Усталость

Кэйу под руки вели двое рыцарей, пока он практически бессознательно болтался на бедолагах и что-то пытался им сказать. Дилюк, сильно измотанный за весь день поисками и волнением, не сразу поверил в увиденную картину, однако вскоре подлетел к рыцарям, стараясь держать самообладание, насколько это было возможно. — Что с ним? — как можно более спокойно просил он. — Добрый вечер, господин Дилюк. Мы нашли его во время патруля, лежал практически под мостом у города, — сообщил первый рыцарь, взволнованно поглядывая на обмякшего капитана. — Без сознания нашли, — уточнил второй. Дилюк прокрутил за секунду кучу страшных вариантов того, чем все могло бы обернуться, если бы Кэйу не нашли, ведь сам Дилюк и не думал заглядывать под мост, да и толком не осматривал окрестности города, что теперь казалось ему невероятной глупость с его стороны. В живом воображении Кэйа захлебнулся и его тело обнаружили у Вольфендома, а может сожрали хищные рыбы, хотя Дилюк и понятия не имел, водятся ли они в местных водах. В целом, это были не самые страшные варианты того, что он успел представить. Впрочем, Кэйа был более чем жив — Дилюк весь короткий диалог с патрульными неотрывно следил за ним, как тот безуспешно пытался встать на ноги и что-то бормотал, тыча пальцем в Дилюка. В итоге пьяница отчаялся и просто повис на рыцарях. Дилюк кивнул спасителям: — Спасибо вам, дальше я сам. Рыцари переглянулись и передали Кэйу, который успел заснуть, на руки Дилюка. Они уже собирались уйти, но последний их окликнул с просьбой. — Вы не могли бы пойти к «Доле ангелов» и разогнать людей? Скажите, что сегодня мы не работаем. Сегодня Дилюк должен был открывать таверну и стоять за баром, однако он провёл весь день на улицах города и должно быть возле заведения собралось немало пьяниц и простых людей, которые ожидали открытия. Дилюк не хотел лишних глаз, но беспокоился не за себя, а за Кэйу. Конечно, тот и так носил репутацию любителя выпить, однако редко допивался до беспамятства, потому сейчас было лучше всего обойтись без свидетелей. Сам Дилюк о своей репутации не волновался, мало кто в городе посмеет сказать что-то плохое о нём — слишком уважали и боялись, да и его вино любили сильнее родной семьи. Рыцари без лишних вопросов приняли просьбу Дилюка и вскоре улица у таверны опустела. На втором этаже «Доли ангелов» у Дилюка была небольшая комната. Он не часто использовал её, в основном если в городе были дела на несколько дней, чтобы не бегать ночевать на винокурню или не сталкиваться с Фатуи в отеле Гёте. Комната была маленькая, но вмещала в себя всё необходимое для одного человека: кровать у окна, шкаф с зеркалом, небольшой письменный стол, за другой дверью была ванная комната. Это помещение раньше вовсе было складом, который теперь находился на первом этаже. Дилюк осторожно уложил Кэйу на кровать, снял с него ботинки и всю верхнюю одежду, оставив его в одних штанах и рубашке. Будь у них отношения чуть более близкие, Дилюк бы снял и всё остальное, для большего удобства Кэйи, но сейчас он не мог себе позволить этого. Пьяный капитан был заботливо накрыт одеялом, и Дилюк направился вниз, чтобы набрать воды, если вдруг Кэйа рано проснется. Когда Дилюк вернулся, он оставил стакан на столе, снял пальто и аккуратно сел на пол сбоку от кровати. Та была слишком мала для двоих, а даже если бы не была, Дилюк хотел дать Кэйе выспаться и обеспечить комфортом, насколько это было в его силах. Кроме того он не знал, насколько было бы уместно просто лечь спать с Кэйей в одной кровати, особенно после того, что между ними произошло на кануне. Он поднял голову, склонив набок и наблюдал за спящим капитаном. Тот дёргался во сне, веки беспокойно дрожали. Столь беззащитный сейчас, что хочется его завернуть в это одеяло и никогда не выпускать. Уставший, Дилюк не заметил, как сам провалился в сон, так и оставшись сидеть на полу. Проснувшись, он вдруг обнаружил себя всё в той же маленькой комнате таверны, однако та была пуста. Не только Кэйа пропал, но и мебель тоже, не оставив после себя даже следов на полу. Дилюк