Свобода

      Ветер завывал в ушах, и с каждым шагом все сильнее хотелось провалиться в манящий своей безупречной белизной снег. Ранка на шее пусть и неглубока, но все же причиняет неудобства, и хочется потуже завязать шейный платок, но онемевшие руки не слушаются. Мерлин идет. Идет сквозь застилающую глаза белоснежную пелену, сквозь ледяную пургу, что стремится сбить с ног, сквозь холод и злые корни и ветки вездесущих горбатых деревьев. Идет, потому что он нужен там, в Камелоте. Идет, путь уже не надеется дойти.       Что-то с грохотом упало на пол, и Нимуэй, к огромной досаде, потеряла контакт с магическим шаром. Изображение друида четырех стихий завибрировало и пропало. Комната погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую разве что богатырским храпом Ланцелота. Девушка нервно огляделась, пытаясь понять, мог ли кто-нибудь видеть проведенный ею только что магический ритуал. Тем не менее, кроме Ланцелота в комнате никого не было, а за окнами лишь призывно завывал ветер. Недолго думая, девушка убрала магический шар обратно в тайник под половицей и, снова оглядевшись, подошла к кровати. Будить Ланцелота, умаявшегося за день, не хотелось, но девушка, прекрасно видевшая все, что творилось в душе рыцаря, надеялась, что хотя бы радость принесенной ею новости обрадует любимого. Девушка энергично потрясла могучего рыцаря за плечо, и тот нехотя разлепил глаза.       - Нимуэй? - удивился он, видимо, ошибочно полагая, что девушка уже давно должна была спать. Его голос был хриплым от сна. - Что случилось?       Девушка очаровательно улыбнулась, так, как умела это делать только она - краешком губ - и, погладив не сопротивлявшегося Ланцелота по волосам, нежно прошептала:       - Ликуй. Нашла я вашего друида.       - Ты уверен? - в сотый раз спрашивал у рыцаря наследный принц Камелота, когда на следующий день они мчались по направлению, указанному бывшей жрицей. - Этот твой осведомитель - на него можно положиться?       - Я бы доверил ему свою жизнь, - просто ответил рыцарь, которому эти вопросы Артура порядком уже надоели.       Они ехали уже около трех часов, несмотря на то, что не останавливались и уже практически загнали лошадей. Лошади Артура приходилось несладко - вместе со своим хозяином она также несла на себе еще и охотничье снаряжение, которое принц взял с собой для отвода глаз. Лес встречал их суровой белизной и холодом. Снег не прекращался, и ледяные хлопья то и дело норовили упасть в капюшоны спешащих путников. Артур, ехавший чуть впереди, напряженно вглядывался в белоснежные сугробы, надеясь, что под каким-нибудь деревом он, наконец, увидит знакомый силуэт. О том, жив будет друид или мертв, принц предпочитал не задумываться. Впереди показались пугающие неприступной красотой скалы, покрытые толстым снежным одеялом. Ланцелот уверено свернул направо, уводя за собой принца. Ночью Нимуэй несколько раз объясняла ему, где именно потеряла связь с Мерлином. Им пришлось проехать еще немного, прежде чем Артур заметил что-то, выделяющееся на общем белом фоне.       - Мерлин! - вскрикнул он, не вполне отдавая себе отчет в происходящем.       Друид лежал на снегу в неестественной позе, его кожа напоминала пергамент, а из раны на шее неторопливо вытекала алая жидкость. Прежде чем осознать собственные действия и отругать себя за них, Артур опустился на колени около бесчувственного друида и, крепко прижав ледяное тело к себе, попытался нащупать пульс. Удар. Еще удар. Принцу казалось, что вместе с этими ударами к нему возвращается вера, а на сердце становится теплее. Ланцелот сделал вид, что не заметил, как принц плачет.