Свобода

      Лагерь разбили неподалеку от того самого места, где нашли окоченевшего друида. Бедного Мерлина закутали в теплый плащ принца и уложили поближе к огню. Уже через полчаса кожа друида приобрела здоровый оттенок, а дыхание выровнялось. Артур, уже собиравшийся украдкой вернуть Мерлину его амулет, только облегченно вздохнул. Вечером снова поднялась метель, полностью скрывая следы, и покрывал все вокруг белоснежной пеленой. Путники уселись у потрескивающего костра и почти синхронно расслаблено потянулись. День был долгим.       - Должен признать, Ланцелот, - начал Артур после минутного молчания, - твой осведомитель оказался нам крайне полезен. Я награжу его, как только мы доберемся до Камелота.       - Это будет лишним, - тут же попытался образумить принца рыцарь, представляя лицо Нимуэй. - Для него будет честью уже то, что он послужил вам.       Тишина снова накрыла поляну, и от этого скрип сломавшейся невдалеке ветки показался каким-то слишком громким. Не сговариваясь, Артур и Ланцелот схватились за мечи. Шелест ветра смешивался с легкой, почти неслышной поступью, и оба рыцаря, вскочив на ноги, обернулись в ту сторону, откуда слышались звуки. Отодвигая ветки и мягко ступая по снегу, к рыцарям приближалась высокая стройная блондинка. Её хищный оскал не предвещал ничего хорошего, и рыцари перешли в наступление. Однако, стоило им сделать шаг, как Моргауза вскинула руку, и оба рыцаря отлетели в разные стороны, ударяясь головами о стволы деревьев. Выйдя на середину поляны, девушка обвела её глазами и усмехнулась. Она медленно подошла к Артуру и приподняла его лицо за подбородок.       - Это слишком просто! - наконец воскликнула она, отпуская принца и наблюдая, как его голова бесчувственно свисает набок. - Но я все равно рада.       Девушка снова вышла на центр поляны и, возведя руки к небу, начала читать заклинание. Очнувшийся Артур сфокусировал взгляд на ведьме и попытался понять, что та делает, когда ветка с силой шлепнула его по лицу, пробуждая от наваждения. Принц попытался разглядеть на белом снегу вылетевший из руки меч, но не видел его, а ведьма все продолжала повторять нараспев звучные мелодичные слова. Вихрь, закружившийся вокруг, поднял пласты снега и почти целиком скрыл поляну. С другой стороны начал приходить в себя Ланцелот, но и он тоже оказался безоружным, а значит, противостоять ведьме не мог. Слова заклинания становились все громче, и с ними ветер все сильнее закружился, подхватывал ветки и куски грязи с земли. Артур схватился за ствол дерева и закрыл глаза, чтобы пыль не попадала в них. Поток горячего воздуха ударил ему в грудь, и наследный принц Камелота уже мысленно попрощался с жизнью, когда сквозь завывающие порывы ветра услышал громкое и явно не ведьмой произнесенное заклинание.       Все резко стихло, и когда Артур снова открыл глаза, пыль уже улеглась. Мерлин стоял около потухшего костра. Глаза его горели золотом, волосы разметались, а рука, вытянутая вперед, выглядела намного более устрашающе, чем самое острое оружие. Ведьма лежала напротив него в неестественной позе. На её лице все еще можно было прочитать удивление, а в остекленевших глазах застыл ужас. Растекающаяся лужа крови, что окрасила её платье в ярко-красный, выглядела неестественно, а лезвие артурова меча, насквозь пронзившее юное тело, отливало красными бликами. Прежде чем Артур и Ланцелот успели вскочить на ноги, Мерлин упал в обморок.