механики. И главное, никому от его физической кончины не будет ни холодно, ни жарко. Но это и к лучшему. В последнюю очередь молодой волшебник хотел, чтобы его уход вызывал у кого-нибудь столь же сильную муку, сколько у него самого вызвала смерть Северуса. Так что даже хорошо, что никто особо не заметит. Только на одну могилу больше станет. А, впрочем, люди умирают каждый день. Кто-то - от смертельных болезней. Кто-то - в бою. А кто-то умирает от тоски. Однако это не имеет ни-ка-ко-го значения, ведь все, по итогу, будут лежать в одной и той же сырой холодной земле, радушно принимающей в свои объятья даже самых отъявленных негодяев наряду с почти святыми гражданами магической Британии. Прямо-таки романтика. *** Место, в котором человек проводит много времени, не может остаться для него абсолютно невзрачным и безразличным. Место, с которым связаны твои самые сокровенные воспоминания, самые сильные чувства, будь то любовь или боль - это часть тебя. Часть твоей души, твоего сердца, твоей личности. Сложно представить себя без этой части. Она становится твоим домом, твоим убежищем и в какой-то степени твоим самым лучшим другом. Или злейшим врагом. Гарри Поттер любил и ненавидел дом Северуса, их дом, а последние три года - только его, настолько, насколько это вообще возможно. Он думал, что более сильных чувств, чем к Дамблдору и Вернону, он испытывать не сможет. Та жажда отмщения, та разъедающая душу ненависть, ярость, жестокость - казалось, переплюнуть это невозможно. Но вот оба его злейших врага мертвы, и он почти ничего не испытывает по этому поводу. Зато каждый уголок дома, на котором он задерживает взгляд дольше нескольких секунд, заставляет сердце колотиться чаще. Ведь все здесь напоминает о его самой большой любви. О его потери. Об этой чертовой потери, которую невозможно пережить, забыть, убежать от нее на другой конец света. Которая ранит так сильно, словно произошла только что. Словно он раз за разом проживает день сурка. Самый жуткий из всех прожитых им дней. Без проведения своеобразного ритуала прощания Гарри бы не смог покинуть этот дом. Как можно, после всех событий, просто развернуться и уйти отсюда? Он спустился вниз, в подвал. Медленно прохаживаясь вдоль стен, столов, погружался в воспоминания, выпадая из реальность чуть более чем полностью. Водил пальцами по поверхностям предметов, к чему-то принюхивался, что-то отчаянно сжимал в руке. Гладил кончиками пальцев потертую кожу кресла, на котором провел столько часов. Перечитывал документы, написанные его рукой. Суть и смысл их были неважны - только слог, только мелкие аккуратные буквы, которые никогда, в каком бы зельевар не был настроении, никогда не прыгали. В отличии от самого Поттера, который порой писал как курица лапой. Это очень наглядно демонстрировало их разную натуру. Гарри был взрывной, экспрессивный, "сначала делать, а потом думать" - это было почти его девизом по жизни. До того злополучного лета, по крайней мере. А Северус... Северус же был совсем не такой. Очень педантичный, аккуратный, собранный и сконцентрированный. Он не позволял эмоциям брать над собой верх, он всегда держал их в себе и справлялся тоже сам. Всегда. Всю свою недолгую жизнь. О, Мерлин и Моргана, как, КАК он мог справляться сам, в одиночку, со знанием, что скоро ему предстоит умереть?! Каким мужеством надо обладать, чтобы стоически справляться с неизбежными переживаниями и страхом, да еще и параллельно гася истерики слабоуравновешенного подростка?! Гарри беззвучно плакал, прислонившись к стене лаборатории, впервые представляя себе во всех красках, какими были те несколько месяцев для Северуса и что он мог чувствовать. И от этого было страшно. До ужаса страшно. Потому что молодой маг понимал, что он бы не справился. Да кто бы вообще мог с этим справиться, кроме Северуса Снейпа?! Он был просто неземным, невероятным человеком. Таких, как он, не бывает. Все люди стремятся к тому, что заложено в нас самой природой - выжить. Во что бы то ни стало, наплевав на всё и всех. Однако его зельевар поставил это "всё и всех" выше себя. И погиб чертовски молодым. Погиб ради этого поганого всеобщего блага, которого нет, так и не получив никакой благодарности. Даже посмертно. Ведь все, что уже случилось, воспринимается стадом тупых овец, составляющих основу общества, как данность. Никому не хочется задумываться о том, что было бы, если бы не подвиг отдельного человека, пожертвовавшим всем ради других. Ведь он же все-таки это сделал. И уже погиб. Значит, опасность миновала и можно снова вернуться в то дивное состояние беззаботности, что сопровождает большинство людей в мирное время. Впрочем, плевать. На всех плевать. Каждый в конце концов получит то, что он заслуживает. С трудом отлепившись от стены, Гарри, сфокусировав зрение на собственных руках, небрежно вытащил катетер из руки, уничтожая его сразу же беспалочковым заклинанием. Кажется, было немного больно. Или нет. В любом случае, возникшее кровотечение легко останавливается самым стандартным Эпискеи, что Поттер и сделал. На этом с капельницами покончено. Гарри представлял себя единственным жителем необитаемого острова, который соединен с большим миром, миром живых, несколькими хрупкими мостами. И один из них уже был сожжен дотла. Казалось, даже нос улавливал мерзкий запах едкого дыма. Которого не было и не будет в реальности, но который заполнял всё существо молодого волшебника. И Гарри не знал, да и плевать ему было, что произойдет раньше: сгорит этот маленький остров, превратившись в выжженную пустошь, или пойдет на дно, поглощенный толщей воды. Так или иначе, для жизни здесь места больше не