Тайны Династии

— О, мой Бог, всемогущий и благой! Что будет со мной! Я, принцесса, соблазненная… опозоренная… обесчещенная! Жанна, скажи мне, что ты не презираешь меня! — О, нет! Ваше высочество вызывает во мне только глубокое сострадание! Так легко отказаться от чести непорочной девы! Но да падет проклятие небес на подлого предателя, который причинил вам такое несчастье! С глубоким вздохом несчастная опустилась на кровать. Это была молодая девушка лет семнадцати, бледная, с большими темными кругами под глазами, и она с любовью обратилась к маленькому существу, которое лежало на подушке рядом с ней. — Я не могу пережить столько боли, Жанна, я не могу пережить столько страданий! Сегодня вечером вернется мой отец, и если он увидит ребенка, если он узнает мою ошибку, я пропаду, Жанна, посоветуй же мне, что делать! Говоря так, несчастная женщина рыдала, спрятав голову в кружевах, а лицо ее выражало страшную муку, несмотря на то, что сохраняло следы бесподобной красоты. — Моя дорогая принцесса, — сказала служанка с сочувственным выражением, — признайтесь государю в горе, которое постигло вас. Князь так благороден и так добр, что он простит вас и обратит свой гнев не на вас, а на гнусного соблазнителя. — Ты думаешь, что говоришь, Жанна? Как я могу открыть свой позор отцу? Нет, о, нет, никогда! Ты не знаешь моего отца, ты никогда не видела его в гневе; он отречется от меня, он вышвырнет меня из замка, как бешеную собаку; в порыве гнева, я думаю, он способен даже убить меня. Нет, нет! Мой отец не должен знать о моем ужасном поступке. О, Жанна! Ты единственная, кто знает мой позор! Если бы… если бы… ребенок исчез… тогда… да… ее… бы… спасли! При этих словах служанка Жанна в испуге отпрянула. — Господи, моя бедная, несчастная принцесса, опомнитесь! Вы не понимаете, у вас нет стыда за то, что вы говорите! Как возможно такое преступление! Нет, нет; не может быть, чтобы подобное заблуждение сорвалось с ваших уст! Подумайте, подумайте о небесной каре! — О, Господи, Боже мой! — воскликнула принцесса Елена, рыдая, — у меня нет другого выхода, кроме как умереть! Я хочу покончить с жизнью прямо сейчас! Я хочу броситься в пруд в парке и обрести покой, а вместе с собой утопить бедное дитя, дочь греха, живое доказательство моего бесчестья! И с этими словами принцесса, охваченная полубезумием, бросилась с кровати с ребенком на руках. — Господи, — вскричала Жанна, — что вы собираетесь делать, ваше высочество? Не вздумайте выходить, умоляю вас; если вы выйдете, я позову на помощь! — Боже мой! — Разве ты не знаешь, что в любой момент мой отец может вернуться и войти сюда, и что завтра, как он мне пишет, принц Георг придет просить моей руки, руки соблазненной женщины, … опозоренной! Понимаешь ли ты теперь, моя Жанна, что я не могу больше жить, что я не хочу и не могу терпеть такой позор, что смерть, смерть — мое единственное спасение? Верная служанка, не находя слов утешения, чтобы смягчить горе своей госпожи, плакала в один голос с ней. Вдруг княгиня Елена, взяв ее за руку и с видом столь же печальным, сколь и умоляющим, сказала ей: — Жанна, тысячу раз ты плакала обо мне, тысячу раз. Жанна, ты тысячу раз говорила мне, что любишь меня. Неужели твоя любовь простирается до самопожертвования? — Я готова сделать для вас все, — ответила камеристка, целуя руку своей госпожи. — О Жанна, добрая и верная душа! Ты хочешь спасти меня. Послушай, ты простая деревенская девушка, а твой отец — лесничий при князе; если бы ты родила этого ребенка, ты, конечно, была бы гораздо менее несчастна, чем я. Жанна, дорогая Жанна, неужели ты пожертвуешь собой ради меня и скажешь, что ребенок твой? Ужаснувшись такому предложению, Жанна встала и, глядя на свою молодую госпожу, горячо воскликнула: — Как, ваше высочество, вы хотите, чтобы я замарала свое честное имя? Неужели я вынуждена буду влачить жизнь, полную бесчестья и позора? О, что, во имя всего святого, ваше высочество хочет от меня? Что же скажет мой бедный старый отец? Я уверена, он бы умер от горя и стыда! Кроме того, ваше