Как сын

Питер смотрит на мужчину исподлобья - наблюдает за каждым движением, внимательно прислушивается к сердцебиению, - но ничего странного так и не происходит, сколько бы он не ждал. -Спасибо, - говорит ему Баки. - Я не знаю, как тебя благодарить, - подросток кивает, мол, всё в порядке тебе нужно уходить. -Я присмотрю за ним, - зачем-то ещё раз говорит Паркер и смотрит на лёгкую улыбку мужчины. -Питер, у тебя точно всё хорошо? Ты кажешься... -Тебе уже нужно уходить, - перебивает он, и Барнс кивает, не торопясь шагая к выходу. Питер не хочет, чтобы он уходил. Он сказал с горяча, не подумав, но изменить ничего не может - Зимний бы всё равно скорее бы отказался. Но он сверлит спину взглядом, надеясь, что заметит. Весь вид кричит «не уходи!», но его никто не слышит. Баки уходит и подростку хочется вырвать проклятое сердце из груди. Ему, чёрт возьми, до одури больно, что снова остался один. -Я думал, он уже никогда не уйдёт, - в коридор выходит Земо и бегло оглядывает Питера. - Интересно, Джеймс рассказал, кто сидит... -Я помню вас, - подросток грубовато перебивает и заходит обратно в комнату, садясь на диван. - Вы Гельмут Земо. Это вы поссорили Кэпа и Тони. Из-за Вас Тони чуть не умер. -Мда... дурная у меня репутация, не так ли? - Земо разводит руками в стороны и усаживается в кресло напротив самого Паркера. Хочется ударить. Или сломать стол. Хочется сделать что-то, потому что Земо странный и раздражал этим. Питер помнит, что он натворил и какие учинил злодеяния - и он всё ещё ненавидит его где-то в глубине души. Но рядом с ним чутьё почему-то замолкает - его не слышно совсем и это образовывает глухую пустоту. -Я не хочу причинять никому вреда, - говорит Гельмут. - В тюрьме, конечно, было весело, но обратно я не хочу. Не по мне вся та дружная атмосфера. Питер молчит. Продолжает сверлить его холодным взглядом, ожидая подвоха. Чутьё слишком тихое и это пугает. Это приводит в ужас. Подросток чувствует себя голым - будто без способностей он никто. Бинго. Без способностей он никто. -...а я вспомнил тебя. Ты Питер Паркер, Человек-Паук. Видел тебя возле Старка - крутился вокруг него всё время. А ещё в новостях. Кстати, мне очень жаль, - соболезнования мужчины абсолютно не искренни и подросток знает об этом, - но почему-то всё равно чувствует себя капельку счастливым. С ним кто-то разговаривает просто так. С ним кто-то разговаривает. Питер почувствовал себя стариком-отшельником в этот момент. Что же, почти так оно и было. -А ты молчаливый, - фыркает Гельмут, и подросток хочет исчезнуть, раствориться - он бы хотел быть таким. Он хотел бы, но больше не может. -А Вы нет, - голос почему-то немного хрипит и делает слова слишком грубыми. - Почему Баки помог Вам выбраться из тюрьмы? Земо прищуривает глаза, а потом, довольно улыбаясь, ищет что-то в кармане штанов. -Держи, - протягивает открытую ладонь с несколькими полупрозрачными обёртками. - Это лукум, - Паркер хмурится ещё больше. -Что такое "лукум"? Мужчина усмехается и кладёт маленькие квадратики рядом с подростком, будто показывая, что не собирается причинят ему вреда и вновь откидывается на спинку кресла. -Это турецкие сладости, мой сын любил их. Привычка всегда носить парочку с собой. -А где Ваш сын сейчас? - Питер осторожно разворачивает жёлтое лакомство и неуверенно откусывает кусочек. - О. Это сладко. И очень вкусно. Гельмут улыбается. Спокойной, доброй улыбкой, какой смотрят на человека, которому подарили счастье. Питер знает, потому что сам так улыбался, видя как люди радуются, когда он помогал им. В голове вовсе не укладывается совместимость этой улыбки и Земо, но думать в этот момент совсем не хочется - он чувствует себя на удивление спокойно. -Он умер, - Питер