будет. *** Удивительно, но этой теплой летней ночью ставшие уже привычными галлюцинации молчали. Просто наблюдали, провожая Гарри из одной комнаты в другую. Не причиняли боль своими хлесткими словами ужасной правды, не загоняли в угол, давя на больное. Они просто были. И воспроизводили самые счастливые моменты совместной жизни Гарри и Северуса. Их душевные тихие разговоры и комфортное молчание, когда каждый был занят своим делом. Завтраки, обеды, ужины, занятия магией. Их долгие гляделки, перерастающие в чувственные поцелуи, уносящие на вершину блаженства. Гарри наяву видел ту нежность, то тепло, что было между ними, и понимал, что если в жизни не может быть этого - то и жизни быть не может. Да и зачем? Его любимый зельевар стал для юноши всем - якорем, позволившим остаться в мире живых, спасителем и избавителем от кошмарных воспоминаний, самым чутким и понимающим другом, заботливым и страстным партнером. Он стал самой жизнью Поттера, который растворился в своей любви целиком и полностью, а потеряв ее, не смог собрать себя обратно. Он так и остался там, в том времени, когда они были по-настоящему счастливы. Когда не вылезали из постели, даря друг-другу самые сильные чувства, открывая душу нараспашку, отдавая себя целиком и полностью, и получая то же взамен. Ему так не хватало того невероятного ощущения, что у него есть настоящий дом. Не просто строение со стенами, полом, столом и стульями. Не здание - именно дом. Где для него всегда горит очаг, возле которого он сможет согреться и отдохнуть. Где о нем помнят и ждут. Где он кому-то нужен, дорог и любим. Без каких-то меркантильных целей, без каких-то условий. Просто за то, что он есть. Такой, какой есть. Несовершенный, со своими тараканами и переживаниями, со своими травмами, болью и страданием. Со своими чувствами, столь сильными, что ломают любые преграды. И со своей ужасной глупостью, которая до последнего не отступила и не дала спасти единственного дорогого человека. Черт, как Северус мог любить такого непроходимого идиота и слепца, как Гарри Джеймс Поттер, который развесил уши и поверил в совершенно, на самом то деле, идиотскую историю с Драко-крестражем? Это же просто верх тупости! И почему, почему, почему он понимает это только сейчас, когда ничего уже нельзя исправить?! Будто сама судьба решила, что Снейп должен умереть. Хотя, конечно, глупо пытаться убедить себя в том, что виновата судьба, злой рок, Смерть или что-то еще столь же аморфное, когда именно в твоем глазу обнаружилось бельмо. Гарри ненавидел себя за эту слепоту, невнимательность и наивную веру в лучшее, которого, как и всеобщего блага, судя по всему, не бывает. Не для него так точно. И сейчас, привидением бродя по опустевшему дому (ему хватало адекватности понимать, что галлюцинации, все же, не материальны), он как никогда четко понимал, что раз уж допустил уход его Северуса за грань, то сейчас просто обязан не бросать его там одного. И плевать, есть ли жизнь после смерти. Если есть хоть мизерный шанс, что они будут вместе, то молодой волшебник рискнет. Его все равно здесь ничего не держит. Его якорь затонул, а без него и сам Гарри идет на дно, вот уже три года как идет. Настало время перестать барахтаться и поддаться силе, что все равно, рано или поздно, победит. Отправиться туда, где для них обоих будет гореть очаг. Где их любовь сможет жить вечно. *** Самым странным было смотреть на два бокала. Эти несчастные два бокала, один из которых всегда был перевернут дном кверху, чтобы не пылился, а второй никогда не был пуст. Коньяк, так любимый его зельеваром, всегда наполнял стеклянную тару. Поттер пил его вместо воды, так что давно перестал обращать внимание на вкус. Пожалуй, это можно бы было назвать кощунством по отношению к столь благородному напитку, но было как-то решительно плевать на такие сущие мелочи. Ведь алкоголь - это лишь одно из средств, хотя бы на йоту облегчающих отвратительное состояние победителя Темного Лорда. И вот сейчас, допив янтарную жидкость, закончив очередную, возможно, тысячную бутылку, Гарри не мигая уставился на второй бокал. Он вспоминал, как его держали красивые изящные руки Северуса, на которые можно было любоваться целую вечность. Как его края касались тонкие, но при этом мягкие и чувственные губы. Как красив был мужчина в тандеме с темным напитком в свете оранжевых всполохов камина. Какую четкую и идеальную линию профиля мог наблюдать с соседнего кресла вечно растрепанный и "домашний" мальчишка, каждый раз неосознанно затаивавший дыхание в моменты любования своим самым дорогим человеком. Северус Снейп был абсолютно прекрасен. Но обращать на это внимание герой магической Британии начал только тогда, когда маска вечно злого, несправедливого и угрюмого профессора зельеварения слетела с мужчины, открывая его с совершенно другой стороны. Когда он не хмурился, не орал, не угрожал и не снимал баллы, он был обычным мужчиной. Спокойным, рассудительным, с четкой жизненной позицией, имевшим свое мнение, казалось, абсолютно на все. С ним было интересно разговаривать о самых разных вещах, он был невероятно образован и наделен отличным чувством юмора. Не прячась за балахонистыми мантиями чернее ночи, он выглядел красиво сложенным, статным, изящным. Он был по-настоящему приятен. На него хотелось смотреть. Хотелось перенимать его манеры и его повадки, ведь он был человеком, на которого действительно стоило равняться. Гарри надеялся, что его герой, если они все же встретятся, оценит стойкость молодого волшебника. Ведь только благодаря примеру зельевара он смог продержаться целых три года, невероятно длинных и тяжелых, для достижения их общей, казавшейся