Изнанка престижа

Феликс выходит к костру с пустым взглядом, неровным шагом человека, на котором, буквально, пахали последние несколько суток подряд – чуть шатаясь и устало отодвигая в сторону настырные зеленые ветки. Разговоры на бревне стихают не сразу, но разом. Клодетт ахает, когда свет от костра выхватывает, вычерчивает детали чуть сгорбленной фигуры Рихтера. Тот только отрицательно ведет ладонью по воздуху. Жест настолько пронизан мрачной величавостью, что Клодетт растерянно моргает, но больше не пытается хвататься за аптечку. На бревно у общего костра Феликс садится так, словно ему под сто лет и он успел познать всю скорбь и печаль мира. - Ого, кто пришел. Покусали в лесу? - рискует предположить Дуайт. Кто-то же должен, в конце концов, быть первым, потому что видок у обычно чистенького, с иголочки одетого Феликса, для которого конец света грязь на его драгоценной рубашке, еще тот. В кровище с ног до головы, порван пиджак и запашок соответствующий, но немца это, кажется, ничуть не беспокоит. Рихтер медленно, выразительно и подчеркнуто-томно прикрывает и открывает глаза в ответ на вроде бы обычное приветствие – мол да, давно не виделись, неделю или около того, а может всего пару часов. Какая к черту разница? Плевать же, на всё. И на всех вас здесь тоже. Вам не понять. Фигура Рихтера, вся, от изгвазданных ботинок до всклоченных, склеенных между собой багровым волос, практически звенит этой фразой, отчетливо, как сказанной, и Кинг вдруг давится очередной затяжкой, долго, до слез не может прокашляться, издавая клокочущие и хрипящие звуки, в которых угадывается лютый хохот: - Ну, наверное... типа, как дела? – в глазах плещется веселье. Получает локтем под бок от Неи: - Типа, блять, не видно, что охуенно у него дела?.. Нее, впрочем, тоже и очень явно весело. - Закурить, - скупо роняет немец. - Настолько значит тяжелый день. Валяй. «Валяет» Рихтер не сразу. Сначала все так же устало прикладывается к вискарю, прямо из горла, оставляя кровавый отпечаток на стекле. Ставит бутылку обратно. Прикуривает от тлеющей ветки. - Ну так..? – снова не выдерживает Дуайт. Ему, как и остальным, интересно и смешно от каждого театрального движения Рихтера, наполненного бесконечным драматизмом, но хватает выдержки натянуть на ебало крайне серьезное и озабоченное происходящим выражение, - Так кто потрепал? Ой, ну, в самом деле! Все они это проходили, все пять стадий принятия неизбежного – от попыток выбраться любым способом до полного пофигизма к происходящему. Сидели вчетвером на этом же бревне, в кровище-дерьмище по уши, и нервно курили под нездоровые смешки, заразные, как зевота в людном месте. Считали себя до пизды крутыми, как подростки, впервые влипшие в заварушку, несерьезную для остального взрослого мира. Потом, конечно, было мучительно стыдно, как при воспоминании о попойке десятилетней давности на встрече выпускников – но по градусу пафоса Феликс сейчас, пожалуй, переплюнул их всех вместе взятых и всех последующих, кому еще только предстоит пройти через этот своеобразный этап привыкания к новому дому. - Одолжил пилу у Деревенщины и погонял за ним сам? – от души шутит и хохочет Кинг, развалившийся на бревне, как на самом удобном и ништяковом диване в мире, - Швырнул в Аньку топором в ответочку? Напинал под жопу Госта-в-присяде или Рин? Ладно, тут не до шуток. Ей хуй вмажешь вообще чем угодно. Проверено. - А я говорила, методы у Кинга то еще говно. - …у Буббы. - Что? - У Буббы. Одолжил. - раздельно и как-то обиженно произносит Рихтер. Хмурится. В глазах пляшут алые отблески костра, - Распилил его в подвале. На части. Потом Кейт. Джеффа. Эйса, вот, к сожалению, не нашел… Заебало. Кэмпинг. Продажи. Я как будто, блять, в магазине. …после ухода Феликса неловкая тишина висит еще некоторое время, неудобная, как обувь на размер меньше, которую нельзя просто взять и снять, чтобы не давила и не натирала. Ржет только Дуайт — Нея бухтит тихо, но возмущенно, мол, да кто очкарику бухло-то дал, он же с него дуреет! — которому теперь, после ухода Рихтера, вне необходимости держать лицо, наверное единственному из всех по-настоящему весело. Кинг поднимается первым. Хрустит шеей и позвоночником. - А ты куда? – с интересом уточняет Фэйерфилд. - Сигареты, - он хлопает по карманам, - пройдусь до Билла. Про часики его тоже расспрошу, забыл как он там колдует. Ну так, на всякий, - морщится, машет рукой недовольно, мол, ничего смешного Дуайт, - Ну, и вам советую. Теперь, наверное, пригодятся.