обеспокоено выбежал на первый этаж, но и там всё пустовало. Совершенно не понимая, что происходит, он вышел на улицу и оказался у винокурни в зимний вечер. На фоне белого снега он сразу приметил ярко красные волосы. «Отец?» — подумал он и поспешил за Крепусом, который уже скрылся в поместье. Дилюк вдруг приметил ещё одну деталь, которая не сразу бросалась в глаза в темноте: поместье почернело, словно после пожара, вверх поднимался пепел, идеально ровно в безветренную погоду. Дилюк быстро добежал до входа и зашел внутрь, погружаясь в кромешную тьму. Первым, что привлекло внимание были непонятные глухие звуки. Они доносились из приоткрытой двери подвала, оттуда же струился слабый свет. Дилюк осторожно, выставив руки вперёд, пошёл к двери, и по ходу его приближения, свет угасал. Он наконец схватил в темноте дверную ручку, аккуратно спустился и остолбенел от увиденного. Те звуки оказались ударами. Мерзкие и ритмичные. Отец, тяжело дыша, избивал Кэйу, который тихо свернулся в углу и лишь старался закрывать голову. Дилюк весь похолодел изнутри, не в силах и слова выдавить, смотрел на то, как под дорогим человеком растекается бордовая лужа, заполняя помещение характерным запахом железа. Крепус наносил удар за ударом, попадал то по рукам и ногам, то по животу и ребрам. Дилюк не видел его лица, но воображение рисовало отвратительную гримасу ярости, но совсем не ясно что стало причиной этих эмоций. Кэйа всегда был достаточно послушным. В какой-то момент Дилюк решил, что всё закончилось, поскольку удары прекратились, но отдышавшись, Крепус за горло поднял Кэйу во весь рост и впечатал спиной в стену. Тот не выразил не единой эмоции на боль, лишь медленно перевел глаза на Дилюка. — За что? — едва смог спросить Кэйа окровавленными губами, сразу же получив удар в скулу. Дилюк не понял, почему вопрос был адресован ему, но наконец отмер и подбежал к отцу, схватив того за плечо. Крепус задержал кулак в воздухе и вместе с этим Кэйа начал кашлять кровью. — Отец, что ты делаешь? —дрожащим голосом спросил Дилюк, сжимая отцовское плечо как можно сильнее, словно это могло сдержать очередное насилие. В его голове творилось нечто невообразимое в этот момент. Отец никогда не бил их, даже кричал редко. Что же произошло? Дилюк не мог позволить себе обвинить кого-то из них. Кэйа не способен сделать что-то настолько ужасное, чтобы получить такое наказание, а отца Дилюк не смел винить. Внезапно Крепус рассмеялся. — Отец? — его плечи затряслись от смеха. — Настолько не хочется признавать вину? — Что?.. — только и успел растеряно спросить Дилюк, как вдруг обнаружил, что сам прижимает Кэйу к стене. Он смотрел все так же безэмоционально, его губы беззвучно шевелились, раз за разом повторяя «За что?», прерываясь лишь на очередной приступ кашля. Дилюк проснулся в холодном поту, подскочив. Тело била дрожь, особенно руки, которые он только что видел окровавленными. Он попытался подняться, но после сна на полу, тело отозвалось болью, и встать получилось не сразу. Он оперся руками о кровать и всмотрелся в лицо спящего Кэйи. Живой, ни единой царапины. Выдохнув, Дилюк подошел к окну и распахнул его, нужен был воздух, он всё ещё чувствовал запах железа. На улице стояла глубокая ночь, ни звука, лишь тяжёлое дыхание Дилюка. Всё ещё трясущимися руками, он потер лицо, словно стараясь стереть из памяти ужасные картинки, нарисованные сознанием. Перед глазами стоял Кэйа в луже собственной крови и его вопрос «За что?» Действительно, Дилюк, за что? Чем он заслужил? В такие моменты он едва мог совладать с самим собой — собственные мысли были самым злейшим врагом, заводили в те уголки сознания, которые давно поросли мхом. Там было то, что так долго и отчаянно пряталось, закрывалось отговорками, самообманом и терялось в хитром взгляде Кэйи. Их детство тоже было в этих пыльных углах сознания. Невольно воспоминания привели к ночи, когда Дилюку в подростковом возрасте приснился кошмар. Он вообще редко видел сны, тем более такие, потому эффект от ужасающих сцен, нарисованных мозгом, был ещё сильнее. Однако в ту ночь Дилюк