высочество, вы забываете, что я помолвлена. — По этой самой причине, Жанна, твоя вина будет оценена менее строго, и твой отец с легкостью простит тебя. Люди не будут долго судачить о тебе; но если распространятся слухи, что принцесса Елена де Бракаменто стала жертвой соблазнителя, то будет опозорен весь наш род и наша династия, а ты этого ведь не хочешь… Верно, Жанна, моя добрая и дорогая Жанна? О, я знаю твое благородное сердце, сжалься надо мной! — Моя принцесса, просите меня обо всем, кроме этого; у меня нет ничего на свете, кроме моей чести, моего имени и доброго имени моего отца. — Жанна, ты не любишь меня, нет, ты не любишь меня. Если бы ты любила, ты была бы готова пожертвовать собой ради моей любви; сжалься надо мной, молю тебя; услышь мою мольбу и спаси меня! — О, принцесса! Это невозможно; мой суженый станет презирать меня, если я скажу, что у меня родился ребенок! — Ну, даже если такое случится, это не сыграет большой роли. Мы с моим будущим мужем одарим тебя богатством, ты поселишься в великолепном замке, и к твоим ногам склонятся знатные вельможи. — Нет, нет, — возразила Жанна, — все богатства мира не стоят любви моего будущего мужа. Только его одного я люблю и обожаю! Только он один может сделать меня счастливой! — Но ты не потеряешь своего возлюбленного, — продолжала настаивать искусительница, — мой муж назначит его на высокую должность при дворе и дарует ему дворянский титул. А ты, моя добрая Жанна, будешь уже не служанкой, а одной из лучших моих подруг. Возьми это кольцо в знак моей искренней дружбы и привязанности. Это кольцо всегда будет служить напоминанием о моей любви и признании к тебе, спасительнице моей чести. И, сказав это, она надела на палец Жанны кольцо со сверкающими драгоценными камнями. — Ну, так тому и быть! — вздохнула камеристка, ее сердце сжалось, тронутое добротой госпожи. — Я согласна, я спасу ваше имя от бесчестья, выдавая себя за мать этого ребенка. — Тысячу раз благодарю тебя, мой добрый и искренний друг! А теперь поклянись мне, что никогда и никому не откроешь ни слова о нашей тайне, и уж тем более своему отцу или жениху. Жанна упала на колени и, почти не сознавая, что делает, подняла правую руку к небу и прошептала: — Клянусь Господом нашим Всемогущим, что до последнего вздоха своей жизни я буду хранить эту тайну и унесу ее с собой в могилу. — О, Жанна, моя дорогая Жанна, как я могу выразить тебе всю свою благодарность? Раздавшийся слабый крик проснувшегося ребенка прервал этот диалог. Тут же молодая мать взяла ангелочка и прижала его к сердцу, заливая дорогое личико слезами; она взяла медальон, который с детства носила на груди, и надела его на шею ребенка. — Бедное, несчастное дитя, — вздохнула она, склонившись над ребенком и плача, с любовью целуя его, — родившееся на свет по вине отца и матери; о, насколько лучше было бы, если бы Бог призвал тебя к Себе! Вдруг юная принцесса в ужасе вскрикнула. — Боже мой, вот идет мой отец!.. Жанна, ради бога, возьми ребенка и беги прочь отсюда… скорее… скорее… помни клятву и храни тайну! Почти обезумев от ужаса и неожиданности, Жанна завернула ребенка в свое одеяло и накинула на плечи шаль, под которой спрятала ребенка. В этот момент она почувствовала, как к горлу подкатил комок; ей стало дурно, и она подумала, что слишком легко приняла на себя тяжкое бремя. — Жанна, Боже мой, что ты медлишь? Почему ты не убегаешь? Мой отец может появиться в любой момент; если только он увидит ребенка… Прощай, Жанна, прощай… уходи… уходи, и ты тоже прощай, дитя мое… несчастная дочь… забудь, что у тебя есть мать! В коридоре послышался звук шагов. — Господи, боже мой, мой отец! — закричала Елена. В тот же миг камеристка скрылась в соседней комнате и незаметно для всех быстро покинула замок с ребенком на руках. Темная ночь опустилась на замок; ни одна звезда не блестела на пасмурном небе. — Что же теперь, Боже мой, направь меня! Куда де мне идти с этим существом? — Бедная Жанна сама себе ответила: — В дом моего отца! И неуверенным шагом она направилась в сторону темного леса.