Усталость

На выходе из города стояли двое рыцарей, которые как раз днём ранее выловили Кэйу из-под моста. Они увидели как Дилюк и Кэйа покидают город, и один из рыцарей уже собирался подойти, но Дилюк наградил его убийственным взглядом, и бедный парень быстро встал на место. Кэйа не должен был знать что его в таком виде тащили эти двое, иначе тот бы точно застыдился, пускай и не показал бы этого. Их путь до винокурни был на удивление спокойный. Они обсуждали всё на свете, как когда-то давно, ещё будучи детьми. — Кэйа, я не думаю, что алкоголь может становится гидро слаймом, — вздохнул Дилюк. — Так я же не серьёзно. Только представь кроваво-красного слайма из вина! При упоминании кроваво-красного, у Дилюка встал нервный ком в горле. Слишком яркий всё же был сон. Он искоса глянул на Кэйу, шедшего рядом, и столкнулся с его изучающим взглядом. Он обвёл глазами лицо Дилюка, улыбнулся своим мыслям и отвернулся. — Я ведь так и не спросил, — начал Дилюк. — Для тебя что угодно, — он на ходу отвесил вежливый поклон. — Да нет же! Твой вчерашний день… наверняка не прошёл бесследно для здоровья. Ты мог пораниться. Кэйа резко остановился и развёл руки в сторону. — Разрешаю осмотреть меня, Мастер Дилюк, — его улыбка так и сквозила азартом. — Просто скажи мне, болит ли у тебя что-то. — Душа… Душа болит! — Кэйа схватился за сердце и упал на колени, склонившись над землёй. — У тебя будут болеть руки и спина, когда будешь стирать мои брюки, — беззлобно бросил Дилюк и протянул руку. — Вставай, душевнобольной. — Ох, вы так добры! — Кэйа резко схватил Дилюка за протянутую руку и повалил. Тот приземлился точно на капитана, успел только поставить руки по бокам от его головы. — Мастер Дилюк! — Кэйа с притворным возмущением легонько ударил его в грудь. — Что о нас люди подумают! Дилюк прищурился, пытаясь изобразить раздражение, однако получалось плохо. Глядя на озорной огонёк в глазах Кэйи, улыбка сама собой расползлась по лицу. — Вижу у тебя хорошее настроение, — тихо подметил Дилюк. — Я рад. — Мастер Дилюк, после такого замечательного утра не могло быть иначе, — так же тихо ответил Кэйа, улыбаясь. Рагнвиндр предательски покраснел. Он так надеялся, что они оба не будут говорить о том, что было утром. О том, как отчаянно Кэйа цеплялся за Дилюка, об оставленных в волосах поцелуях и ласковых прикосновениях. Безусловно, Дилюк бы снова всё это повторил, только без слёз и чувства вины, а просто потому что захотелось. Он бы повторил это хоть сотню, тысячу раз, но сейчас было проще гнать эти желания, чтобы не натворить дел снова. Он молча поднялся, отряхиваясь и снова протянул Кэйе руку. — Я сказал что-то не то? — взволновано спросил он, принимая помощь. — Ты выглядишь… — Всё в порядке, — слишком резко ответил Дилюк и тут же смягчился. — Просто не хочу пачкать одежду. Кэйа ещё несколько секунд настороженно всматривался в лицо напротив, но в итоге снова вернул себе беззаботный вид и пошёл вперёд, стараясь выглядеть как можно более расслабленно, за что Дилюк был ему безгранично благодарен. Кэйа всегда понимал, когда допытывать не стоит, как и сейчас. Он быстро нашёл новую тему. — Я рассказывал тебе о последней книге, которую прочитал? В любом случае, слушай… — так он пустился в длинный рассказ о детективе, прочтённом месяц назад.