ранее недостижимой мечты. Пусть он и остался один, но не позволил себе предательства. Достиг цели. Не смотря ни на что. Самым сложным в прощании с домом оказалось войти в комнату Северуса, в их комнату, и достать из шкафа мятое письмо с полурасплывшимися от пролитых над бумагой литров слез буквами. Он знал его наизусть, так что образовавшаяся после множественных истерик невнятность текста нисколько не мешала погружаться в то состояние первого прочтения, когда адская боль, будто тысяча Круциатусов разом, обрушилась на него непрекращающимся потоком. И ведь ему было так же больно каждый раз. Каждое слово буквально рвало его на части, словно какой-то особенно жестокий садист с помощью Секо отрезает от него мельчайшие куски плоти, а он ощущает все, не пропускает ни одного такого действия. От этой боли не было спасения. От нее нельзя было укрыться, убежать, забыть. Не помогал алкоголь, не помогала боль. Не помогали картины счастливых моментов, не помогали пытки. Это был его персональный котел с закрытой крышкой, под которым на полную мощность врубили огонь, и в котором он варился, испытывая непрекращающуюся муку. Истинным мазохизмом было возвращаться к письму снова и снова, но сейчас Гарри хотел этого. Хотел почувствовать это страдание в последний раз, хотел попрощаться с тем, что несло в себе самый четкий и "живой" отпечаток Северуса. Он выл, словно раненный зверь, кусал губы до появления капель отвратительной на вкус крови, сжимал руки в кулаки так сильно, что сводило даже мелкие мышцы. Он надолго переставал дышать, с трудом возвращаясь в сознание, чтобы отключиться снова. Он не знал, сколько это продолжалось. Просто в какой-то момент почувствовал силы встать. Ему нужно идти дальше. Осталось всего несколько шагов, и он должен, просто обязан был их сделать. Гарри Поттер убрал письмо во внутренний карман одежды, поближе к сердцу, и с трудом, все время теряя равновесие, поднялся на ощущавшиеся ватными ноги. Письмо... Оно представляло собой второй мост, соединяющий островок имени Гарри с миром живых. И в этот момент он стремительно догорал, а запах гари чувствовался в воздухе все сильнее... *** Шатающейся походкой маг подошел ко второму шкафу, в котором под чарами стазиса хранилась одежда любимого человека. Почему под стазисом? Чтобы сохранился запах мужчины. Этот легкий аромат трав, кожи и еще чего-то неуловимого. Казалось, именно так для него пахнет любовь. Молодой маг достал одну из мантий и завернулся в нее, как в кокон. Хотя, по собственным ощущениям, скорее хотелось сказать, что завернулся он в Спокойствие и Защиту. В объятия родных сильных рук. Закрой глаза, и вот уже, почти наяву, Северус ощущается рядом с ним. Дарит молчаливую поддержку и уверенность. Он всегда это делал. Без лишних слов и эмоций. Одним своим присутствием. И сейчас это было как никогда необходимо. Пусть это и иллюзия, созданная собственным больным воображением. Спускаясь по слегка поскрипывающим ступеням вниз, Гарри чувствовал максимальную правильность происходящего. Он представлял себе тот день, когда они с Северусом собирались перед битвой. Точно так же утреннее солнце пробивалось сквозь стекла окон, бросая красивые блики на окружающий интерьер, так же поскрипывали деревянные ступени. Они спускались тогда, второго мая, вместе. И то, что вернулся Поттер один, без хозяина дома, было неправильным. Поэтому сейчас, будто возвращаясь в тот момент, Герой Британии ощущал некое дежавю. Ему будто выпал шанс все переиграть. Они снова спускаются вместе - Гарри и Северус - на плечах и в кармане у сердца. Снова готовятся двинуться в путь в один конец. И на этот раз все будет так, как и должно быть. На мгновение задержавшись на пороге, Поттер вышел из дома, на ключ закрывая за собой дверь. Он отошел буквально на несколько шагов, чтобы, резко развернувшись, достать палочку и начать творить сложное, едва ли под силу всего одному магу, колдовство. Он вычитал подробности о нем уже достаточно давно, вызубрил формулу, изучил максимально подробно все сопутствующие моменты. Это был Фиделиус, но совсем не такой, что накладывают маги на свои дома вот уже несколько сотен лет. Это было заклинание древнее, созданной с единственной целью - сохранить место нетронутым даже после полного исчезновения всех, кто был к нему причастен. Наверное, думал Гарри, когда узнал о таком колдовстве, какой-то отчаявшийся бедолага вроде него придумал этот вариант с общей идеей "так не доставайся же ты никому". Потому что других идей, зачем столь сложное заклинание могло понадобиться кому-то, просто не было. Ведь его основное отличие заключалось в том, что не нужны были никакие помощники и никакие свидетели. Накладываешь заклинание, подкрепляешь огромным объемом своей магии и вуаля: никто не найдет спрятанное тобой даже после твоей смерти. Никогда. Хоть тысяча лет пройдет, скрытое место останется скрытым от глаз любого человека, хоть мага, хоть маггла, хоть самого Мерлина. Никакой практической пользы. Исключительно глубокое моральное удовлетворение. Закончив колдовство, Гарри, выжатый как лимон, удовлетворенно осмотрел место, еще недавно бывшее самым важным на всей Земле, а теперь - незаметным для глаза то ли тупиком, то ли пустырем. Да, сам маг, что накладывает заклятие, тоже теряет возможность видеть объект. Но это и хорошо - сразу можно удостовериться, что все было сделано правильно и нет поводов для беспокойства. А Поттеру и нет никакой необходимости смотреть на родные стены, которые он так сильно любил и ненавидел последние года. Он отправляется дальше. Оставляя позади себя еще один костер. Видя перед собой, будто бы совершенно реальный, густой