застывает. Не двигается, не дышит. Ком отчего-то образуется посреди горла и сердце словно тоже замедляет ход. Он вдруг вспоминает себя, когда умер мистер Старк и снова хочется плакать. -Это было давно. Ещё в 2015, в Заковии, - зачем-то сообщает ему мужчина и смотрит безразличным взглядом. Но Паркер читает. Читает по глазам, видит сколько это причиняет боли. Замечает, как его руки, сложенные на колене в замок, слегка дрожат. У Питера перехватывает дыхание. -Мне... мне жаль, - растерянно бормочет подросток, и брови Гельмута взлетают вверх. -О, - поражается он. - Обычно всем было плевать на это. -Я просто... знаю, что такое терять, - в ответ отвечает Питер и возводит взгляд к потолку. Они молчат. Земо сосредоточен на виде из окна, а Паркер беззвучно глотает слёзы - уже слишком привычно. Ему просто жаль, что так случилось. Потому что это чертовский ужас. Ему кажется, что он немного понимает мужчину - он бы тоже был в отчаянии, если бы Тони убили. О. Какой чёрт, это уже произошло. -Ты похож на него, - неожиданно говорит Гельмут. - На моего сына. Он тоже был за справедливость и добро, как ты. А ещё до жути наивным, - он усмехается каким-то своим воспоминаниям. - И на Старка ты похож. Гений видит гения, да? Питер удивлённо смотрит. Он? Похож на Тони Старка? Для него звучит как самый бредовый бред, который заставит его смеяться в любое время дня и ночи. -Тони был героем, - усмехается Паркер. - А я не герой. Я трус, который бежит от проблем, причиной которых является он сам. Тут Гельмут вдруг хмурится и смотрит почти также не одобрительно, как смотрел бы Старк. -Значит не только у нашего Джеймса обострённое чувство вины, - говорит он и складывает руки на груди. - Ты просто ещё ребёнок, Питер. Я тоже был разбит, когда потерял отца. Тебе нужен кто-то, кто станет настолько же близким. И Питера поражает такое внезапное откровение. С кем, с кем, но уж точно не с преступником он думал обсуждать такие вещи. Кто угодно, но только не он. Это же, как минимум, глупо! -Это не важно, - через силу отвечает Паркер. - Вы не ответили на вопрос. Почему Баки помог Вам выбраться? -Потому что я был их единственным спасением, - в знакомом жесте разводит мужчина руки. - Новый Капитан Америка - неуравновешенный. Это было видно по его взгляду. А ещё террористы. Я был их единственным билетом к спасению. Разве не слышал обо всём этом? Но дело в том, что Питер слышал. Видел, как по новостям показывали Джона Уокера. Ему хотелось спрятаться под кроватью и никогда больше не выходить из дома. Хотелось вернутся в прошлое и хорошенько врезать Стиву, даже если он был против насилия. Подросток хотел, чтобы всё было хорошо; чтобы Роджерс опомнился, что он творит. Теперь же начал понимать позицию наставника - этот звёздно-полосатый правда был чёртовым идиотом. -Почему же не вернули Вас обратно? -Я могу быть ещё полезен. А после долгие минуты перетекали в часы. Они большую часть времени просто молчали, занимаясь своими делами - и это устраивало. Загружать голову разговорами не было смысла совершенно. Но Питер чувствовал спокойствие - то, о чём так долго мечтал. Внутри было тихо и мирно - боль теперь редко ломала ему рёбра, заставляя выть раненой птицей. С Гельмутом было по-своему хорошо - с ним даже молчать было приятно. И это одновременно пугало и радовало. Чутьё рядом с ним переставало всё время тихо жужжать и было до удивительного тихо. Паркер даже не представлял, что жил в такой кромешной тишине. И это заставляло сердце испугано дёргаться. Гельмут Земо был тут уже 2 недели и Питеру казалось, что он понял о чём говорил Барон. Казалось, что ему правда нужен был тот, кто станет близким и поможет отпустить боль с чувством вины. Кажется, он уже нашёл такого человека.