***

За красочными подробностями тёмной истории, они добрались до винокурни на закате. У входа их встретила встревоженная Аделинда. Она сразу же принялась отчитывать Дилюка, как когда тот был ещё маленький. Горничная возмущалась, что Дилюк оставил такой погром в доме и ушёл, даже не оставив записки. Под погромом она конечно же имела ввиду хаотично оставленные в холле вёдра винограда и заветную коробочку, которую принёс Кэйа. Дилюк старался сохранять лицо, однако не мог вставить и слова на причитания Аделинды. Кэйа молча смотрел на эту картину, прикрывая улыбку рукой. Это всё было ему так знакомо, правда в детстве если и попадало, то им обоим. Они всегда держались вместе, и если провинился один, значит и второй замешан. Иногда они всё же влезали в неприятности по отдельности, но другой тогда всё равно по своему желанию разделял наказание, никак не выказывая и слова против. В детстве они были неразлучны, где один — там и второй. Если им поручали работу, то тот, кто закончил раньше, непременно приходил на помощь второму. Кэйа почувствовал болезненный укол прошлого. Оно было таким тёплым, беззаботным, даже не смотря на бремя, которое маленький Кэйа нёс на себе. Сейчас ему было глубоко плевать на указания биологического отца, Кэйа едва ли помнил его. Единственное, что отпечаталось в сознании — тяжёлая ладонь на плече, лицо, наполовину скрытое капюшоном и проливной дождь. Будучи ребёнком Кэйа относился к родному отцу с уважением и непременно верил в его слова, сказанные перед уходом. По мере взросления он всё дальше отстранялся от этого. У него был Крепус, а главное — Дилюк. Он показал ему что такое забота, любовь и как это приятно, когда ты кому-то важен. И в какой-то момент Кэйа ответил ему тем же. Отдавать любовь оказалось не менее приятно, чем получать. Маленький Альберих в какой-то момент даже стал чересчур навязчивым, всюду пытаясь помочь и услужить Дилюку. Тогда тот «на пальцах» объяснил ему, что забота не должна приносить дискомфорт другому человеку, а наоборот. И Кэйа послушал. Он всегда слушал Дилюка. Всё это так резко оборвалось в какой-то момент и теперь постепенно возвращалось. Кэйа боялся. Ужасно боялся, до дрожи, до ночных кошмаров и болезненной тяжести в груди. Однако он не был бы собой, если бы позволял страху брать верх над собой. Тем не менее, назойливые мысли лезли в голову постоянно. «Рано или поздно это закончится» — шептал ему его собственный голос. «Ты снова будешь один. Ты ему не нужен». Хотелось закрыть уши, закричать, сделать что угодно, лишь бы заглушить противный голос, принадлежавший его сознанию. «Я готов быть рядом столько, сколько потребуется, не потому что надо, а потому что хочу» — раздался внезапно голос Дилюка в голове. Фраза, сказанная сегодняшним утром в момент разогнала страхи. Кэйа глубоко вздохнул и поспешил к Дилюку, который уже уселся на скамейке у поместья. — Мы не пойдём внутрь? — озадачено спросил Кэйа, усаживаясь рядом. — Пойдём на ужин, а пока что не стоит. — Аделинда наказала тебя и заставила сидеть на улице? — прыснул Кэйа. Дилюк закатил глаза, но всё же не удержался от улыбки. — Горничные заканчивают с уборкой и готовят всё к ужину, не хочу мешать им. Они снова разговорились, прыгая с одной темы на другую, обсуждая всё и всех. Кэйа весь диалог косился куда-то в сторону, на что Дилюк сначала не обращал внимания, а потом всё же повернулся. И увидел кристальную бабочку. Оба вспомнили недавнюю ночь, когда они застряли в Вольфендоме. Вместе с тем Дилюк вспомнил и о других вещах, которые он обдумывал очень долго, но всё же без ответов самого Кэйи, он не мог ничего понять. — Что с тобой происходит? — резко спросил он, перебив Кэйу. Тот замер с приоткрытым ртом и напрягся. — Кэйа, пожалуйста, мне важно знать. — В каком смысле? Всё ведь хорошо, — он обманчиво улыбнулся, однако в этот раз это получилось так плохо, что и ребёнок бы ему не поверил. — Не ври мне, прошу, — Дилюк почувствовал лёгкое раздражение, зарождающееся внутри, но постарался прогнать его. — Кэйа, я не идиот. Я старался заботиться о тебе, помогать, понимать и поддерживать, и я думаю, мы оба понимаем, что будь «всё хорошо» — я бы тебе не понадобился. — Ты мне нужен всегда, Дилюк, — с грустной улыбкой ответил он, с теплотой глядя в глаза напротив. — Я и сам не понимаю, что со мной, но могу точно сказать, что большую часть времени моё состояние… не лучшее. — Это я и так знаю, но я хотел бы услышать, что привело к этому, — Дилюк аккуратно взял его руку в свою. — Я не настаиваю чтобы ты сейчас всё рассказывал, но хоть какую-то часть я должен знать. Кэйе потребовалось несколько минут, чтобы всё обдумать и более-менее упорядочить. Дилюк всё это время спокойно поглаживал пальцы его руки, массировал ладонь, чем слегка мешал Кэйе сосредоточиться. В итоге мысли разложились по полочкам, он глубоко вздохнул и принялся рассказывать. — Думаю всё началось ещё очень давно, когда я попал к вам. Я чувствовал себя одиноким и брошенным, но потом ты закрыл эти бреши. Ты показал мне, что жизнь не кончена, что я могу найти семью в людях, с которыми не связан родством. Что произошло потом ты знаешь. Нападение, смерть, ложь и я снова остался один, — Кэйа поднял глаза на Дилюка, ожидая увидеть злость за прошлые ошибки в его глазах, но к своему удивлению обнаружил лишь понимание, которое окутало его тёплым одеялом, и он понял, что может продолжить. — Скорее всего одиночество действительно стало главной причиной всего этого. У меня нет никого, кого я мог бы назвать другом, всюду только чужие, — Кэйа осторожно опустил то, что считал Дилюка «родным» все эти годы. — Всё это начало разрастаться и вот, я уже не просто чувствую одиночество, я чувствую отвращение к себе. Ошибки прошлого, дважды потеря семьи, одиночество и вот мы здесь. В итоге я, должно быть, слишком сильно устал от всего этого. От себя, своих чувств, мыслей, воспоминаний. Я устал от бессилия перед всем этим. Кэйа выдохнув замолчал и опустил глаза. Он боялся увидеть реакцию Дилюка. Боялся увидеть жалость, презрение, злость, да что угодно, ни один из вариантов не был хорошим. Однако здесь Дилюк смог его удивить. — Я тебя понимаю, — тихо сказал он, переплетая их пальцы. — Ты больше не будешь один. Кэйа поднял голову, его глаза влажно блестели, излучая благодарность. Дилюк придвинулся поближе и затянул Кэйу в крепкие объятья. Капитан в его руках обмяк и сам прижался теснее. — Знаешь, я ведь тоже одинок, — тихо прошептал он, поглаживая спину Кэйи. — Ну… или был одинок. — Я никуда не уйду, только если ты сам не попросишь, — так же тихо ответил Кэйа, удобнее зарываясь между плечом и шеей. — Больше никогда. Я сделаю расписку, которая позволит тебе убить меня, если я когда-нибудь тебя брошу. Он засмеялся, щекотя бледную кожу Дилюка дыханием.