смог, расползающийся на сотни километров вокруг... *** Накатившая слабость и головокружение не помешали успешно аппарировать к следующему пункту назначения - чёртовому полю, поросшему полынью. О, этот запах, запах настоящей чистой боли, Гарри бы не перепутал ни с каким другим. Обессиленно упав на землю в том же месте, где только что очутился, молодой маг прикрыл глаза, позволяя себе провалиться в пьяное ощущения спокойствия. Северус говорил, что рядом с полынью, особенно в таких количествах, находиться нельзя - станет дурно и плохо. И выразительно молчал, когда мальчишка, не слушая мудрых замечаний, валялся на земле с блаженной улыбкой, словно добравшийся до валерианы кот. Как же не хватало этого взгляда... Полного тепла и заботы. Ведь зельевар никогда не ругался. Только качал головой и, с тяжелым вздохом полного смирения, позволял заниматься дурью, сколько душе угодно, а потом аккуратно вытаскивал из зарослей настоящего дурмана, приводя в себя. Никто и никогда не был с ним так заботлив, как Северус. Никто и никогда не уважал его желания так, как любимый человек. Никто и никогда его не слушал. И уж тем более - не слышал. Только он один. Вдыхая горький запах, перебивающий кажущуюся настоящей гарь, Гарри погружался в воспоминания, связанные с этим местом. Положа руку на сердце стоит сказать, что в сборе трав он скорее мешал, нежели помогал, ведь Снейпу постоянно приходилось следить, не посеял ли он по дороге своего непутевого подопечного, не сорвал ли тот какой-нибудь редкий цветочек или травинку, перепутав ее с самой обычной (ведь познания Поттера в травологии поражали воображение далеко не в позитивном ключе), не залез ли в заросли крапивы и прочее, прочее, прочее... Однако для самого Гарри такие походы всегда были долгожданными и очень ценными. Он отдыхал в это время и телом, и душой, и был невероятно благодарен Северусу за предоставленную возможность развеяться. Если бы не эти прогулки, он, возможно, не смог бы восстановиться после глубокой моральной травмы и длительной голодовки, так и не дожив до обретения настоящей любви, а это было для него дороже всего на свете. Как бы не было больно от потери, разбившей его душу и сердце вдребезги, если бы сейчас ему предложили вернуться в прошлое и не влюбляться в Северуса Снейпа, он бы ответил категорическим отказом. Потому что эта любовь, хоть и оставила его в итоге глубоко несчастным, стала лучшим событием в жизни. Он был невероятно благодарен мужчине за то, что тот позволил любить себя и ответил взаимностью. Ради тех нескольких месяцев, что они провели вместе, стоило рождаться, стоило остаться сиротой и в неполные шестнадцать лет подвергнуться жестокому психологическому и сексуальному насилию. Да вообще все, что угодно стоило этих мгновений истинного счастья, разделенных на двоих. И если бы заклинание вызова Дьявола, как и сам Дьявол, все же существовали, Гарри бы не задумываясь продал свою душу за еще хотя бы немного времени с Северусом. И когда его тело драли бы адские псы, утаскивая душу в ад, ни о чем бы не жалел. Ни о чем. *** Открыв глаза, Гарри с удивлением отметил, что солнце начало клониться к закату. Однако, он выпал из реальности на много часов. Может быть, заснул... Хотя поток мыслей, вроде бы, не прекращался. Собственные подобные скачки во времени до сих пор оставались неким необъяснимым явлением. Объяснение, однако, искать не было ни времени, ни желания, ибо зачем? По большому счету, это неважно, так что думать об этом не имеет никакого смысла. С трудом приняв из лежачего положения сидячее, Поттер растерянно осмотрелся вокруг. Ну да, все точно так же, как и три с половиной года назад. За тем исключением, что Северус не стоит на границе поля дурман-травы и не зовет домой. Домой... Гарри тяжело вздохнул, прижимая руку к карману с письмом на груди. Это, конечно, были фортели богатого воображения, но оно, письмо, несшее в себе отпечаток его любимого человека, будто отдавало сейчас приятным теплом, не обжигающим, не назойливым, а родным и любимым. В этом месте, здесь и сейчас, было так спокойно и легко, что в голове крутились назойливые мысли: "А может, остаться? Навсегда задержаться в этом моменте, в котором сошлись самые разные ощущения, а непрекращающаяся боль не разрывает на части?". Но поймав себя на этом, Поттер тут же отбросил подобные глупости в сторону. Никаких остаться. Он и так провел здесь много времени. Этого более чем достаточно, чтобы попрощаться с ненавистным полынным полем, полным счастливых воспоминаний, и отправиться в конечную точку своего назначения - на кладбище. Северус, его Северус, уже, наверняка, заждался. А Гарри нужно очень о многом ему рассказать. Поднявшись на ноги и аккуратно выбираясь за пределы растительного островка спокойствия, победитель Темного Лорда в последний раз прошелся по близлежащим тропинкам, представляя впереди ровную спину любимого зельевара, тихо ворчащего что-то про попрятавшиеся от него ингредиенты. На лице сама собой расплывалась легкая печальная улыбка. Мантия любимого человека после многих часов нахождения в зарослях впитала в себя горький запах полыни, объединяя в себе и самую большую любовь, и самую большую боль. Это был невообразимый коктейль. И, самое главное, он перебивал ставший почти невозможным воображаемый запах черного дыма. Очередной мост превратился в пепел. Еще одна ниточка, удерживающая Гарри в этом пустом и холодном мире без его Северуса, оборвалась. Еще чуть-чуть, и он достигнет цели. Остался последний шаг... *** Кладбище. Такое знакомое, такое... родное. Это место стало для него особой точкой на карте, особым островком некоего спокойствия в жизни. Приходя