проснулся и обнаружил рядом с собой Кэйу. Тот сидел на краю кровати, его лица не было видно в темноте. Дилюк запомнил, как его аккуратно, почти невесомо гладили по волосам, как чужие холодные пальцы сжимали его руку, и как успокаивающе звучал голос. — Всё в порядке, я рядом, — шептал он, заботливо оглаживая бледную скулу. — Я защищу тебя от всего. Дилюк тогда лишь на секунду позволил сильнее прильнуть к тонким пальцам и вскоре уснул под нежные прикосновения. Утром никто об этом не упомянул. Возможно, Кэйа решил, что Дилюк ничего не помнит. Но он запомнил, а после их ссоры запер это воспоминания с сотней других хороших, оставив только плохое. Дилюк наконец немного успокоился и взглянул на Кэйу. Как бы хотелось сейчас вернуться в ту ночь, снова уснуть под его руками, однако Кэйа сейчас нуждался в заботе намного больше. Даже вусмерть пьяный, он оставался таким красивым и хрупким. На смуглой коже выступил румянец, синие ресницы подрагивали во сне, а пряди волос беспорядочно лежали на лице. Дилюк сел на кровать как можно осторожнее и аккуратно убрал волосы с лица Кэйи. Тот слегка поморщил нос, но не проснулся. Дилюк не отнял руку от его лица, напротив, он медленно провел пальцами по острым скулам, очертил челюсть, подбородок и проделал тот же путь в обратном направлении. Дилюк отметил, какая мягкая у Кэйи кожа, как красиво падает свет на нее. Сердце забилось чаще от этих ощущений, пальцы словно горели огнём. Всё нутро Дилюка кричало ему сейчас сделать нечто непоправимое, недопустимое и несомненно опасное для него самого. Он заставил себя остановиться и сел на пол, уставившись в стену. Засыпать больше не хотелось. Сердце всё ещё бешено колотилось. Как только начало светлеть, Дилюк спустился на первый этаж. В таверне помимо выпивки подавали так же и закуску. Продуктов было немного, однако можно было приготовить простой салат, впрочем, вряд ли бы Кэйа сейчас осилил что-то серьёзнее. Дилюк умел готовить, хоть и делал это редко, кроме того, он помнил вкусы Кэйи, как например то сколько и каких специй добавлять, какие овощи он не любит, а какие обожает. Вскоре завтрак был готов и Дилюк с двумя тарелками поднялся обратно в комнату. Кэйа уже не спал, он сидел на кровати, закутавшись в одеяло и растеряно осматривал помещение, где оказался. При виде Дилюка, он едва не подскочил. Тот лишь поспешил поставить тарелки на стол и передать оттуда Кэйе заранее приготовленный стакан воды. Он послушно выпил и хрипло спросил: — Где мы? — В таверне, — он забрал стакан и передал Кэйе салат. — Как ты себя чувствуешь? Тот непонятливо уставился в тарелку и больше ничего не сказал. — Я не буду давить и выпытывать, но мне правда важно знать, — вздохнул Дилюк. — Я вчера весь день искал тебя, а в итоге тебя притащили два патрульных. А твоё состояние… ну, я бы сказал, что было явно не самое лучшее. Так что, если я могу чем -то помочь сейчас, я всё сделаю. Кэйа продолжал молча сжимать тарелку до побелевших пальцев, он никак не отреагировал на слова Дилюка, даже не поднял голову. Однако, когда он присел рядом, то понял причину молчания Кэйи — по его щекам медленно стекали слезы. Он не поднимал голову, потому что стыдился, но был не в силах ничего сделать. Они просто лились нескончаемым потоком. Сердце Дилюка разбилось при виде его слёз. Он забрал тарелку и приподнял голову Кэйи за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Что случилось? — тихо спросил он. — Прости, — только и смог выдавить Кэйа, как слезы полились ещё сильнее, он отвернул голову и закрыл лицо руками. — Мне так жаль… Ничего не понимая, Дилюк осторожно приобнял Кэйу за плечи одной рукой, а второй погладил его пальцы, которые уже стали мокрыми. Кэйа завертел головой, попытался вырваться, но Дилюк сильнее прижал его к себе и наконец нормально обнял. Кэйа продолжил вырываться, но едва ли у него хватало сил в таком состоянии. Он перестал дергаться, когда Дилюк тихо заговорил ему на ухо. — Я не знаю, за что ты извиняешься, Кэйа, — тихий шёпот опалил кожу. — Что бы не происходило в твоей голове, пожалуйста, выбрось это. Я не буду