Запах корицы

      Вечер сегодня выдался ветреным и промозглым. Осень медленно склонялась под напором морозных вихрей зимы, медленно уступая ей все привилегии. По вымощенной камнем улице метались сорванные с места листовки, а за ними хвостиком вились скукоженные листья, готовые в любой момент забиться под корни какого-нибудь куста и смиренно ждать, когда же их укроет снежным одеялом. Вихри по-злому свистели в кронах деревьев, из-за чего голые ветви сплетались и ударялись друг о друга. Шепот возмущающихся ветвей проникал через щель приоткрытого окна и резко проходил по волосам, уже растрепанным в разные стороны. Подол домашней юбки, обшитой ниткой, цвета осенних листьев, трепетал на сквозняке, пуская волны по всей ткани. Книга, находившаяся в ослабевавшей с каждой секундой руке, выскользнула и по прижатым коленям скатилась вниз, хлопнувшись на пол кожаной обложкой к доскам. На развороте, раскрывшемся сверху, выглянули нарисованные деревья и цветы, оплетающие текст, которые тут же сметнулись и пропали под кипой страниц, перелистнувшихся ветром. Шелест страниц дополнил всеобщее движение, что устроил в комнате ветер, однако этот маленький комнатный ураган не разбудил уставшую за весь день на работе девушку. Разведкорпус был самым активным звеном в системе объединения с внешним миром, особенно мотали туда-сюда старших по званию разведчиков или, как чаще принято называть, ветеранов разведки. Вообще, границы между тремя звеньями системы охраны острова сильно покосились, также как изменились функции, которые обязаны выполнять полиция, гарнизон и разведчики. В обязанности членов разведки теперь входило посещение многих конференций, частые выезды за море и заполнение многих нужных бумаг. Если первые пункты имели разнообразие и не сильно загружали Сашу, то последний, а именно рутинная работа, имели на нее сильное влияние. В общем, она очень уставала, пока пыталась разобрать что и где надо подписывать в куче бумаг, переданных ей обычно от легко вдохнувшего Конни. А она всегда с завистью смотрела ему измученному вслед, представляя, как он сейчас уйдет отдыхать.       И сейчас она уронила голову на мягкую спинку кресла, поджав под себя ноги, и через одолевающий сон инстинктивно пыталась плотнее закутаться в широкую рубашку от холодных вихрей, врывающихся через окно. Они, пользуясь тем, что комната осталась без присмотра, подхватывали со стола бумажки, утыкались в углы комнаты и со свистом разворачивались, чтобы найти из них выход. Разлетелся букет осенних листов, который ей собрал Николо, мелькая подпалыми прожилками под потолком. Холодный воздух медленно подползал в широкие рукава и под ткань, от чего Саша ежилась во сне, но даже это не способно было заставить ее раскрыть усталые глаза. За окном темнело, комнату затягивало в закатный сумрак. Последние лучи забегали попрощаться с девушкой, но, застав ее в другом сонном измерении, тут же выбегали, обещая заглянуть утром. Иногда ветер затихал и оставлял страницы раскрытой книги на дощатом полу в покое, но только для того, чтобы в следующий момент снова начать их перелистывать, будто он умел разбирать эти знаки и буквы.       Где-то вдалеке, сквозь спутанные видения, хлопнул замок входной двери. Звуки снятой верхней одежды, затем шаги на кухню и шуршание продуктовых пакетов, поставленных на пол. На несколько секунд все затихло, а затем скрип двери, и огненная полоса света пролегла вдоль пола комнаты от коридора, выглянувшего из-за дверного проема. Ветер, бушевавший в комнате, вдруг испугался и проскользнул мимо ног парня, приоткрывшего дверь, нагло задев его кудри. Карие глаза с удивлением проскользнули по бумагам, разлетевшимся по полу, раскрытой книге и кленовым листьям. По телу прошлась волна дрожи. Как