сюда, он всегда знал, что сможет выговориться, что не услышит упреков... Конечно, ведь могильные камни не разговаривают. Они лишь обдают тебя своим пронзающим холодом, как бы жарко не было на улице. Обелиск Северуса был настолько холоден, что каждый раз, когда Поттер пытался поднести к нему руку, его будто бы обжигала эта энергия смерти. В такие моменты не было страшно за себя. Было страшно за того, кто ушел за грань. Может быть, ему там сейчас, одному, так же холодно? Может быть он сейчас больше всего нуждается в том, чтобы его согрело тепло родных рук, чтобы кто-то был рядом? Гарри каждый раз усиленно гнал от себя эти мысли, потому что понимал - если погрузиться в них сильнее, он наплюет на Дамблдора и отправится к Северусу прямо сейчас. А этого нельзя было допустить. Поэтому каждый раз он зарывался пальцами в землю, пытаясь при этом сжать руки в кулаки, и зажмуривался до появления пятен перед глазами, пытаясь сдержать слезы. Из горла против воли вырывался не то вой, не то скулеж, а плечи содрогались от абсолютно неконтролируемых рыданий. Ему так хотелось увидеть Северуса, посмотреть в его невероятные черные глаза, в живые черные глаза! Хотелось поцеловать, прижаться к широкой груди, слушать мерный стук сердца и ощущать шершавую ткань, хранящую тепло любимого, под собственными пальцами. А вместо этого каждую неделю одно и то же: сырая, большую часть времени стылая земля, безжизненный камень со скупой гравировкой и режущей глаза второй датой, и тишина... Чертова невыносимая, гнетущая, просто убийственная тишина. Где, где ему еще раз хотя бы на мгновение услышать столь любимый баритон? Что нужно сделать для того, чтобы прекратить эту ужасную муку, чтобы пустота в душе смогла хоть чем-то заполниться?! Он был готов абсолютно на все, только это "всё" никому не было от него нужно. Он был предоставлен сам себе, и каждый день он, на самом то деле, боролся только с собой. Боролся за жизнь, которая ни для кого больше не представляла ценности. Он хотел умереть так сильно, кто бы знал... Сколько раз он направлял палочку себе в грудь или голову, сколько раз произносил "Авада Кед..." и останавливался, скатываясь в истерику. Он кричал на полную мощь своих легких, а иногда молчал, не издавая ни звука. Он боролся с собой за жизнь, но только лишь для того, чтобы в один прекрасный момент, когда со всеми делами будет покончено, когда его любимый Северус будет отомщен, когда старый манипулятор, решивший поиграть в Бога, будет наказан, наконец позволить себе сдаться. Позволить себе получить долгожданное избавление от боли. Свободу, к которой так рвалась его душа каждый чертов день, прожитый в одиночестве. Он шел по вечернему кладбищу и улыбался. Сегодня, уже скоро, он сможет позволить себе все, о чем так мечтал. Нужно только рассказать обо всем Северусу. Потому что он заслуживает знать правду. О нем, Гарри. Некогда славном хорошем мальчике, не обремененным большим умом, зато с большим добрым сердцем. О том человеке, которого целенаправленно сломали для достижения высших целей. О том юноше, что чуть не убил себя. О том, кого Северус, самый злобный профессор Хогвартса, смог полюбить. О том, кто, потеряв свою опору в жизни, стал самым настоящим чудовищем. *** Участок, прилежащий к могиле Северуса, примерно два на два метра, был точно таким же, как и каждую неделю. Идеально ухоженным. Однако Гарри все же нашел видимые одному ему недостатки и тут же убрал их без помощи магии. Кажется, там собирался проклюнуться какой-то сорняк - лето же, трава лезет, как грибы после дождя. А вот здесь занесло ветром пожухлый листок, кажется, розы. Им здесь не место. Все должно быть идеально. На своих местах. Все должно быть так, как любил Северус. А беспорядок он точно не любил. Обелиск был абсолютно таким же, как и всегда. Серый, невзрачный, отдающий холодом. Со строгой гравировкой, выводящей самое дорогое имя на свете. Как красиво оно звучало.... Северус Снейп. Очень благозвучно. Благородно. Достойно. Такое имя соответствовало своему владельцу, или же он соответствовал ему. И тем больнее было видеть надпись на куске гранита. Еще больнее - дату смерти. Мерлин и Моргана, он ведь был так молод... У него впереди еще должно было быть столько всего. Научные открытия, интересные поездки. Да даже очередные студенты, которых он тихо ненавидел, но которые, без сомнения, вносили разнообразие в жизнь, где все всегда "разложено по полочкам". У него впереди... Нет, у них впереди должно было быть еще много счастливых моментов. Жизнь, которую они, черт возьми, заслужили! Жизнь вместе, жизнь в мире без войны, без крестражей, без обезумевших маньяков Волдемортов, без ненормальных манипуляторов Дамблдоров! Поттер бы доучился в Хогвартсе и пошел... Нет, в авроры бы он точно не пошел. Его зельевар был бы против, ведь это ежедневный риск для жизни. И мальчишка бы согласился. На все согласился, лишь бы мужчина одобрил. Пошел бы в министерство. Или в ученики к какому-нибудь прекрасному мастеру, рекомендованному Северусом. Снейп бы, возможно, отказался от преподавания, когда Гарри закончил школу. Открыл бы свою лавку, или ушел бы в науку. А может, все же совмещал бы это с работой в школе. Или вообще стал бы директором - достойная для него должность. Или же они вообще уехали бы из дождливой Британии, куда-нибудь на юг Франции, или за океан. Перед ними были открыты все двери... Они должны были жить так, как живут все остальные: со своими бытовыми проблемами, редкими ссорами по пустякам, жаркими примирениями. Со сложностями выбора: а что приготовить сегодня на ужин? С насмешками над тем, как Гарри "хорош" в точных науках, а Северус - в