Свобода

      Мерлин окончательно пришел в себя за несколько миль до Камелота. Он ехал, будучи привязанным к седлу между Артуром и Ланцелотом, которые, надо сказать, выглядели едва ли немного лучше самого друида. Для Камелота Камланское сражение закончилось победой, но многие рыцари были ранены и это сказывалось на состоянии всех защитников Камелота. Если бы не победный настрой и безоговорочная вера в принца - рыцари не вернулись бы домой.       Камелот встретил своих защитников запустением и разрухой. Старые камни местами потрескались, а ворота безнадежно скрипели, стоило привратникам попытаться их открыть. Город будто целыми днями ждал плохих вестей от принца, но стоило тому под знаменем победы въехать в город, как Камелот ожил. Народ стекался на улицы города и с радостью бросал цветы под ноги своим защитникам. Под радостные крики толпы принц въехал в ворота замка.       Короля на ступенях не было. Кругом не развевались флаги, не сновали туда-сюда замковые слуги, только Агравейн несмело переминался у западных ворот. Заметив принца, лекарь вжал голову в плечи и, согнувшись в три погибели, постарался скорее скрыться от сурового взгляда разгневанного Артура, однако попытка с треском провалилась.       - Эй ты! - жестко крикнул ему Артур, когда Агравейн попытался позорно скрыться. - Где король? Почему он не встречает победителей как положено?       Агравейн нервно сглотнул и, подойдя почти вплотную к лошади Артура, принялся лепетать что-то неразборчивое. Артур остановил его.       - Я спросил, где король? - на этот раз голос Артура прозвучал куда более жестоко, и Агравейн весь сжался, хотя, казалось, сжаться сильнее невозможно.       - Его Величество серьезно болен. Я только что навешал его и боюсь, состояние критическое. Король вряд ли доживет до утра, Ваше Высочество.       - Пошел вон, - тихо, но четко произнес Артур, ошеломленный новостью.       - Ваше Высочество? - удивленно переспросил Агравейн.       - Пошел вон! - прокричал Артур и, не глядя на Агравейна, развернулся и кивнул Мерлину. - Позови Гаюса. Срочно.       Мерлин ускакал в нижний город, а Артур, спешившись, пошел в покои отца. Обеспокоенный Ланцелот шел следом.       В покоях короля царил призрачный полумрак. Шторы были задернуты и ни один посторонний лучик света не достигал мертвенно-бледного лица умирающего короля. У кровати, склонившись почти к самому уху короля, сидела стройная черноволосая девушка, судя по виду - служанка из кухни. Она что-то увлеченно шептала в ухо умирающего короля и даже, казалось, плакала. Артуру показалось, что на него снова наложили заклятие, потому что сдвинуться с места он не мог.       Ланцелот несмело сжал плечо друга и отошел, давая Артуру пространство для выражения эмоций. Принц же стоял неподвижно, словно кукла, и смотрел на отца с таким отчаянием и с такой горечью, что любой, даже самый жестокий ненавистник утеровского режима трижды подумал бы над правотой своих действий.       Дверь медленно открылась, и на пороге появился согнувшийся под тяжестью лекарских сумок Гаюс. Он не спрашивал ни о чем у Артура, а лишь как-то обреченно вздохнул и отошел от двери, давая возможность своему подопечному войти внутрь. Мерлин так же нес сумки, но, в отличие от Гаюса, не сгибался под их тяжестью. Старый лекарь не стал ждать, пока Мерлин сумеет протиснуться в дверь, и, не обращая внимания на девушку с кухни, подошел к королю. Он хотел было приступить к осмотру, когда услышал за спиной громкий стук - это падали на пол сумки, которые Мерлин не сумел удержать. Гаюс хотел было отчитать ученика за неуклюжесть, но успел увидеть его лицо. Мерлин побелел, глаза были полны самого настоящего ужаса, а руки отчаянно сжались в кулаки.       - Моргана! - воскликнул он, прежде чем комната погрузилась в тишину.