выслушивать извинения от человека, который не сделал ничего плохого, а если считаешь, что виноват, то хотя бы расскажи в чём. Кэйа всхлипнул и слёзы полились с новой силой. Он наконец обнял Дилюка в ответ, сжимая его рубашку за треска, уткнулся в плечо. Он дрожал, слёзы лились таким сильным потоком, что причиняли физическую боль. Он судорожно цеплялся пальцами за руки Дилюка, будто тот мог прямо сейчас его оттолкнуть. Но у него и в мыслях не было подобного, он лишь сильнее прижимал к себе Кэйу, гладил взлохмаченные волосы и сам едва не кричал от эмоций. Каждый всхлип Кэйи, каждое содрогание и вздох откликались невыносимо мучительно в груди Дилюка. Неизвестно сколько ещё они так сидели, когда Кэйа достаточно успокоился, чтобы быть в состоянии разговаривать, но не в состоянии поднять голову с плеча Дилюка. — Я извинялся, потому что не хочу в очередной раз быть проблемой для тебя, я не хочу, чтобы ты возился со мной, — прошептал он. — Мне жаль, что ты увидел меня… таким. Снова. — Кэйа, ты… — он нахмурил брови и покачал головой. — Ты самый умный человек из всех, кого я знаю, но порой ты такой глупый. Дилюк осторожно отстранился, взял лицо Кэйи в руки и успокаивающе улыбнулся. Кэйа выглядел невероятно измученным. Красные глаза блестели, будто требуя ещё больше заботы. И Дилюк её дал. Он аккуратно поцеловал Кэйу в лоб, прикрыв глаза. Одной рукой он гладил мокрую щеку капитана, а вторую переместил на затылок, прижимая ещё сильнее. Кэйа замер от неожиданности и перестал дышать. Он чувствовал тяжёлое дыхание в волосах, нежные прикосновения и едва мог поверить в происходящее. Дилюк прислонился лбом к тому месту, где только что были его губы и прошептал: — Я намеренно пытался тебя оттолкнуть в тот день. Я идиот и трус, Кэйа. Ты не проблема, ты единственное дорогое, что у меня осталось, — закончив он снова оставил легкий поцелуй в волосах Кэйи и уложил его к себе на плечо, зарываясь рукой в синих волосах. — Я готов быть рядом столько, сколько потребуется, не потому что надо, а потому что хочу. Я не знаю, сколько у меня уйдет времени, чтобы восстановиться в твоих глазах, но я готов ждать, только, прошу, перестань винить себя. Кэйа тихонько шмыгнул у него на плече и сам полез обниматься. Руки обхватили шею, и он сам не заметил, как залез к Дилюку на колени, едва не обхватив его ногами за талию, но Дилюку было плевать, пускай хоть на шею залезет, лишь бы был сейчас с ним. Он бы сейчас так много хотел сказать, так много сделать, но ни сил, ни смелости не хватало. — Я почти уверен, что сошел с ума после выпитого, — тихо сказал Кэйа, — но спасибо. Дилюк зарылся лицом в шею капитана и наконец расслабился. От Кэйи пахло снегом, вином и мятой.

***

— Я не приму возражений! — Дилюк встал у двери, не позволяя Кэйе покинуть комнату. — Да это же кошмар! — он обречённо схватился за голову. — Я это не надену, не мечтай. Как только оба окончательно пришли в себя, Дилюк занялся внешним видом Кэйи. Вчера тот был весь в пыли, пятнах алкоголя и ещё непонятно чём. Сейчас же им было необходимо выбраться из таверны до её официального открытия, дабы не словить на себе удивлённые взгляды посетителей. Всё же наверное странно, когда двое человек выходят из полностью пустого помещения. По крайней мере так думал Дилюк. — Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не переоденешься. — Дилюк, я безгранично ценю твою заботу, но твой вкус в одежде… — он запнулся, — нет, он бесспорно прекрасен, но на тебе. Все эти твои строгие рубашки, ремни, пальто безупречны на тебе, но ты же знаешь, я не ношу такое! — То есть ты скорее пойдёшь в грязной одежде, чем наденешь что-то приличное? — он поднял бровь. — У меня приличные вещи! — возмутился Кэйа. — Настолько приличные, что собирают на себя взгляды каждого прохожего, — раздражённо парировал Дилюк. — Не знаю, как они до сих пор не свернули шеи по твоей милости. Кэйа хитро улыбнулся, но больше ничего не сказал. Он подошёл к шкафу и молча вытащил оттуда простую чёрную рубашку, кинул её Дилюку. Затем это же проделал с узкими чёрными брюками и белым пиджаком. В