игре в квиддич. Они могли бы провести эти три года, будучи абсолютно обычными и абсолютно счастливыми людьми. Со своими недостатками, со своими достоинствами. Как все. Ведь все, ненавистные все живы! И они сейчас со своими семьями и любимыми людьми. Чем они лучше Гарри и Северуса? Почему именно с этой парой судьба обошлась так жестоко? Ведь они делали как лучше для всех! Они поставили на карту все. И все проиграли. Будто в русской рулетке. Ведь результат тот же - смерть. Только один умер физически, а другой - морально. Гарри опустился на колени возле безжизненного камня, склоняя голову так низко, насколько это было возможно. Сейчас, будучи на могиле любимого профессора, он ощущал жуткий стыд. Ведь нужно было рассказать о своих злодеяниях. А сделать это было очень сложно. Гораздо проще рассказывать о законной победе над Дамблдором, чем о незаконных пытках над, пусть и заслуживающим этого насильником собственного племянника, но все же беззащитным человеком. - Здравствуй, мой хороший. Я непозволительно задержался: должен был прийти к тебе еще два дня назад... Но я не смог. Прости меня, Северус. Но я принес хорошие новости, да! - Гарри ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. - Мы победили, любимый. Мы победили... Дамблдора три дня назад приговорили к смертной казни. И немедленно привели приговор в исполнение. Я присутствовал. Он точно мертв. Я в этом на сто процентов уверен. Более того, он не просто физически устранен! Я все сделал, в лепешку разбился, но добился того, чтобы от его репутации камня на камне не осталось. Это было непросто, очень непросто. Но да ты знаешь, я ведь рассказывал тебе все о ходе процесса. Люциус очень помог. Я его достойно отблагодарил, не сомневайся... Ты знаешь, я ведь думал, что ненависть к этому старому козлу никогда меня не отпустит. Однако, когда дементор высасывал из него душу, я ничего не чувствовал. Удивительно, правда? Даже такие сильные чувства могут выдыхаться со временем. А может, я просто сам настолько травмирован всем произошедшим за последние три года, что не способен на чувства? Хотя, нет, не может такого быть. Ведь я чувствую боль от того, что тебя со мной нет. Чувствую, что люблю тебя. Не так, как раньше. Гораздо сильнее. Мне так кажется. Как думаешь, возможно ли любить сильнее, чем я любил тебя тогда, когда мы были вместе? Поттер поднял голову, смотря на безмолвный камень, от которого невозможно было получить никакого ответа. Что ж, он его и не ждал... Хотя каждый раз надеялся. В глубине души он надеялся, что ответ все же будет. Но его никогда не было. И в этот раз - тоже. - Я совершил кое-что очень плохое, родной мой. Простишь ли ты меня когда-нибудь за это? Не знаю... Мне так страшно говорить это, хотя раньше.. Мне не казалось это чем-то плохим. Это ведь было заслуженно... Три года, Сев. Три года я пытал человека. Дурсля. Я преследовал его по всей Европе, я мучил его... Не только Круциатусами. Я его по-настоящему пытал. Пытал, Сев, понимаешь? Я стал таким же, как Пожиратели Смерти... Я стал таким же, как чертов маньяк Волдеморт! Боже, Северус, чем, чем я стал?! Я, я, я ведь получал от этого удовольствие! Мне было приятно, о, мне было хорошо, волшебно от того, что я заставляю страдать своего насильника! Да, он заслужил понести наказание за то, что сделал. Но ведь я мог просто убить его, правда? Да, мог! Я мог просто отправить ему в лоб Аваду в тот, свой самый первый визит, и идти дальше. Это было бы достойной карой - он испортил мою жизнь, я отобрал его. Но вместо этого... Что сделал я? Я три года. Чертовых. Три. Года. Пытал его. Я даже не знаю, сколько в итоге было сеансов пыток. Представляешь, Сев? Это стало настолько обыденным для меня, настолько нормальным, что я даже перестал считать! Просто приходил, когда мне было угодно, и мучил его. Не давал терять сознание, не давал возможности сбежать, спастись, как-то облегчить свое состояние. Я приносил ему боль раз за разом, я уничтожал его морально и физически. Я довел его до того, что он, Мордред, он был рад тому, что я пришел его убивать! Рад! Я видел это по его глазам, по тому облегчению, что скользнуло во всем его облике, когда он понял, что долгожданный конец вот-вот наступит. Конец тем ужасным мучениям, которые я с такой щедростью ему дарил. Черт, черт, черт, я ужасен. Я отвратителен сам себе. Наверное, тебе я тоже буду отвратителен... Мне никогда не вымолить твоего прощения, любимый. Я перешагнул черту, я ушел от света так далеко, что его лучи перестали даже слегка виднеться издалека. Я будто нахожусь в бочке дегтя, или в столь густом смоге, что развеять его просто физически невозможно. И мне... Только сейчас я понимаю, что мне жаль. О, Мерлин, мне три года было плевать, мне три года нравилось ощущения собственного могущества, нравилось держать чужую жизнь в своих руках, а теперь... Теперь я так сожалею. Мне надо было рассказать тебе раньше, надо было прийти сюда, так же опуститься на колени и рассказать все, я бы понял, обязательно понял раньше, что я делаю ужасные вещи, что мне нужно остановиться! Ведь я не был таким! Северус, я ведь не был, правда? Я... Я помню, да, помню, как дрожали мои руки, как немел язык, когда понадобилось совершить то, первое, убийство. Убийство! Милосердное, быстрое убийство самого настоящего подонка. А тут!!! Три года пыток жалкого человека! Пусть он и урод. Пусть он меня насиловал. Пусть он редкостная тварь. Но ведь я... Я же, Северус, не тварь? Я же - не урод? Раньше не был, по крайней мере... Как так случилось, что я позволил себе погрузиться в пучину настоящего безумия? Северус, Северус, ты бы остановил меня.. Да, точно, ты бы