По щиколотку в карамели

Очередное интервью закончилось внеочередной истерикой, которую он в очередной раз подавил. «Однажды, Антон, тебе приснится страшный сон, в котором ты улыбаешься, но искренне…» Эти слова рассмешили его в свете софитов и в пристальных линзах дорогих камер. Он не воспринял их всерьёз и даже подумать не успел о смысле сказанного, но почему-то в гримёрке после съёмок отголоски недавно произнесенного стали его преследовать. Довольно банально, к тому же сказано с переизбытком театральных пауз и плохой актерской игры. В видео следовало вставить предупреждение «ОСТОРОЖНО! АКТЕРСКАЯ ИГРА!» Если на чистоту, эту бегущую строку нужно было пустить на медицинских приборах, подключенных к его матери, когда та рожала его в муках на протяжении нескольких часов. После такого предупреждения ни у кого не возникло бы вопросов к никчемному актёру, который с раннего детства увлекался ложью. Сейчас он думал, что довольно хорош и что никто не мог читать его реальные мысли, написанные на лице. Многих у него получалось обвести вокруг пальца, но в последнее время участились комментарии под его роликами на Ютубе, говорящие все, как один: «Антоше пора перестать выдавливать из себя хорошие эмоции и быть настоящим». Поток обвинений в фальшивости его личности прерывался сочувственными комментариями о том, что за этой улыбкой скрывается депрессия. Диванные психологи ставили Антону разные диагнозы от депрессивного расстройства личности до обсессивно-компульсивного и биполярного, приправленного шизофренией, пограничным расстройством личности и нарциссизмом. Поток ничего не значащих слов проходил через его мозг-фильтр, что вылавливал особо мерзкие высказывания. Он почему-то отключился от реальности, пытаясь разглядеть в отражении своих глаз какое-то настоящее чувство, похороненное за слоями напускного радушия и жизнерадости. — Ты приедешь в клуб? — сказал голос из телефона, на который Антон ответил на автомате, продолжая смотреть в зеркало. — Да. Гудки. Телефон беспощадно ударился о стол, выпав из расслабленных ладоней. Казалось, у Антона сосуды в глазах вот-вот лопнут от напряжения. Он жадно всматривался, не представляя, что хотел найти там, внутри, где будто ничего и не было. Там была чернота, как в его глазах, из которых почему-то скатилась капля солёной воды. На его лице не было эмоций. Прохладный воздух обдал уставшего парня. Он вытащил белую сигарету из красно-белой пачки и наконец выдохнул. Начищенный до блеска капот черной машины даже слепил, хоть уже было темно. Антон поморщился. Может, никуда не ехать? С другой стороны, что ему делать дома? Он докурил, выбросил сигарету себе под ноги, сел в машину и уехал.