***

В поместье атмосфера была донельзя уютная: старый проигрыватель крутил пластинки, которые в детстве Дилюк и Кэйа заслушивали до дыр, а теперь мелодии вызывали тёплое чувство ностальгии. На накрытом столе стояло множество блюд, словно сейчас сюда завалятся ещё несколько гостей. Нет, мясо с яблоками, пироги, блины, салаты, закуски, курица — всё это предназначалось только им двоим. — Аделинда, мне безумно приятно, но кажется ты перестаралась, — посмеиваясь сказал Кэйа, осматривая блюда. — Ни в коем случае! — запротестовала горничная. — Для вас я бы сделала и в три раза больше, но времени было мало. Ну всё-всё, садитесь, мальчики, я сейчас ещё напитки принесу. Мастер Дилюк, вам сок? Кэйа насмешливо поднял бровь, глядя на Дилюка, и тот подмигнул в ответ. — Нет, принеси нам пожалуйста вино по моему последнему рецепту, на нём висит ярлык. Аделинда удивилась, зная, как Дилюк не любит пить, однако сразу же вернула себе непринуждённую улыбку. — Знаю-знаю, присаживайтесь пока, — бросила горничная и удалилась в погреб. Оба послушно уселись за стол напротив друг друга. Под расслабляющую музыку, вино, вкуснейшую еду и беззаботную болтовню, вечер пролетел весьма быстро. — Послушай, у меня есть предложение, — задумчиво протянул Дилюк, глядя в полупустой бокал. — Что угодно для тебя, — он упёрся локтями в стол и уложил подбородок на сложенные в замок пальцы и пьяно уставился на Дилюка. — В Ли Юэ есть доктор. Не знаю, способен ли он помочь с твоей проблемой, но я слышал, что он мастер в своём деле. Я предлагаю посетить его, пока ты в отпуске. — Ты думаешь, что я болен? — Кэйа вскинул бровь. — Я не знаю как ещё объяснить твоё состояние, не будем же мы думать, что тебя прокляли. — Возможно… Не знаю, не знаю. Ли Юэ… не ближний свет, — теребя пальцами прядь волос произнёс он. — Что за глупости? Нам дня четыре потребуется, чтобы до города добраться! — возмутился Дилюк. — У меня ведь не бесконечный отпуск. Четыре дня туда, четыре обратно, и неизвестно сколько в самом Ли Юэ! — Кэйа, — серьёзно начал Дилюк, — почему ты сопротивляешься? Речь о твоём состоянии. Я готов быть рядом, но я не всесильный. Кэйа нервно закусил губу, раздумывая. Дилюк тем временем осушил бокал и с грохотом поставил на стол. — Если ты откажешься, я сам отправлюсь туда и притащу этого доктора к тебе, — по тону его голоса можно было понять, что он абсолютно серьёзен, да и не приходилось сомневаться, что он действительно сделает это. — Ну хорошо-хорошо! Какой же ты упрямый, — Кэйа потёр переносицу. — В таком случае мы должны как можно быстрее добраться до города. Четыре дня — это слишком много. — Я уверен, Джинн продлит тебе отпуск, особенно если узнает причину, — парировал Дилюк. Здесь Кэйе было нечем крыть, и он обессилено откинулся на спинку стула, прихватив со стола бокал, заново наполненный слугами. Дилюк пристально рассматривал Кэйу. Тот крайне странно нервничал из-за предложения посетить Ли Юэ. Однако, как не старался, Дилюк не мог понять причин. Не только из-за того, что алкоголь мешал думать, но и потому что абсолютно не был в курсе последних лет жизни Кэйи. Конечно, он всегда примерно знал, где тот находится, до него доходили различные слухи, но это никак не могло дать полную картину. Из раздумий Дилюка вывел тихий смешок Кэйи. Тот с нежность смотрел на Дилюка, склонив голову набок. — Помнишь эту песню? *– с улыбкой спросил Кэйа, когда на него обратили внимание. * Lord Huron — The Night We Met Дилюк прислушался и губы невольно тронула улыбка. Конечно он помнил. Они любили танцевать под неё. В то время им просто нравилась спокойная мелодия и приятный голос исполнителя, однако сейчас строчки больно кольнули обоих.