остановил, ты бы сказал, что так поступать нельзя, что всегда есть другой путь, что выбор делаю я сам, и только я решаю, каким он будет для меня лично и для окружающих... Ты бы меня обнял, поцеловал, прошептал на ухо что-то ободряющее. И я бы никуда не пошел. Остался бы с тобой, наплевав на бессмысленную месть, наплевав на все... Но Тебя не было. Не было! Я всех богов молил о том, чтобы это все оказалось затяжным ужасным сном, но это не сон, не сон!!! Тебя нет. Больше трех лет я живу без тебя, и мне так тяжело... Я превратился в чудовище, я потерял дорогу к свету. Я больше не заслуживаю жизни. Я не хочу этой поганой жизни, в которой тебя нет! Как ты мог писать о том, чтобы я нашел тебе замену? Как ты мог писать о своем предательстве?! Если кто и предатель, так это я! Я предал идеалы, которые ты мне привил, я предал тебя, когда отказался думать масштабнее, положившись на авось и позволив тебе умереть. О Мерлин, это я чертова тварь, которая должна сейчас лежать в этой сырой земле, мое, МОЁ имя должно быть написано на холодном камне! Не твое! Ты не заслужил всего этого, ты не заслужил смерти от проклятой Авады старого манипулятора! Нет, Нет, НЕТ!!!! Почему именно ты?! Дыхание перехватило, горло свело спазмом, и из него вырывались только раздирающую душу стоны дикой боли. Гарри упал на землю и затрясся в конвульсиях, тело сводило судорогой, легкие горели огнем, а глаза почти перестали видеть что-либо вокруг. Он сказал это. Сказал то, что тяготило душу, сказал то, чего так сильно боялся, то, что прозвучало гораздо ужаснее, чем казалось изначально. Он ненавидел себя, он хотел разорвать свое тело собственными руками. Искупить вину, вымолить прощение у того, кто никогда не опускался до пыток. Кто был образцом человека. Кто был просто лучшим, лучшим в его жалкой жизни, лучшим во всем! Его Северус никогда бы не сделал тех ужасных вещей, что сделал он, Гарри. И было так страшно, до ужаса страшно осознавать, что он превратился в своего злейшего врага, просто потому что... Потому что не справился с горем. Да он ни с чем вообще не справился! Без Северуса он бы давно сдох от голода. Без Северуса он бы занес себе инфекцию в кровь ржавыми лезвиями и умер мучительной смертью еще той осенью. Без Северуса он бы так и не смог набраться мужества и сделать необходимое - убить сторонников Волдеморта. Он бы не смог ничего из этого. Черт, да без Северуса он не смог бы даже процесс над Дамблдором затеять, ведь именно его зельевар предоставил необходимые для этого материалы! На что он оказался способен Сам? На пытки! На превращение собственной души в рваные лоскуты, на уход с головой в безумие, в жестокость! Почему он еще не превратился в дементора? Ведь, по сути, он им и является! Темная тварь, которая только и может, что высасывать из других жизненные силы! Рядом с ним нет места ни хорошим людям, ни плохим, никаким! Как это получилось? Почему он позволил себе предательство? Почему он позволил себе забыть о том, что Северус никогда бы этого не одобрил? Никогда. А он все равно сделал... Чертов ублюдок. Как он мог? Такие, как он, не должны жить. Воздух обжигающей волной поступил в легкие, вызывая дикий кашель. Видимо, умереть так - слишком гуманно. Он позволил себе пытки и множественные убийства. Теперь он должен собрать силы в кулак и поступить по-совести. Он должен отнять еще одну жизнь. Свою. Это будет правильно. Ведь это уже не блажь. О, нет, сейчас, озвучив все свои поступки, Гарри прекрасно понял, что избавить мир от себя - это самая настоящая необходимость. *** С трудом найдя в себе силы двигаться, Поттер подполз непосредственно к могильному камню. Он, наконец, дотронулся до него. Обхватил руками, по-настоящему обнял, прижался всем телом. Он целовал каждую букву любимого имени, чувствуя почти физическую боль от этого невыносимого холода, который так манил, так звал погрузиться в него целиком и полностью. Он так надеялся, что когда-нибудь, однажды, он сможет заслужить прощение Северуса... Хотя отчетливо понимал, что даже в этом случае он не сможет простить сам себя. Он стал чудовищем, которых так ненавидел, с которыми раньше боролся... Предал Северуса, предал себя. Если Ад существует, то он будет вариться в котле целую вечность. Если же нет... Он читал в скандинавских мифах о загробном царстве, в котором существовал отдельный чертог для тех, кто считает себя виноватым в чем-либо. В этом месте были тысячи змей, которые капали на души виновных ядом, приносящем немыслимые страдания. Человек в любой момент, простив себя за свои грехи, мог оттуда уйти. Прекратить муку. Сам выбирал для себя длительность наказания. Так вот Гарри остался бы там на тысячи лет. Потому что заслужил. Потому что это было правильным... Да только вот вряд-ли такие мифические места существуют. Существует ли после смерти вообще что-то? Есть ли там, за гранью, какой-нибудь местный Кингс-Кросс, с которого все умершие отправляются по своим местам назначения? Одних ждет поезд до вечного счастья, другие поспевают занять лучшие места в поездке к перерождению, а третьи... Третьи отправляются в один конец. За прощением, которого не достойны. На муки, которых заслуживают. Наверное, если такое место есть, то Северус уже давно в счастье. И им не суждено встретиться. Ведь Гарри счастья не заслуживает. Жаль.. Жаль, что он не увидит своего любимого человека в последний раз. Однако поступить иначе, сесть не на свой поезд, было бы верхом эгоизма и несправедливости. Такими темпами можно и Дамблдора с Волдемортом оправдать. Таких же чудовищ, как и он. А может быть, нет вообще ничего? Просто пустота? Ни чувств, ни боли, ни наказаний? Быть может, Авада