конечном итоге он забрал у Дилюка вещи и обречённо осмотрел их. — Что ж… полагаю, с этим можно придумать что-то сносное, — он обернулся и выжидающе скрестил руки на груди, получив вопросительный взгляд в ответ. — Ох, ну хорошо, наслаждайся шоу, раз такой непонятливый. С этими словами Кэйа стащил с себя рубашку, обнажив утончённые плечи и худощавый, но всё же отлично сложенный торс. Когда его руки потянулись к пряжке ремня на штанах, Дилюк пулей вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Последнее, что он услышал вслед — тихий хриплый смех. В ожидании, Дилюк вспомнил, как вытаскивал Кэйу из душа полностью обнаженного и никого это, казалось бы, не смутило. Однако сейчас Кэйа выставил его за дверь, а Дилюк и глазом не моргнул на это. Впрочем, сейчас он был готов потакать любым просьбам Кэйи, даже самым глупым и нелогичным. К тому же в тот раз ситуация была критическая, не располагала к смущению и приличиям. Вскоре дверь открылась, и капитан модельной походкой вышел к Дилюку. — Ну как тебе? — кокетливо позируя спросил он. Дилюк же не сразу нашелся с ответом. Кэйа выглядел прекрасно в чёрном цвете, с белым пиджаком на плечах. Рубашку он застегнул лишь на половину, оголяя грудь, на шею нацепил тонкий черный галстук, который болтался на голой коже, а на талии красовался черный корсет, украшенный пряжками, который неизменно оставался на нём всегда. Дилюк всегда считал Кэйу удивительно привлекательным, однако капитан имел привычку долго ходить в одном и том же, да и все его повседневные наряды были похожи друг на друга, потому Дилюк просто привык к его внешнему виду. Сейчас же капитан выглядел совершенно непривычно, но неизменно великолепно. Дилюк лишь безмолвно осматривал его с ног до головы, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. — Никогда бы не подумал… — наконец смог выдавить из себя Дилюк, но осёкся, — что моя одежда может выглядеть так бесстыдно. Кэйа хитро прищурился и подошёл непозволительно близко, если хоть что-то ещё считалось непозволительным после всего произошедшего за утро, когда они жались друг к другу как в последний раз. Он положил руку на затылок Дилюку и чуть наклонил к себе. — Ты абсолютно не умеешь врать, — прошептал он ему на ухо и резко отстранился. — Что ж, я готов, можем идти! Дилюк глуповато моргнул и впялился на волосы Кэйи. — Не готов. — Что? — Я говорю, что ты не готов. Ты лохматый настолько, что птицы примут твою голову за гнездо. Кэйа вбежал обратно в комнату и остановился у зеркала. А ведь правда, волосы беспорядочно растрепались: какие-то пряди торчали вверх, некоторые смотрели в сторону, а другие и вовсе сворачивались в петли. — И как я не заметил? — возмутился он, руками пытаясь распутать недоразумение. Дилюк тихо подошёл сзади с расчёской и Кэйа потянулся за ней. — Нет, — Дилюк завёл руку с расчёской за спину и кивнул в сторону стула. — Сядь. Капитан удивлённо вскинул брови, однако затем послушно уселся с довольной ухмылкой. Дилюк принялся аккуратно распутывать его волосы. Сначала руками он разделял мелкие колтуны, стараясь не причинять боли. Он и не причинял, Кэйа отзывался на каждое прикосновение к голове, слегка поддаваясь навстречу. Когда в ход пошла расчёска, Дилюк осторожно придерживал каждую прядь у основания и как только заканчивал с одним участком волос, легонько массировал корни. Когда же всё было полностью распутано, он не удержался, погрузил обе руки в мягкие волосы и потянул на себя, чем заставил расслабившегося Кэйу удивленно распахнуть глаза и запрокинуть голову, уткнувшись макушкой в чужой живот. — Я закончил, — информировал Дилюк, склонившись над Кэйей. — Могу и заплести, или ты сам? — Давай ты, — тихо попросил Кэйа и вернулся в прежнее положение, чувствуя, как лицо заливается краской. — Как скажешь, — услужливо ответил Дилюк. Вскоре капитан рассматривал в зеркале новую причёску. Высокий хвост ему на удивление шёл. — Знаешь, должен признать, вкус у тебя всё-таки есть, — оценил работу Кэйа, убирая лишние пряди за уши. — Я рад, что тебе понравилось, — он улыбнулся. — Вот теперь мы готовы идти.