Всё это время я искал путь, чтобы следовать ему вновь

Верни меня в ночь, когда мы встретились

Дилюк вспомнил, как они ещё юные выписывали невообразимые движения в танце, которые подсмотрели на официальных приёмах отца. Гости Крепуса танцевали всегда искусно, грациозно, они действительно это умели и мальчики старались копировать их как могли. Что было самом удивительным — они без проблем подстраивались друг под друга, моментально подхватывали импровизацию другого, словно предугадывали действия. Так было у них в танце, так было и в бою, и в переговорах — они безупречно дополняли друг друга. Кэйа поднялся, обошёл стол и протянул Дилюку руку, молча приглашая. Тот ответил без промедлений и Кэйа утащил его в медленный танец. Слуги быстро разбежались, дабы не помешать. Кэйа вложил одну руку в ладонь Дилюка, другую закинул ему на плечо, а тот приобнял его за талию. Они размеренно покачивались в такт музыки, глядя друг другу в глаза.

У меня был весь ты, а теперь тебя не осталось.

Верни меня в ночь, когда мы встретились.

Я не знаю, что мне делать, твой призрак следует за мной везде.

О верни же меня в ночь когда мы встретились.

Мелодия в песне стала громче и Дилюк отступил на шаг назад, притягивая Кэйу к себе. Тот послушно последовал за его движениями, а после закружился вокруг себя. После выпитого его слегка занесло, но Дилюк обоими руками удержал его за талию. Кэйа обнял шею Дилюка и головой упёрся ему в лоб. Они продолжали покачиваться, стоя непозволительно близко, чувствуя дыхание друг друга. Кэйа закрыл глаза и позволил Дилюку полностью вести себя. Пускай танец был не такой замысловатый, как у них в детстве, но всё так же они являлись в нём одним целым. Песня подошла к концу, уступая другой, а они так и застыли, прислонившись лбами, обнимая друг друга. Кэйа тяжело дышал, смотрел в пол и молился, чтобы вино не дало в голову ещё сильнее. — Пошли спать, — прошептал Дилюк. Кэйа кивнул, но не отпустил его. Наоборот, вдруг полноценно обнял его, всем телом прижимаясь как можно ближе. Дилюк потрясённо вдохнул и тут же сомкнул руки на талии Кэйи, зарылся лицом в его плечо и сильнее сжал. Крепче, ближе, больше. Оба хотели вжаться друг в друга настолько, насколько это было возможно, пускай хоть слиться с чужим телом в одно единое. Вжимаясь друг в друга, вдыхая запах родного человека, они простояли бы так ещё вечность. Утром им предстоит долгая дорога, но сейчас это не имеет значения.