Кедавра убивает не только твое тело, но и считающуюся бессмертной душу? Быть может, она несет окончательный конец любому твоему существованию? Что ж, проверить это можно только одним способом. *** - Знаешь, родной, а мне ведь не страшно. Ни грамма. Любому человеку, полагаю, не хочется умирать. Любой человек на уровне инстинктов стремится к выживанию. Я не видел страха в твоем взгляде, когда он стеклянел от зеленой вспышки, однако, полагаю, что боялся даже ты. Даже такой смелый ты... Но мне не страшно. Честно. Просто... Есть ощущение некоей фантасмагоричности происходящего. Я ведь представлял себе это со дня твоей смерти. Представлял, как положу конец своей боли, своим страданиям... Тогда я еще не знал, что конец нужно будет положить и моим зверствам. А сейчас добавилось и это. И вот моя мечта готова осуществиться: я сижу на твоей могиле, палочка в моих руках, произнести всего два слова и направить свою магию - и все, свобода. И это так... Странно, пожалуй? Мне казалось, это должно было быть как-то по-особому. А это так... обычно. Мне нужно лишь сделать это, покончить со всем раз и навсегда. Сделать этот шаг, длиннее самой жизни... Знаешь, о чем я думаю сейчас? Не знаешь, конечно. Я ведь разговариваю с камнем, чёрт возьми, сумасшедший Гарри Поттер... Но все же расскажу. Я представляю себе, как иду. Иду долго-долго, теряясь во времени и пространстве. Может быть, вокруг ночь, а может быть утро, все сливается в одно. Может быть, идет дождь, может - снег, или вообще светит солнце. Я не знаю, и для меня это не играет никакой роли. Ведь у меня есть цель. Важная. Важнее всего на свете. Я то теряю, то путаю след, это же я, ни разу не гениальный, раздолбай, как мой отец, но никогда, слышишь, я никогда не останавливаюсь. Я упрямо, не видя перед собой препятствий, иду в тот идеальный город моей мечты, которого нет. Почти как всеобщего блага. Где я всегда могу найти приют. Где безопасно и легко. В этом городе все идеально. Хогвартс без Дамблдора. Лес, где ты собираешь свои травы, с полынным полем. И дом. Один единственный дом. Наш. Самый родной, самый теплый и самый светлый на всей Земле. И все. Больше ничего. Потому что мне больше ничего не надо. И вот, после долгих странствий, я наконец его нахожу. Захожу внутрь, без стука, ведь точно знаю, что меня здесь помнят, меня здесь ждут. Домой ведь со стуком не приходят. Просто открывают дверь и объявляют: "я дома". Ведь как бы долго меня не было, мне всегда здесь рады. Ты сидишь у камина, у нашего очага, такой красивый, такой расслабленный, домашний. Такой любимый... Мой самый дорогой человек. Смотришь на меня и улыбаешься. Своей неземной легкой улыбкой, одними краешками губ. Твою мимику многие считают скупой, но это не так. Просто нужно не только смотреть, но и видеть тебя за этими легкими изменениями в выражении лица. Твой мягкий низкий голос бальзамом разливается в моей душе. Ты говоришь что-то о том, что скучал. Ждал. Что ты рад мне. Приглашаешь присоединиться. Сесть в мое любимое потрепанное кресло, взять в руки столь знакомый граненный бокал и насладиться глубоким богатым вкусом твоего любимого коньяка. Не так, как это делал я: литрами поглощая, не чувствуя ровным счетом ничего. А так, как это всегда любил делать ты: неспешно, красиво, эстетично. Получать от этого удовольствие, отдаваться процессу. И я сажусь рядом с тобой, я беру этот бокал. Я все готов сделать, ведь я наконец нашел тебя. Нашел свою путеводную звезду, свою самую большую любовь. После такого тяжелого и долго пути. Гревший себя только надеждой на эту, казавшуюся почти невозможной, встречу. И в этот момент, момент единения наших душ, момент обретения своего самого большого счастья, обогреваемый теплом нашего очага и твоей любви, я понимаю, что вот он - знак забытых мною ранее истин. И все становится так просто. Так понятно. Так правильно... А ведь чтобы достигнуть всего этого, чтобы найти город, которого нет, наш очаг, которого, вероятнее всего, я не заслуживаю... После растраченных лет, после всех поступков, что я совершил, мне нечего терять. Я должен попробовать. Мне ведь осталось всего-ничего. Сделать лишь один маленький ничтожный шаг. Шаг, длиннее самой жизни... Только вот и жизни то давно во мне нет. Гарри ненадолго замолчал, смотря на свою палочку. Вот и все. Конец. Описывая картину, представшую перед его глазами, он понял, что тянуть дольше нет смысла. Он все сделал. Все рассказал. Его больше ничего не держит. Время пришло. - Спасибо тебе за все, мой родной. Я люблю тебя. Больше всего на свете люблю. Прости меня. Надеюсь, ты сможешь. Потому что я не смогу... Я иду к тебе, Сев. Сделать последний шаг, оказывается, очень просто... - молодой маг прислонился к надгробному камню, позволяя себе улыбку. Приставил палочку к груди. К сердцу. В то место, где в кармане лежало прощальное письмо его дорогого зельевара. Последний мост был сожжен. Остров пылал, напоминая кратер вулкана, и его затягивало в водоворот, образованный таинственными, безразличными ко всему водами. Еще немного, и не останется даже намека на его существование. Что ж, так и должно быть. Четкие тихие слова разрезали повисшую в воздухе тишину: - Авада Кедавра. Зеленая вспышка, озарившая пустынное ночное кладбище, исчезла так же быстро, как и появилась. Исчезла, унося с собой жизнь Гарри Джеймса Поттера, Героя магической Британии, победителя Темного Лорда Волдеморта, кавалера ордена Мерлина первой степени. Жизнь глубоко несчастного, сломленного молодого волшебника, что погрузился в беспросветную Тьму и позволил захлестнуть себя самому настоящему безумию. Жизнь Мальчика-Который-Выжил. Но утраты - так и не пережил.