же тут холодно!.. Николо вгляделся в сумрак комнаты и наконец-то заметил вжавшуюся в кресло фигурку девушки, а затем и открытое окно прямо над ней. - Ну чего же ты так, солнце, простудишься ведь на сквозняке сидеть… - трепетно прошептал Николо, тихими шажками подкрадываясь к окну и еле захлопывая его, сквозняк взбунтовался и не давал этого сделать. Тут же в комнате стало звеняще тихо. С улицы перестали доноситься шепот деревьев и уходящие шаги прохожих. Парень тряхнул золотистыми волосами, выглядывая в окно, а потом, как будто опомнившись, развернулся и присел на корточки перед креслом. Осторожно, стараясь не разбудить, поднес тыльную сторону ладони к маленькому носу девушки. Кончик носа, словно льдинка, ткнулся в его ладонь, оставляя на коже холодное прикосновение. - Ледяной... Саша, ну говорил же, что сегодня холодно, - с заботливым недовольством протянул он, приглаживая по всей длине ее растрепанные волосы. Она выглядела очень замученной. Николо вдруг почувствовал резкую неприязнь к таким явлениям, как ветер. Явлениям, которые могли потревожить его уставшую Сашу. В следующий момент он аккуратно подхватил ее под шею и колени и развернулся к кровати, переступая разбросанные по полу воспоминания о пребывании вихрей в этой комнате. Саша, почувствовав тепло, спокойно вздохнула и разжала пальцы, прижимающие к себе ткань. На полу вытянулась длинная тень парня, отбрасываемая от загоревшихся уличных фонарей. Голова девушки, наконец-то, коснулась подушки. Николо закутал ее в теплый плед, а сам сел рядом, упираясь на руку в около ее бока. Уголки губ приподнялись, когда он взглянул на ее сопящее во сне лицо.       Николо проснулся от прикосновения тонких пальцев к его шее, и резко приподнялся над одеялом. Он задремал сидя, пока следил, чтобы Саша отогрелась и крепко заснула. Кровать тихо скрипнула от движения. Парень почувствовал руки, обхватившие его шею, и прижавшееся к груди дыхание. Он опрокинулся обратно на подушку, прижатую к деревянной спинке. Саша, словно маленький зверек, комочком прижалась к Николо, утыкаясь отогревшимся носом в его шею. Парень подождал, пока она устроится, и положил свою ладонь на ее волосы, перебирая пряди. - Согрелась? – тихо шепнул он, закрывая глаза. В их комнате было очень уютно. У стены стоят полки с книгами. Саша очень любит читать, проводя пальцами по корешкам книг, она может долго изучать взглядом названия, а потом, выбрав книгу, сесть рядышком с Николо и раскрыть ее, чтобы снова погрузиться в чтение после тяжелого дня. А он обычно вплетает свои пальцы в ее ладонь, из-за чего ей приходиться поднимать и его руку, когда она перелистывает страницы. Сейчас занавески отбрасывали расплывчатые тени от света уличных фонарей на полки с книгами. Пахло листьями и льняной тканью. А еще пахли ее волосы, очень уютно, по-родному. Он часто вспоминает этот запах в дни, когда Саша не может заглянуть в его ресторан. Ни мята, ни шафран, ни корица не собьют его с белого фартука. - Согрелась… Я правда хотела закрыть окно, но заснула. Сегодня был сложный день, бумаги всякие, всегда вытягивают из меня все силы. Еле до дома дошла, даже к тебе не смогла забежать, - ответила кареглазая, ловя нотки запахов с шеи парня и мысленно угадывая, каким сегодня было главное блюдо у его гостей. - Я так и понял. Лучик, ты покушала? Я вчера приготовил тебе риса с овощами, а еще сегодня принес мое новое блюдо, раз ты не приходила. Утром попробуешь. - Покушала, конечно, очень вкусно, как всегда. Спасибо, Николо… - речь становилась все тише. Произнеся его имя, она вздохнула и ровно задышала, провалившись в сон на его плече.       Светловолосый парень с мягкой улыбкой накинул на Сашу еще одно одеяло, а затем, прижавшись носом к ее макушке, шагнул в сон.