***

-Мы отведём его в Рафт, - отчеканивает Айо. - Там он проведёт оставшееся время. -Стойте! - Питер бежит и кричит, надрывая связки. - Пожалуйста, не надо! Не забирайте его... Женщина смотрит на парня удивлённо, а потом переводит взгляд на Баки. -Это твой подопечный, Белый Волк? Я не видела его с тобой раньше. -Это... это подопечный Старка, - заторможено отвечает Барнс, а после удивлённо смотрит на подростка. - Что ты здесь делаешь, Питер? -Пожалуйста... - продолжает говорить он. - Прошу, не забирайте Гельмута. -Ты не знаешь, что он сотворил, - отвечает ему Айо и выражение лица у неё ни капли не меняется. "Я оставил тебе лукум", - Паркер смотрит за плечо воительницы на слегка ухмыляющегося Земо и читает по губам. - "...стал как сын", - он улавливает только часть предложения, но это не мешает глазам покраснеть от скапливающихся слёз. -Я знаю, я видел всё, - уверяет Паркер. - Умоляю, прошу, не забирайте его. Он изменился, он правда... Не нужно. Но вакандийка смотрит непреклонно и отрицательно мотает головой. -Он убил нашего короля, мы не простим ему этого, - и она разворачивается, стремительно отдаляясь. Нижняя губа Питера дрожит, а капли слёз срываются с ресниц. Его словно пробивает током и руки трясутся, словно у зависимого без дозы. -Гельмут! - кричит он истерично. - Гельмут, пожалуйста! - подросток ловит последнюю улыбку мужчины, прежде чем он скрывается в джете. - Ты не можешь так поступить со мной, Земо! Нет! - но корабль уже отрывается от земли, взмывая в воздух. Он не может нормально вдохнуть. Останавливается на полувдохе, будто что-то застревает в горле. Он чувствует, как падает на колени от бессилия; чувствует, как боль раздалбливает рёбра и оставляет шрамы на груди; как возвращается чувство вины и ненужности; как чёрная дыра в груди становится ещё глубже. Питер кричит, срывая голос. Он хочет его сорвать. Чтобы никогда больше не мог говорить, не мог произнести ни звука. Это никогда не приводит ни к чему хорошему. Его всё равно никогда не слушают, лишь вновь и вновь бросают в кастрюлю с кипятком. Он вдруг представляет свою семью. Какой бы она могла быть. Представляет счастливую тётю Мэй с Хэппи, Неда и Мишель, вспоминает Тони. А рядом с ним вдруг появляется Гельмут. Зачем он снова тонет в своей реальности? Этому никогда не быть, это причиняет боль. Ведь Питер всё ещё проблема - рядом с ним все умирают. Рядом с ним никто надолго не остаётся. На периферии сознания он чувствует, как ему на плечо опускается рука Баки. Он что-то говорит, но сквозь толщу воды его совсем не слышно. Он чувствует, как его отрывают от земли и куда-то несут - ветер дует в застывшее в панике лицо. С ресниц всё ещё срываются слёзы и подросток уверен - если кто-нибудь увидит его - тут же упадёт в обморок. Пока боль продолжает заполняет его полностью, он думает, что, возможно, напросится к Баки и Сэму в команду. Ему тошно от его квартирки в Бруклине. Тошно от воспоминаний, от вновь давящей тишины и запаха лукума. Он знает, что его не будут воспринимать серьёзно, возможно даже будут продолжать называть ребёнком - сейчас ему слишком глубоко плевать. Лишь бы не там. Лишь бы не вновь. Он не хочет больше тонуть в собственной чёрной крови. Он уже слишком чертовски разрушен. "...стал как сын", вспоминает Питер слова и внутри всё взрывается фейерверком боли, паники и отчаяния.

Он снова остался один

Опять